Лисавета Челищева – Кадота: Остров отверженных (страница 2)
– Пожалуйста, Дара, подумай о том, чтобы принять участие. Хотя бы завтра. На этот раз я устраиваю тусовку, – умоляюще произнес он, придвигаясь все ближе. В какой-то момент его зрачки расширились, приобретя первобытный взгляд хищника.
Желание закатить глаза и отмахнуться от его просьбы было вполне реальным, но каким-то необъяснимым образом я все-таки согласилась. Лишь кивок, уступка.
С этим я удалилась, оставив за собой его торжествующую ухмылку.
По залитым солнцем коридорам я шла целеустремленно, мои шаги отдавались от стен. Дверь в конце коридора – моя цель.
Комната, освещенная слабым отблеском зарева, просачивающимся сквозь занавески излучала атмосферу запустения, напоминая застывший во времени склеп.
– А я-то думал, что уже научился улавливать твои шаги за несколько метров, – раздался голос, резко прервав мою задумчивость.
Вздрогнув, подняла глаза и увидела, что мой друг восседает на лестнице под потолком, держа в руках беспорядочный клубок проводов. Слабый свет освещал его смуглые черты, на губах плясали намеки на улыбку.
Когда Зоран приземлился передо мной, золотистые лучи пробились сквозь окно, освещая его лик. В его обсидиановых глазах замерцала теплота, а непокорные волнистые волосы до плеч напоминали смоляной оттенок масла, что мы добываем с поверхности водоемов для топлива.
Невольно вырвался мой вздох любования. Зоран обладал притягательностью, выходящей за пределы простого физического облика. Я часто задавалась вопросом, не был ли он заблудшей душой в Зете. Все в нем говорило, что он был предназначен для роскошных городов Тулина, Харнеса или Славимира, где блеск сиял в окружении величия зданий старинных городов.
– …Долгий день? – я наконец набралась смелости и нарушила тишину.
Глаза Зорана сверкнули, он слегка наклонил голову с улыбкой.
– Неужели выгляжу таким уж измученным?
– Нет, вовсе нет! Просто… Слышала, что сегодня ты взял на себя сразу две смены.
Подтвердив кивком, парень переключил свое внимание на ассортимент инструментов в ящике у подножия лестницы.
– …Бабушка рассказала?
Подавив улыбку, хмыкаю в ответ. Зоран относился к моим визитам в его дом с особым трепетом, опасаясь, что рассказы его бабушки Миры обнажат его уязвимость. Для меня же эти визиты были драгоценной мозаикой в воспоминаниях. Ведь в нашем уединенном мире уязвимость была не недостатком, который нужно скрывать, а скорее драгоценным камнем, который нужно доверять на хранение лишь близким рукам.
– Ты раздуваешь из мухи слона, Зор, – сказала я с оттенком снисходительности, пока мы шли к нему домой. Мое непринужденное отстранение оказалось неэффективным, чтобы стереть нахмуренные морщинки на его лбу.
– Раздуваю?! – взорвался Зоран, кипя от негодования. – Какой-то озабоченный, непривлекательный мужик без устали пристает к моей подруге! И по-твоему я буду молча наблюдать за этим?
– Не такой уж и не непривлекательный… Многие девочки в моем классе находят Харитона весьма… харизматичным, – слова сорвались с легкостью. Часть меня питалась азартом, неослабевающей потребность провоцировать ревность моего друга.
– Харизматичным?!! Он?! Из всех людей, населяющих Зету, он – последний, кого я мог бы хоть отдаленно считать харизматичным!
Подавив усмешку, мой голос выдал саркастическую искру: – Ну-ну, Зор! Ты же парень и в тебе просто говорит ревность.
Он мотнул головой. Молчание растянулось между нами, как непроходимый бархан.
Обессиленный, Зоран наконец признался: – Харитон… так себе парень, Дар. От одного его взгляда на тебя исходит хищное намерение. Не в том смысле, что он тобой просто увлекается – кто бы не увлекся, – я про то, что в нем есть что-то зловещее. Недоброе.... Понимаешь?
– Не-а!… – дразняще мурлыкнула я.
Зоран вздохнул, в его тоне появилась несвойственная ему твердость.
– …Я не хочу делить тебя ни с кем, Дар.
Слова поразили меня с непредвиденной силой, заставив сердце сжаться в груди. Зоран всегда был рядом со мной, наши дружеские узы были непоколебимы, но это… это была незнакомая территория разговора.
Когда мы наконец добрались до его фермы на краю деревни, Зоран нарушил молчание.
– Тогда у школы… Я имел в виду, что если ты, не дай Бог, завяжешь какие-либо отношения с этим Харитоном или любым другим… парнем из деревни, наши часы общения укоротятся… а я очень дорожу ими, Дар. Ты моя единственная подруга.
– О… понимаю, – пролепетала я, но в груди странно похолодело. – …На какой-то миг мне показалось, что ты был почти на грани признания в чувствах.
Зоран порывисто хмыкнул с некоторой горечью.
