Лиса Самайнская – Дела одного Мастера (страница 3)

Илья ответил ему на это неодобрительным взглядом и поджатыми губами.

– Ой, да ладно тебе! – Дима похлопал его по спине. – Как вы с ним общаетесь, Моника Денисовна? Он же вообще без чувства юмора.

– Просто боюсь лопатой получить сзади.

Пока Дима с Моникой смеялись, Илья осознал, что помимо фотоаппарата забыл еще и микрофон.

Сильной стороной Димы была его память. Это стоило признать.

– Ладно, – Дима протянул ему микрофон. – Давай пиши текст, и снимаем. Сколько времени надо?

– Минут десять. Мне еще надо расспросить хотя бы двух человек, которые нашли тело, и… – Илья повернулся к Монике, поднося к ней микрофон. – Пару слов от нашего следственного отдела.

Сегодня утром, седьмого ноября, в заброшенной кофейне на набережной был обнаружен труп мужчины. О находке сообщила группа волонтеров. Они пришли на субботник по уборке территории и были шокированы ужасающим зрелищем.

Сотрудники полиции и следственного отдела прибыли на место происшествия быстро. Личность убитого установлена. Первоначальные данные свидетельствуют о том, что ранее он имел проблемы с законом. В связи с этим возникли подозрения, что это очередной удар так называемого Мастера – серийного убийцы, чьи злодеяния начались еще в 2016 году. До настоящего момента интервалы между убийствами не менялись – всегда полгода. Однако на этот раз Мастер, прославившийся своим жутким «художественным» почерком, нарушил свой привычный режим: с момента последнего случая с репродукцией «Похищения Прозерпины» прошла всего неделя.

«На теле погибшего мы обнаружили следы, характерные для почерка Мастера, – сообщили в следственном отделе. – Однако причина, по которой он мог ускориться, пока неясна. Мы продолжаем тщательно изучать окружение жертвы и прорабатываем все возможные версии».

Район, в котором произошло преступление, давно полюбился семьям с детьми. «Здесь всегда было спокойно, и мы часто гуляли всей семьей. Теперь страшно даже думать о том, чтобы приходить сюда», – поделилась одна из участниц субботника.

Органы правопорядка призывают всех жителей города быть бдительными и заверяют, что дело находится под контролем и любые новые факты будут оперативно обнародованы.

Мы продолжаем следить за развитием событий. Берегите себя и своих близких. Илья Каминский, Дмитрий Клещев, «Черепинские известия».

Глава 2

– А откуда эта уточка? – спросила Моника, сидя на переднем сиденье в машине Ильи.

– Дорогая, ты такая внимательная, я просто поражаюсь, – усмехнулся Илья. – Она перед твоим носом уже два года стоит.

– Да она с панелью сливается. Вообще – почему она серая?

– А какая должна быть?

– Это Луиза Аркадьевна ему прислала на день рождения, – ответил за Илью Дима. – А я шапочку Шерлока подарил. Вы в курсе, что он ее гладит постоянно, когда садится в машину или выходит?

– Зачем? – не поняла Моника. – Я думала, ты не веришь во все эти ритуалы, карты, звезды.

– Гюнтер – исключение, он приносит удачу, – покачал головой Илья.

– Гюнтер?

– Ну можно просто Олег, – сказал Дима, посмеиваясь.

– С кем я общаюсь вообще? Одна рыжим называет, второй издевается на ровном месте.

– Это называется друзья, Илюха.

– Пешком до «Известий» ходить будешь, – отрезал Илья, припарковавшись возле участка.

– Понял.

– Давайте я вас с Даной познакомлю, – предложила Моника.

Девушка открыла дверцу машины, замерла, обернулась и погладила уточку по голове, чем вызвала смех у Ильи.

Ему удачи для нее было не жалко.

Полицейский участок был из серого кирпича, который местами выцвел и потрескался. Это было трехэтажное, довольно старое здание с мощной металлической дверью, которая постоянно скрипела при открывании. Окна, закрытые решетками и сильно запыленные, едва пропускали солнечный свет. По всему периметру здания вились небольшие клумбы с невзрачными цветами, за которыми никто никогда не ухаживал.

Было видно, что недавно сделали дешевый ремонт. За стеклянной перегородкой, отделяющей зал ожидания от рабочих кабинетов, сидели несколько полицейских. Мужчины даже не посмотрели на пришедших, с недовольными и усталыми лицами продолжая перебирать документы на столах. Казалось, они занимались какой-то бесполезной работой, лишь создавая иллюзию бурной деятельности. Служебные компьютеры, покрытые пылью, работали в режиме ожидания, на стенах висели плакаты с информацией о профилактике правонарушений и графики раскрываемости преступлений.

