Лисавета Челищева – Наследница смерти (страница 14)

***

Утро началось с грубого окрика. Дверь распахнулась, и двое стражников в серых мундирах Ордена Дахмы ввалились в мой каземат. Один из них пнул мою соломенную подстилку носком сапога:

— Подъём! На допрос.

Я поднялась, кутаясь в плащ с эмблемой. Стражники уставились на него с явным недоумением, но спрашивать ничего не стали. Слишком много странного происходило в этом дворце за эти дни, чтобы удивляться каждому пустяку.

Меня вывели в коридор, затем по узкой лестнице наверх, и вот уже мы шли через внутренний двор к тяжёлым воротам.

Улица встретила меня сумеречным светом, который здесь заменял день. Аддермур лежал передо мной, окутанный вечной пеленой, и я впервые видела его так близко — не из окна кареты и не из-за решётки, а во всей его мрачной, таинственной красоте.

Город поднимался ярусами, цепляясь за скалистый склон. Многоэтажные дома из тёмно-серого и чёрного камня теснились друг к другу, как старые сплетницы, и каждый следующий этаж нависал над предыдущим, отчего улицы казались глубокими ущельями, на дне которых никогда не бывает солнца. Вместо солнца здесь служили газовые фонари — они горели даже днём, источая бледно-желтый и зеленоватый свет, и в их мерцании лица прохожих казались неживыми, зловещими.

Вдоль мостовой тянулись водосточные канавы, выложенные замшелым булыжником. В них журчала тёмная вода, пахнущая торфом и болотной рудой. На перекрёстках стояли чугунные столбы с указателями: «Улица Прядильщиков», «Тупик Погребальных Дрог», «Площадь Семи Фонарей». Над крышами возносились шпили — острые, как кинжалы, увенчанные не крестами, а фигурами змей. На самом высоком холме, куда сходились все главные улицы, высился дворец Совета Восьми — громада из базальта и обсидиана, с узкими стрельчатыми окнами, в которых отражался туман.

Меня вели по мосту, перекинутому через канал, — его воды были так темны и неподвижны, что казались мне застывшим стеклом. Внизу, вдоль набережной, тянулись торговые ряды: лавки с разными соленьями, бутики вечерних нарядов, мастерские, где точили клинки.

Я оглянулась на дворец Совета. Мне показалось, что в одном из окон четвертого этажа мелькнула фигура. Я поёжилась и отвернулась.

Меня усадили в закрытый экипаж без окон, запряжённый парой низкорослых лошадей с мутными, бельмастыми глазами. Мы ехали недолго. Когда дверца открылась, передо мной возвышалось здание. Над аркой во двор была гравировка: «ИУОД». Исправительное Учреждение Ордена Дахмы. Приземистое, приплюснутое, словно вросшее в землю, оно было сложено из крупных блоков серого гранита. Единственным украшением служил барельеф над входом: змея, обвитая вокруг запястий человека.

Меня провели в комнату без окон, где стоял простой деревянный стол и три стула. Я села и принялась ждать, разглядывая трещины в столе. Ждать пришлось недолго.

Двое инспекторов вошли через десять минут и уселись напротив. Первый — худой, жилистый, с глубоко посаженными глазами и ртом, похожим на щель от копилки. Второй — грузный, лысый, с короткими пальцами-сардельками, унизанными железными перстнями. Оба в серых мундирах с эмблемой змеи на воротниках. Оба смотрели на меня, как на муху, случайно залетевшую в их суп.

— Имя, — произнёс худой, раскладывая перед собой листы серой бумаги.

— Аэлин.

— Род занятий.

— Компаньонка лорда Вигорна. Бывшая.

Он что-то записал, не поднимая глаз.

— Вчера вечером, на званом ужине во дворце Совета Восьми, ты находилась в непосредственной близости от покойного лорда. Свидетели утверждают, что ты вела себя неестественно, слишком много смеялась, касалась его рук, наклонялась к его уху. Это правда?

— Я старалась развлечь своего покровителя, — ответила я, пожав плечами. — Если это преступление, то вам придётся арестовать половину придворных дам.

Грузный хмыкнул, но худой остался серьёзен.

— После того как лорд Вигорн отошёл к посланникам Ониксмира, его кубок остался без присмотра. Ты имела доступ к нему?

— Я не прикасалась к его кубку, если вы об этом. Я вообще вышла на балкон сразу после его ухода.

— Кто-нибудь может это подтвердить?

Я выдержала паузу, собираясь с мыслями.

— Да. Я была в компании молодого человека. Он может подтвердить это.

Инспекторы переглянулись. Худой отложил перо.

— Имя свидетеля.

— Анатель. Кажется, его так зовут. Фамилии не знаю.

Тишина, наступившая после моих слов, была неожиданной. Инспекторы замерли, уставившись на меня с выражением, в котором было не просто удивление, а нечто похожее на суеверный испуг. Худой нервно облизнул губы, толстый забарабанил пальцами по столу.

— Сколько ты выпила прошлой ночью? — гаркнул наконец худой. — Явно злоупотребляли вином, я полагаю?