– Еще чего!… Делать мне больше нечего. Ты же знаешь, что как сестра мне.
– Ну-ну! А на лице у тебя кислая мина каждый раз, когда я общаюсь с парнями – это от больших братских чувств, да? – продолжила подтрунивать я, решив отбросить трепет от этого будоражащего разговора.
Зоран непринужденно рассмеялся, и заразительный звук слился с уютной обстановкой его кухни.
– Именно так.
Достав нашу книгу о легендах трех Великих Рас, он начал читать поставленным голосом, который уже давно стал убаюкивающим подводным течением в бурной реке нашего повседневного существования.
Вечеринка
Наступила еще одна бессонная ночь. Три луны – Тара, Леля и Дивия – призрачно шествуют по чернильному небосводу, их сияние отбрасывает на бескрайнее полотно мерцающие оттенки индиго, изумруда, лилового и золота.
Безмятежная ночь не может быть лучше; воздух настолько свеж, что становится подарком. Следующий день должен был пройти так же буднично, как и предыдущий. Под лучами рассветного солнца я отправляюсь на охоту в пустыню. К полудню буду уже обедать с родителями в столовой. Когда день подойдет к концу, отправлюсь на вечерние занятия.
Однако в этот день что-то пошло не так. Господин Сионов отпустил нас на несколько часов раньше обычного. По классу быстро поползли перешептывания. Среди какофонии было несложно выделить первопричину этого изменения в нашем расписании – самую вероятную из всех: Харитон.
Золотой парень деревни, был предметом разговоров молодежи с самого рассвета. Слухи о вечеринке, которую он собирался закатить, не давали покоя всем молодым жителям Зеты.
При виде сеновала я улыбнулась от приятных воспоминаний. Это импровизированное пространство для сна, аккуратно сделанное мной и Зораном на чердаке его фермы, было нашим секретным убежищем.
– Ну же, Зор, ты – центр моего мира! – умоляла я, пытаясь уговорить друга присоединиться ко мне на вечеринке сегодня.
– И что?… – невнятно пробормотал парень, зарываясь лицом в сено.
– А то, что мне просто необходимо, чтобы ты меня сопровождал.
– Но зачееем?
– Не прикрывайся унынием! Ты не можешь заставить меня идти туда одну! – воскликнула я с явным разочарованием.
– По-моему, ты прекрасно с этим справишься, – последовал приглушенный ответ.
– Нет! Я отказываюсь участвовать в веселье без тебя, – буркнула я, падая на сено рядом с ним. Мой локоть небрежно ткнулся ему в бок, и мы погрузились в молчание.
– …Не сомневаюсь, что Харитон тоже будет там и будет жаждать твоего общества. Быть может, он произведет на тебя яркое впечатление на танцполе.
Хотя его слова были приглушены, дразнящий подтекст был безошибочно уловим.
– Я уже нашла себе партнера по танцам, и это ты, Зор. Меня не будет интересовать никто другой, ни сейчас, ни в будущем. Скажем, даже лет через пятьдесят, когда ты станешь морщинистым, ворчливым стариком… Ой. Подожди! – мой палец ткнул его в щеку и потрепал за ухо. – Да ведь ты и так уже ворчливый! Морщины будут лишь дополнением!
Его смешок украсил пространство.
– Значит, я сварливый старик, а ты слишком стеснительна, чтобы начать общаться с кем-то еще?
– Ну, Зор…
Устало потянувшись, парень наконец-то перевернулся на спину и взглянул на меня. Заспанные глаза внимательно осмотрели мое лицо.
– …Ладно. Ты выиграла. Мы сходим на эту твою тусовку. Но только не на всю ночь. Максимум несколько часов. Это тебя устроит, любительница вечеринок?
– Кто бы говорил, мистер щенячьи глазки! – засмеялась я, наблюдая, как он замедленно моргает.
Зоран на мгновение замер, а затем выдавил из себя задорную полуулыбку.
– …Ладно! Давай уже договоримся о перемирии?… И никаких кличек. Да не будет кончины твоей от моей щекотки. Пока что, во всяком случае, – торжественно объявил он. Его черные глаза блеснули, а ямочки на щеках стали глубже.
Мой милый Зоран, единственный в своем роде, подарок в моей судьбе.
День начался вполне обыденно. Большую часть светового дня я посвятил починке проекторов в школе. Однако кульминацией моего дня были те редкие моменты, когда мне выпадала честь наблюдать за работой мастера Рахима – отца Дары. Как же мне хотелось, чтобы и он оценил мою работу когда-нибудь…
Наступили сумерки, и я скоротал вечер, слушая бабушкины рассказы за ужином. Луны уже взошли в небе, побуждая меня подобрать наряд для той дурацкой вечеринки.
Дара… Ее смех и искрящиеся голубые глаза. Вспоминаю наш последний разговор на сеновале снова и снова, как любимую песню. Те глупые шутки, которые я придумывал лишь потому, что они вызывали на ее лице такую прелестную улыбку.