Лисавета Челищева – Хищник по соседству (страница 8)

Адвокат дедушки рассказал мне, что она переезжает обратно в Сестрорецк. Жить со мной. Я не был уверен, что она согласится, но она согласилась, и я, блядь, чертовски счастлив.

Эта женщина будет моей. По-моему, она всегда была моей. С тех пор как я впервые увидел её и испытал настоящее, неподдельное влечение впервые в жизни. Я никогда не чувствовал ничего подобного с тех пор. Никогда не желал никого так, как желал её. Никакие разговоры не сравнились с теми, что мы вели в те несколько дней на скамейке у реки.

Её читательское приложение открыто. Я вижу, что она читает, и купил несколько книг из её списка. Мне понравилось, у нас до сих пор схожие вкусы. Я хочу обсудить их с ней. Её музыка всё ещё та мешанина из отвратительной попсы и сносного рока. Над этим придётся поработать.

Она всё ещё красится, и я уже не так против, как раньше. Уверен, я всё ещё предпочитаю её без косметики, чтобы она не пряталась за маской, но это уже не вызывает во мне той же реакции. Когда я увидел её накрашенной в тот раз, я отреагировал резко, потому что это напомнило мне о моей матери. Она всегда наводила марафет перед приходом очередного клиента. Для меня косметика была прикрытием, фальшивой игрой. Я не хотел, чтобы Аня была фальшивой рядом со мной. Но должен признать, она выглядит красиво с длинными чёрными ресницами и накрашенными алыми губами.

Но самое интересное, что я нашёл? Новые аккаунты, на которые она подписана в соцсетях. У моей девочки фетиш на маски. Она подписана на несколько пабликов с полуголыми парнями в масках — от маски из фильмов ужасов до обычных балаклав.

Её лучшая подруга Кристина прекрасно знает о её фетише и использует это для своей вечеринки. Они начали переписываться о предстоящем мероприятии несколько недель назад, и я следил за их перепиской. Я проверил покупки Кристины — она купила маску из того самого фильма для моей девочки. Сегодня они идут на день рождения к какому-то Грише, и там я увижу её впервые за шесть лет. У меня есть своя маска для неё — она лежит на кровати, ждёт, когда её наденут.

Надеюсь, ей понравится.

11

АНЯ

Я невероятно благодарна, что родителей Кристины нет в субботу вечером. Я бы умерла, если бы они увидели мой наряд. Боди такое обтягивающее, так ещё и вырез глубокий. И эти глупые маски…

Забавно, что день рождения Гриши угораздило совпасть с Хэллоуином — сам виновник торжества, видимо, решил, что это судьба, и потребовал, чтобы все явились в масках. Тридцатилетние взрослые люди, которые прячут лица за резиновыми черепами и пластиковыми клыками. Весело.

Нам требуется почти полчаса, чтобы сделать фото, которое понравится обеим. Я чувствую себя отлично, и Кристина выглядит шикарно, но по закону подлости в каждом фото, которое нравится одной, другая моргает, стоит криво или не так улыбается. Мы обе слишком критичны к себе, но в итоге получаем кадр, который нравится обеим.

— Я выложу это в соцсети в такси, — заявляет Кристина.

В отличие от меня, она очень активна в соцсетях. Наверное, мне стоит приложить больше усилий. Наши наряды действительно хороши. Мне нравится выбранное фото, потому что я держу маску в руке, а не на лице, показывая макияж, который Кристина полчаса наносила мне. Она выглядит потрясающе в своём алом платье.

— Знаешь что? Я тоже выложу, — говорю я, и она ухмыляется.

— Ого, смотри-ка, ты наконец-то что-то постишь, — дразнит она.

Когда такси приезжает и везёт нас в Сестрорецк, я публикую наше фото. Кто-то сразу ставит лайк, и моё сердце бьётся быстрее при виде имени пользователя.

Илья Хижняк. Подождите… Хищник?!

— Ого…

— Что такое?

— Мой... не знаю, кто он мне. Мой почти-родственник только что лайкнул наше фото.

— Хищник?

— Ага.

— Почему это странно? Вы же скоро будете жить вместе.

— Мы не подписаны друг на друга! — говорю я, нажимая на его профиль.

Его аватарка — просто чёрный круг, в описании ничего нет. Это закрытый аккаунт.

— Тогда подпишись, — пожимает она плечами.

— Почему он не подписан на меня, но лайкает мои фото? — спрашиваю я, и она снова пожимает плечами.

— Не знаю. Можешь спросить его, когда заедешь в дом.

Я закатываю глаза и смотрю на телефон. Осмелев от выпитого перед выходом, я нажимаю «Запросить подписку».

— Окей, я отправила запрос.

Как только я заканчиваю говорить, приходит уведомление, что он подтвердил запрос и подписался на меня в ответ. Я чувствую всплеск возбуждения и крепче сжимаю телефон.

Я думала о нём все эти годы. Дедушка упоминал его в письмах. Я читала о том, как он закончил университет и устроился в местную автомастерскую. Полагаю, у нас будет много времени, чтобы наверстать упущенное, когда мы будем жить вместе.

— Мы приехали!

