Лисавета Челищева – Кадота: Остров отверженных (страница 5)

Голос Тани, прозвучал с поспешностью: – Есть какие-то успехи, Дар?

– Нет.

Мой ответ повис в воздухе, как обвинительный приговор с ее стороны.

Покопавшись в сумке, Таня выудила нечто, заставившее мое сердце погрузиться в песок, – бурового зайца. Его жизнь была потушена. То самое создание, которое только что спаслось от моих же рук.

Зоран сразу заметил перемену в моем настроении.

Сочувственным прикосновением к моей руке он сократил расстояние между нами.

– Почему ты здесь, Зор? – прошептала я, не поднимая глаз. На его лице промелькнул намек на виноватую улыбку.

– Картографы послали записать координаты новых траншей. Как раз попал в твою смену, – ответил он, шутливо подмигнув, и, что уж говорить, мое расстройство растаяло, как льдинка под солнцем.

Таня вскинула бровь, заметив, как Зоран сжимает мою руку. Но ничего не возразила. Отвернулась, оставив нас в молчаливом единении.

Солнце палило, лучи неустанно обжигали плечи, несмотря на все попытки защититься в траншее.

– Я так хочу пить… Мне кажется, я скоро упаду в обморок от перегрева. Может, уже пойдем обратно? – причитала Таня, изматывая мои и без того расшатанные нервы.

В этот момент я прониклась к Зору еще большей симпатией, вызванной его выдержкой. Он всегда был спокоен.

Мой взгляд ожесточился, скользнув по испачканной кровью форме Тани. Несмотря на плаксивый нрав, она была отличным охотником. Нужный элемент для Зеты.

Координаты на карте Зора сулили отдых – привал через несколько километров.

Я выбралась из траншеи. За мной сразу последовал Зор, помогая при этом Тане.

Сердце защемило от какого-то необычного чувства, сплетения тревоги и обиды. То ли постоянное проявление самоотверженности Зорана по отношению к другим грызло меня, то ли зависимость Тани, слабого звена в группе, разжигала неприязнь?

Вскоре со мной поравнялся Зор, едва поспевая.

– Тебя что-то беспокоит, Дарян? – спросил он, озабоченно вскинув бровь.

Останавливаюсь, захваченная блеском пота на его красивом лице. Протягиваю руку, чтобы смахнуть капли.

Наши глаза столкнулись в невысказанном понимании – связь была слишком глубокой, чтобы говорить что-либо, – и я отвела взгляд.

Пронзительный крик Тани разрушил момент, привлекая наше внимание к ее перекошенному от ужаса лицу и пальцу, указывающему вперед.

Проследив за ее движением, я оказалась перед пронзительными глазами белой пумы – хищника, затаившегося в безмолвии и приготовившегося нанести удар.

Страх охватил тисками, обездвиживая, пока зверь подбирался, напрягая мускулы для атаки.

Зоран бросился в действие с быстротой, не соответствующей человеческим возможностям. Его срочный приказ пронзил воздух, призывая нас укрыться в траншее.

Таня, оцепеневшая от ужаса, замешкалась, пока крепкая хватка Зора не заставила ее двигаться. Я бежала за ними. Ветер завывал в ушах, песок под ногами вибрировал, а адреналин пропитал сам воздух, которым мы дышали.

Как только мы сгрудились в траншее, над нами пронеслась огромная тень – зверь. Если одичавшая от голода пума могла вызвать страх, то эта тварь внушала первобытный ужас.

Взглянув на ребят, я поняла, что они понятия не имеют, что делать дальше.

С упрямством, закалившим мой взгляд, я отстегнула кинжал от пояса – подарок отца на мой двадцатый день рождения.

– Пожелайте мне удачи, – прошептала я.

Пронзительный взгляд Зорана столкнулся с моим. Его голос прорезал напряженную тишину: – Ты с ума сошла, Дара?!! Это слишком опасно!!

Я крепче сжала оружие, черпая силы в его знакомости.

– У меня достаточно опыта, Зор. Тебе нужно сопроводить Таню в деревню.

– Но!…

– Зор, я справлюсь! Идите в Зету и предупредите старших охотников! Скорей!

С тяжелым сердцем, Зор неохотно согласился, взяв на себя ответственность за возвращение Тани в деревню. Его исчезающая фигура, отягощенная тревогой и срочностью, задержалась на периферии моего сознания.