Запах каких-то лекарств, чистящих средств и пыли смешивался с запахом кофе, исходившим от кофемашины, стоящей у стены. У входа тумба с рекламными материалами и газетами, в углу железная дверь в допросную комнату, а рядом с ней – другая, в помещение для наблюдения. Коридор участка, ведущий в переговорную и разные кабинеты, был довольно длинным, с тусклым светом и сыроватыми стенами, на которых кое-где откололись куски штукатурки. В центре находилась зона ожидания: несколько видавших виды стульев и столик. На стенах висели различные графики и схемы, какие-то картины, крупные часы. Возле стола расположился автомат с напитками и небольшая полка с журналами, кажется еще со времен 90-х.

Привлекал внимание стол, стоявший напротив окна, заваленный бумагами и пакетами с уликами, между которыми ютились кружки со следами кофе.

– А чего вы так свалили все сюда? – спросил Илья. – Или здесь никто не сидит?

– А, это Лешин стол, – сказала Моника, даже не обернувшись.

– И он это один разгребает?

– Костя всем стажерам устраивает марафон на выживание. Я в это не вмешиваюсь.

Моника старалась не вникать в работу Константина. Илья давно заметил их терки, но лишь недавно узнал, что Константин – претендент на место Моники. Сейчас он вел несколько дел в качестве криминалиста, однако ничто не мешало ему стать следователем-криминалистом районного отдела в случае неудачи Моники.

Моника открыла дверь своего кабинета, пропуская Диму и Илью вперед. В небольшом кресле сидела миниатюрная девушка, и нетрудно было догадаться, что это та самая Дана, с которой их так хотели познакомить.

В воздухе витал аромат ее парфюма – легкий, но вместе с тем и резкий. Ей было около двадцати пяти лет, однако она уже обладала той редкой смесью спокойствия и отстраненности, которая заставляла людей обращать на нее внимание. Ее волосы, крашенные в яркий медный шатен, были собраны в небрежный пучок, слегка приподнятый наверх, чтобы волосы не лезли в глаза. Очки в металлической оправе сидели четко на переносице и придавали ей загадочный и немного дерзкий вид. Одета по классике: белая рубашка и черная юбка, туфли на низком каблуке. В руках она держала небольшую коричневую записную книжку с витиеватыми узорами, уже изрядно потрепанную. Накинутое поверх ажурное бежевое болеро придавало ее образу некоторую легкость, но все это мало смягчало общее впечатление. Дана будто и не стремилась вызвать у окружающих симпатию. Ее холодный взгляд и расслабленная уверенность заставляли чувствовать себя неуютно.

– Прошу любить и жаловать – Дана Викторовна Белых, наш молодой специалист, – сказала Моника.

– Я Дима. – Друг первым подошел к девушке и пожал ее руку. – Мы с Ильей из «Известий».

– Очень приятно, – сказала Дана с улыбкой.

Илья назвал бы ее «дежурной» – не было и намека на дружелюбие. Вероятно, могла сказаться профдеформация – чересчур эмоциональным людям было бы трудно работать с маньяками.

– Дана, Илья у нас не только журналист, он еще и писатель. – Моника жестом пригласила парней присесть. – Начальство дало добро на то, чтобы мы поделились с ним доступной, так сказать, «безопасной» информацией о портрете Мастера.

– Вот как? – задумчиво отреагировала Дана: она выглядела не слишком воодушевленной этой идеей. – Ну, раз за вас поручается сама Моника Денисовна, можно и рассказать немного, – продолжила она, открывая свою записную книжечку. – Начнем с личных данных. Мы имеем дело с мужчиной в возрасте от двадцати пяти до сорока пяти лет. Предположительно, он обладает высоким социальным статусом, хорошим образованием и доходом – низкотемпературный термопластик весьма дорогой. По типу я бы отнесла его к «маске здравомыслия».

– Как бы «вменяемый»? – спросил Дима.

– Он может лишь выглядеть воспитанным и добропорядочным гражданином.

– Что насчет мотивации? – спросил Илья, открывая в телефоне заметки.

– Учитывая то, что он «миссионер» и нападает на определенную группу людей, вероятно, он считает себя защитником справедливости. Мастер явно испытывает презрение к нашему законодательству и судебной системе, поэтому сам решает, кто, по его мнению, избежал правосудия. Он не действует спонтанно, все его атаки – это результат глубокого анализа и заранее продуманного плана.

– Теневой офицер, что ли? – неловко посмеялся Дима.

– Если так, то весьма опасный. Мастер проявляет явные садистские и психопатические наклонности. У него высокий уровень интеллекта и культуры. Он умеет тщательно планировать преступления. Однако эмоционально он может находиться в сложном состоянии.

– В каком плане «сложном»? – уточнил Илья. – Он может быть нестабилен?

– Да, – кивнула Дана. – Хоть Мастер и пытается создать впечатление хладнокровного рассудительного судьи, могут быть моменты, когда его эмоции выходят из-под контроля. Я думаю, что он может стать более опасным, если его прижать к стене.