Объявление Кристины заставляет меня убрать телефон в маленькую чёрную сумку через плечо. Такси останавливается, мы благодарим водителя и выходим. К дому, где празднуют день рождения Гриши, не ведёт нормальная дорога — это грунтовая тропа. Я рада, что выбрала чёрные ботильоны на каблуке, а не шпильки — они бы просто утонули в этой почве.

Энергичная музыка слышна уже снаружи. Усадьба немного обветшалая, плющ покрывает практически каждый сантиметр темного дерева. Тем не менее, здесь много народу.

Во дворе, у самой кромки соснового бора, потрескивает небольшой костёр, сложенный из еловых веток и дров. Вокруг него полукругом расставлены деревянные стулья — тяжёлые, тёмные от времени, с резными спинками, оставшиеся ещё с тех времён, когда усадьба принимала гостей. Чуть поодаль, у старой кирпичной стены, служившей когда-то конюшней, стоят два грубо сколоченных стола, уставленных бутылками и закусками — выпивка здесь соседствует с фарфоровыми тарелками с клеймом прошлого века, и от этого контраста становится чуть смешно и тоскливо одновременно.

Кристина хватает меня за руку.

— Пошли, найдём Гошу и поздороваемся.

Она тянет меня к усадьбе. По мере приближения цветные стробоскопические огни проникают сквозь окна. Я чувствую на себе чей-то взгляд и оглядываюсь, позволяя Кристине тащить меня вперёд. По ту сторону костра я замечаю кого-то, кто смотрит прямо на меня. По крайней мере, кажется, что смотрит, но я не уверена, потому что на нём маска.

Это чёрная маска с белым черепом сверху. Она закрывает верхнюю половину лица, останавливаясь чуть ниже носа, так что видны полные губы. Его тело занимает весь походный стул, на котором он сидит. Должно быть, он высокий, потому что длинные ноги вытянуты перед ним. Плечи слишком широки для стула. Руки сложены на груди. Он выглядит самоуверенным и крайне расслабленным.

Заметив мой взгляд, незнакомец приподнимает уголок губ в усмешке. Я быстро отвожу взгляд, смутившись, что меня поймали на разглядывании. Моя маска сейчас у меня в руке, я забыла о ней. Я надеваю её, чтобы стать немного анонимнее.

Кристина проводит меня через открытую входную дверь в дом. Кленовые листья устилают плиточный пол, но, похоже, никого это не волнует. Гостиная самая шумная — там кто-то установил диджейский пульт с кучей оборудования и колонок. Мы проходим мимо и углубляемся в дом. На кухне толпа, но, кажется, большинство на улице. Я понимаю почему. В доме темно, ни одного включённого света. На кухне горят только две походные лампы.

— Его здесь нет, наверное, он сзади или наверху, — говорит Кристина, когда мы не находим Гришу.

Раздвижные двери подпёрты поваленными брёвнами. Мы выходим в задний сад, и Кристина наконец-то замечает Гришу. Он на голову выше своих друзей, худой и со смешной бородкой.

Кристина обнимает его и подтягивает меня ближе.

— Это моя подруга Аня, о которой я тебе рассказывала.

Я поднимаю маску, чтобы он мог видеть моё лицо.

— Привет, Гриш.

— Какое редкое имя — Аня, — говорит он, ухмыляясь. Он быстро обнимает меня и оглядывает с ног до головы. Его взгляд задерживается на моей груди. Я его не виню — они почти вываливаются из этого тесного боди. — Обалденный наряд.

— Спасибо. Твой тоже.

На нём винтажный костюм. Не знаю, он должен изображать аристократа или кого-то ещё.

Гриша и Кристина сразу начинают болтать о своем. Я сжимаю её руку и наклоняюсь, чтобы сказать:

— Я возьму нам выпить.

— Отличная идея.

Оставив их, я прижимаю сумку к боку и направляюсь обратно к раздвижным дверям. В задней части усадьбы музыка тише. Я захожу на кухню и оцениваю обстановку. У островка, заставленного бутылками, толпится группа парней. Мне не очень хочется пробиваться.

Решив вернуться к переднему входу, где стояли столы, я выхожу из кухни в тёмный коридор. Свет льётся из другого коридора, и я, заинтригованная, двигаюсь к нему.

Я обнаруживаю, что есть ещё один коридор. Этот дом даже больше, чем я думала. Надо мной потолки скрипят от шагов людей наверху. Надеюсь, это место безопасно и я не провалюсь под доски.

Я прохожу до конца коридора, любопытствуя и заглядывая в комнаты с приоткрытыми дверями. Здесь много пустых заброшенных комнат. В одной из них стоит только кресло-качалка, и это, почему-то, чертовски жутко.

В конце коридора есть окно. Я подхожу к нему, следуя за лунным светом. Это так красиво…

За спиной слышатся шаги по деревянному полу, и я подпрыгиваю. Я оборачиваюсь и сглатываю при виде парня с половинкой маски черепа, которого видела снаружи. Я была права. Он очень высокий.

12

Мои глаза мечутся между темными дырами черепа на его маске и губами, виднеющимися под ней. Моя собственная маска болтается за спиной, веревка обвивает шею, как шнурок от капюшона. Мне не хочется надевать её обратно, потому что я хочу видеть лицо незнакомца полностью, но я всё равно не могу прочитать его выражение, когда половина лица скрыта.