Лисса Адамс – Разве это не романтично? (страница 46)

— Когда ты уезжаешь?

Линда сунула матери в рот печенье.

— Я пока не знаю. Это было всего лишь предварительное собеседование, но я... — Елена замолчала и прочистила горло. — Я все равно сначала вернусь в Чикаго. Вероятно, скоро. — От этих слов у нее на языке остался кислый привкус.

— Ты уверена? — сказала Алексис. — Мы только начали узнавать тебя получше.

— Это к лучшему, — сказала Елена, вздернув подбородок.

— Просто пообещай, что ты не уйдешь, пока у нас не появится шанс снова встретиться, — попросила Мишель. — Пожалуйста, Елена. Пообещай мне.

Она вложила в свой голос ровно столько искренности, что Елена почти позволила себе поверить, что она часть клуба. Или что эти женщины хотели, чтобы она была частью клуба.

Но она знала, что это не так. Это были люди Влада. Семья Влада. Ей здесь не место.

Раздался звонок в дверь, и все присутствующие облегченно вздохнули.

— Я открою, — сказала Мишель, ставя на стол тарелку и стакан.

Через несколько мгновений она вернулась с ошеломленным видом и остекленевшими глазами, а за ней следовал мужчина в обтягивающих джинсах и кожаной куртке.

Все женщины сразу будто опьянели.

Сыровар.

Влад опрокинул в себя стакан и поковырял кубик льда коренными зубами.

Он и ребята сбились в кучку, как грустная команда рек-лиги, наблюдая за разминкой игроков соперника и гадая, где, черт возьми, они нашли нового молодого снайпера. В обеденном зале Сыровар стоял в центре сцены, как знаменитый шеф-повар на кулинарном шоу. Женщины окружили его, завороженные каждым его словом, когда он объяснял преимущества медленного молочного движения.

— Вы знаете, что происходит, когда корову доят много раз в день? У них повышается уровень стресса, как у переутомленной матери, которой просто нужно немного заботы.

В центре стола он поставил рулетик Джиролле и свежий ломтик швейцарского сыра. С каждым поворотом ручки он срезал слой сыра толщиной с перышко и избавлял Влада от нервов на целый год.

— Стресс влияет на качество молока, а это влияет на качество сыра. С ними нужно обращаться нежно. — Он повернул ручку и слегка покрутил бедрами. — Преклоняясь перед их чудесными телами. Их нужно ласкать и лелеять. И вы почувствуете разницу.

Он взял ломтик сыра и наклонился к Елене, которая открыла рот, как чертов птенец, и позволила Сыровару положить его ей на язык. Она вздохнула и закрыла глаза.

— Ты чувствуешь разницу, не так ли? — пробормотал он, проводя пальцем по ее подбородку.

— М-м-м, — простонала она.

Влад отправил в рот еще один кубик льда и разломил его пополам.

— Кем, черт возьми, он себя возомнил?

Колтон пожал плечами.

— Супер-сексуальным мужчиной, который знает, как с помощью сыра довести до оргазма.

— Он пристает к каждой женщине здесь. Почему никто из вас не злится?

Мак пожал плечами.

— Мне все равно, захочет ли Лив попробовать его чеддер. Она вернется домой и отведает моей салями.

Парни застонали от отвращения.

— Это было ниже твоего достоинства, чувак, — сказал Ноа, и его тон выдавал его собственное беспокойство по поводу пристального внимания Алексис к тому, как Сыровар сжимает гауду.

Елена хихикнула над чем-то, что сказал Сыровар. Влад почувствовал, как по всей комнате прокатился удар, словно его только что ударили по заднице.

— Я собираюсь разбить ему яйца.

— Я никогда раньше не видел Русского таким, — протянул Мак, допивая пиво.

— Каким таким? — Влад раскрошил еще один кубик льда.

— Ревнующим.

— Я не ревную.

— Ты, кажется, ревнуешь.

— Я раздражен. Это моя вечеринка и мой дом, и никто даже не смотрит игру, потому что... посмотри на него!

Они все обернулись как раз вовремя, чтобы увидеть, как Сыровар протягивает Мишель крекер, намазанный бри. Она взяла его губами у него из рук. Женщины упали в обморок.

Влад снова опрокинул свой бокал, но обнаружил, что он пуст. Он выругался себе под нос.

— Это интересно, — сказал Малкольм, поглаживая бороду. — Меня всегда интриговало, что в конце концов заставляет каждого мужчину переступить свой предел, что нужно, чтобы пробудить в нем того внутреннего пещерного человека, которого мы всегда пытаемся подавить. Это процесс преодоления отравляющей мужественности, которая живет в нас всю жизнь, и... — Его голос прервался, когда Сыровар взял руку Трейси и поцеловал ее. — Я разобью ему яйца.

Влад указал пустым стаканом.

— Ха, видишь? Не так-то просто игнорировать, когда он приударяет за твоей женщиной.

Парни дружно приподняли брови. Влад осознал свою ошибку.

— Не то чтобы, я имею в виду... Елена не моя женщина. У нас... ну, ты понимаешь.

Мак наклонил голову.

— Ты пытаешься сказать, что вы разводитесь?

— Ты знаешь, что я пытаюсь сказать!

— Я знаю. Что мне кажется интересным, так это то, что ты не можешь заставить себя сказать это.

— Заткнись.

Мак повернулся к нему лицом, загораживая ему обзор на женщин.

— Почему ты просто не признаешь это, чувак?

Влад крепче сжал свой пустой стакан.

— Мне не в чем признаваться.

Ноа фыркнул.

— А как насчет того, что ты не хочешь разводиться?

Влад зашипел на него, чтобы он говорил потише. Но, бросив быстрый взгляд в столовую, он понял, что никто этого не услышал. Женщины были слишком увлечены тем, как Сыровар крутит ручку.

Мак положил руку ему на плечо.

— Все в порядке, чувак. Ты не обязан продолжать эту ложь. Только не с нами.

— Я смирился со своим браком, — наконец сказал он.

— Выражение твоего лица сейчас не говорит о том, что ты спокоен, чувак.

— Тогда считай, что это знак согласия.

— Это знак поражения, придурок. — фыркнул Мак.

— Ты же ее слышал. У нее было собеседование на работу в Москве. Она уезжает.

— Разве ты не хочешь побороться за нее? — спросил Ной.