Оставшись одна, я заставила себя собраться, подавляя страх, который грозил поглотить волю. В голове звучало обещание, данное Зору – вернуться домой. Я должна доказать. Себе и Зете. Я не дефектная. Я охотница. Нужная. Способная.

Время, столь неуловимое понятие, казалось, распадалось на песчинки под палящим взглядом дня.

Внезапный шорох на краю траншеи нарушил тишину, выводя меня из ожидания. Чувства обострились до предела.

И тут, управляемый невидимой рукой, появился хищник – жилистая пума, в которой безошибочно угадывались первозданная сила и хищная изящность. Солнце отражалось от ее гладкого меха, а зрачки следили за мной с безошибочной точностью.

Я двинулась с быстротой, порожденной отчаянием, едва уклонившись от резкого выпада животного, когти которого пронзили воздух там, где я находилась несколько мгновений назад.

Судьба улыбнулась мне, поставив в выгодную позицию позади пумы. Узкие границы траншеи сдерживали движения громадного зверя. Мне это было на руку.

Решительным взмахом клинок нашел свою цель, погрузившись в боковую плоть существа.

Оглушительный рев разорвал округу. Я судорожно зажмурилась от этого звука, мое собственное сердце отозвалось болезненным скрипом.

Решаю не пускать кровь животного дальше – не прокручивать лезвие. Смерть не была моей целью – отпугивание было. И в ответ на мою невысказанную просьбу раненый зверь бросился бежать.

Как только я доставил Таню на базу охотников, какофония деревенских окутала ее сочувствием. Девчонка впала в истерику, симулируя боль в грандиозном представлении, которое не вызвало у меня ничего, кроме недоумения. Даже для обычных выходок Тани эта была чересчур омерзительна. Точное местонахождение Дары не было известно, а время превращалось в противника. Надо было торопиться, известить ее родных, привлечь охотников к поисково-спасательной операции.

– Зор… Ты уже уходишь? Может… останешься? – робкая мольба девушки остановила меня. – Я чувствую себя лучше в твоем присутствии. Правда.

С тяжелым вздохом замечаю слезы в ее глазах.

– Нет. Не могу. Прости.

Осторожно высвободившись из ее хватки, я отвожу взгляд от ее умоляющих глаз. Не оглядываясь больше, спешу в деревню.

Знакомые очертания дома Дары встретили меня, как бастион передышки среди удушающей суматохи.

Пройдя по темному коридору прихожей, я остановился перед дверью в гостиную. Сквозь приоткрытый проем до меня донеслось тихое бормотание.

– …Я понимаю отца Харитона. Но Дара… она не сможет понести бремя замужества. Она еще слишком молода. Ее разум еще не оправился от… всего. Мы должны оградить ее от моральных нагрузок хотя бы еще на пару лет, чтобы она не лишилась очередных воспоминаний.

– Но, Рахим, – тихо вмешалась госпожа Елена. – Рано или поздно…

– Знаю. Но лучше поздно. Я не собираюсь выдавать свое лучшее творение поскорее замуж за кого попало, только из-за какого-то конфликта.

– …Творение?

– Дочь, Елена. Я имел в виду, нашу дочь.

Между моими дикими мыслями и нуждой в спешке разгорался спор о том, стоит ли вообще вмешиваться в их семейные дискуссии. Да еще какие! Замуж? За этого урода?!… Ну уж нет. Не позволю, пока жив еще.

Разбираясь в буре эмоций, я четко осознал свою преданность. Я был ее единственной опорой. Дара нуждалась в моей помощи, сейчас, как никогда. Ненавидеть всю деревню я буду потом, когда она будет лежать рядом со мной на нашем сеновале.

Вдохнув побольше воздуха в грудь, я распахнул дверь.

Обида

Я волочила свинцовые ноги, приближаясь к знакомому горизонту, за которым виднелся мой дом. Передвигалась я исключительно на инстинктах выживания, окружающий мир расплывался перед воспаленными глазами.

На помощь мне пришла незаметная тропинка, проложенная сквозь кустарники алоэ, – узкий проход, который мы с папой проложили еще в детстве.

Добрела до дома, когда солнце уже садилось.

Подняв голову, вижу бледное, залитое слезами лицо мамы. Я причинила ей боль, и это было в тысячу раз тяжелее, чем физическое изнеможение.

– Это был самый безрассудный поступок с твоей стороны, Даряна!!! – воскликнула она, тряхнув меня за плечи.