— Почему? — я подалась вперёд. — Он был там. Тот юноша был со мной на балконе.

— Хватит чушь городить! — отрезал грузный. — Этот человек априори не может быть твоим свидетелем.

— По какой причине? Объясните.

Они снова переглянулись. Худой открыл рот, собираясь что-то сказать, но передумал и лишь раздражённо махнул рукой.

— Тебе это знать не обязательно. Лучше сознайся по-хорошему, девочка. Чистосердечное признание обычно облегчает наказание. Возможно, тебе даже сохранят жизнь.

— Вы сейчас серьезно? Мне не в чем вам сознаваться, — произнесла я, глядя ему прямо в глаза. — Я не убивала лорда Вигорна. Он был мне хорошим другом!

— А мы думаем иначе, — толстый подался вперёд, и его живот навалился на край стола, отчего тот жалобно скрипнул. — Сама подумай. У тебя нет документов, нет происхождения, нет свидетелей. Ты чужачка в этих краях, которая неизвестно как оказалась в Аддермуре. И все улики сейчас против тебя.

— Улики? — повторила я, чувствуя, как внутри поднимается холодная ярость. — У вас же нет улик против меня. У вас есть только сплетни и домыслы. А я говорю вам, что готова доказать свою невиновность, если вы дадите мне такую возможность. Найдите тогда юношу. Он подтвердит мои слова.

Толстый уже было набрал воздуха для ответа, когда дверь в допросную с грохотом распахнулась. На пороге стоял молоденький секретарь с перекошенным от испуга лицом.

— Прошу прощения, господа инспекторы Там просто Прибыл адвокат. К этой самой задержанной.

Инспекторы уставились на него в таком недоумении, будто он объявил о прибытии говорящей лошади. Худой медленно повернулся ко мне:

— У тебя есть адвокат?? Откуда?

Я промолчала. Сама ведь не знала.

В дверном проёме секретаря оттеснила высокая женская фигура, и в комнату вплыла леди Камелия.

Она была облачена в платье черного цвета, переливающееся синим и фиолетовым при каждом её движении. Высокий воротник-стойка обрамлял длинную шею, унизанную нитками чёрного жемчуга. Лицо — острое, холёное, с высокими скулами и тонкими губами, подведёнными тёмной помадой. Волосы, пепельно-русые, почти седые, но при этом ухоженные и густые, были уложены в сложную причёску, увенчанную гребнем с чёрным опалом. Глаза леди — болотно-зелёные, холодные, как тина на дне пруда, — обежали комнатушку и остановились на мне.

— Господа, — произнесла она мелодичным, хорошо поставленным голосом. — Прошу оставить меня с моей подзащитной наедине на какое-то время.

Инспекторы не двинулись с места. Худой даже приоткрыл рот для возражения.

— Я сказала — вон отсюда!!! — рявкнула леди Камелия, её голос потерял всю свою мелодичность, став резким и властным, как удар хлыста.

Инспекторов как ветром сдуло после этих слов. Дверь захлопнулась за ними.

Леди Камелия опустилась на стул напротив меня, оправила юбки, сложила руки на столе и одарила меня улыбкой. Улыбка была идеальной — ровной, вежливой, открывающей ровно столько дружелюбия, сколько требуют приличия. И совершенно фальшивой.

— Ну здравствуй, дорогая, — пропела она. — Неожиданная встреча, правда?

— Это точно.

— Не могла тебя забыть после нашего чудесного знакомства. Та дерзость, с которой ты говорила со мной Это было так освежающе. Решила немного подыграть тебе. Мы стали главными яркими красками на холсте вчерашнего вечера. Не считаешь?

— Вы пришли сюда ради собственного развлечения?

Она тихо рассмеялась, откинувшись на спинку стула.

— Отчасти так и есть. Но ты ведь не хочешь оставаться здесь, правда? В этом милом заведении с его зловонным запахом и грубыми мужланами, которые мечтают вздёрнуть тебя на верёвке?

— Меня не повесят. Я не убивала Вигорна.

— О, я знаю, — леди Камелия небрежно повела плечом. — Его убил князь Морвин.

Воздух вокруг меня будто похолодел. Я почувствовала, как кровь отливает от щёк.

— Откуда.. Откуда Вы знаете?

— Дорогая моя, — она подалась вперёд, и её тёмные глаза оказались совсем близко. — Лорд Вигорн был одним из тех, кто организовал нападение на Князя в храме. Это случилось вчера, перед ужином, во время ежемесячного ритуала. Посланники Ониксмира пришли просить защиты, и после отказа попытались убить нашего князя. Вернее, их руками попытались. А за ними стояли несколько влиятельных людей Совета. Вигорн был в числе организаторов. Когда Князь вернулся, его люди уже искали крыс по всему дворцу. Нашли всех. Вигорн был последним.

— На Морвина напали?? — вырвалось у меня, и я тут же пожалела об этом: в глазах Камелии блеснул лукавый огонёк.

— Тише, тише, милая. Ещё немного, и я подумаю, что ты переживаешь за нашего князя.

— Нисколько, — отрезала я. — Просто пытаюсь понять, зачем Вы мне это рассказываете.