Лиса Райс – Невеста Полоза (страница 36)

Она прикрыла глаза, выдохнула, напоминая себе, что никто и никто и не обещал, что будет легко а памятуя о той истории, что Злат пережил в прошлом и о его упрямом характере, Еся постаралась вернуть на лицо улыбку. Уже искреннюю, но какую-то грустную.

— Все в порядке, — обернулась к нему, поглядев прямо в серьёзное лицо. В порядке, конечно, не было, но незачем портить их встречу. — Пойдём туда?

Еся сама ухватила его за руку, знал бы кто, сколько решимости ей пришлось приложить для этого, и потянула к валунам, что виднелись недалеко. Высотой с человеческий рост, но пологие, так что казалось, залезть на них должно быть не так сложно. А как хорошо, должно быть, полежать на нагретых солнцем камнях…

Красиво или нет, но снова навалилась сонливость. Злат вежливо зевнул в руку: все-таки почти не спать две недели — это перебор. Кажется, мозги окончательно отказывали: сперва сна ни в одном глазу, с поцелуями лезет, потом снова думает как бы спать прямо в мак не завалиться. Помощь матери, конечно, хорошо, но перегибать с ней тоже не стоит. Это означает, что нужно как минимум выспаться, а то вон мозги уже уезжать начинают.

— Я подремлю? — виновато уточняет Злат, которого сейчас расстрелять можно, он все равно поддержать разговор будет не в состоянии.

В виде змейки золотистой на камнях спалось бы привольнее, вот только как-то не хочется девушку пугать, и так сегодня уже отличился в худшую сторону.

Змеи теплокровные, они спокойно на тех камнях спят, которые людям раскалёнными кажутся. Очень надеясь, что не сверзится с валунов, Полоз смежил веки и почти сразу же отрубился.

Глава 20

Дойдя до валунов, Еся с удовольствием провела ладонью по теплому шерховатому боку камня. На вопрос царевича кивнула.

— Ты наверное устал со всеми этими совещаниями. Нужно ведь иногда и на солнышке отдохнуть, — особенно учитывая, что ты змей…. добавила уже про себя. Ничего вот не могла поделать с собой. Обидно было до колик.

Злат разлегся на тёплых камнях, а Еся пошла кругом, собирая в подол маки. Среди них попадались и маленькие белые цветочки и жёлтые покрупнее.

Тихо напевая, она набрала себе целую охапку и уже с ним полезла на камень.

Полоз спал. Его умиротворенное лицо вызвало улыбку. Таким спокойным он казался ей ещё красивее. Почти как принц из сказки…

— так он царевич и есть, глупая, — Еся покачала головой на свои же мысли. И правда ведь… царевич из Нави.

Она взяла первые цветы в руки, ловкие пальчики смело переплетали стебли, складывая бутоны один к одному. Снова запела, еле слышно, чтобы не разбудить мужа.

Но чем дольше сидела вот так рядом с ним, тем нестерпимее становилось… Хотелось, чтоб он перестал быть таким упрямым. Ну что ему стоит хотя бы попробовать с ней сблизиться?

С тоской поглядел на него. Могла ли она когда-то мечтать о том, что кто-то такой, как он будет рядом и не станет смотреть на неё, словно на пустое место. Красивой вот назвал…

Руки дрогнули, надломив стебель, пришлось брать другой цветок.

А знает ли он что-то о ней самой? Может и правда это все лишь реакция его тела? Чем она отличается для него от других обитателтнмц замка? Лишь тем, что без его на то воли получила брачный браслет? Теперь возится… он ведь добрый, порядочный.

Снова вздохнула. Венок был готов, Еся покрутила его в руках, а потом и на голову водрузила. К колени к груди протянула, ноги обняла, подбородок на них пристроив и в даль глядя. Красиво здесь, не поспоришь. И царевич рядом спит красивый. Только ей к нему и не прикоснуться. Не её он и её становиться не жаждет.

Повернула голову. Лежит все так же. Устал, наверное, бедняга. Может и правда взяться серьёзно хоть за крестьянские вопросы. Что ж она, не разберёт, кто пьяница, а кому по делу помощь нужна? Еся хоть и была наивной, но думать то тоже умела. Всяк царевичу помощь не помешает.

По плечу мужскому жучок пополз. А потом на волосы перескочил. Еська потянулась смахнуть. Замешкалась немного, но после все же коснулась, вытащила вредное насекомое из золотистых волос. А те такие мягкие оказались. Захотелось ещё прикоснуться. Осторожно, чтоб не разбудить ненароком.

Возникла хулиганская идея. Есенья даже губу закусила. Ай, была не была! Не накажут же её.

Цветов оставалось ещё много и Еся аккуратно, чтобы ненароком не разбудить, замирая на малейшее движение царево, начала вплетать ему цветы прямо в волосы.

Красный венец получился замечательный. Еська едва не рассмеялась вслух, думая, как Злат проснётся и это дело обнаружит.

И как потом к любовнице пойдёт и та будет алые лепестки из его волос вынимать.

Эта мысль едва с ног не сбила. Хорошо, Еся и так сидела. Из груди мигом воздух исчез, на душе кошки зашкрябали. Это что же получается он сейчас с ней здесь отоспится, а потом…

— Ну он же сам сказал, что выспится и к любовнице. Любить её там будет. Целовать, вот как тебя до того. Смотреть так же. — с каждой новой мыслью становилось все сложнее дышать, — а потом и тебе любовника подыщет, чтоб ты о нем не мечтала.

Да разве сможет она хоть кому-то дать до себя докоснуться? Даже думать о том не хотелось. Сердечко девичье зарволо с новой силой.

Она тихо сползла с камня, сделала шаг, другой… надеялась, что проснётся, что схватить за руку и скажет… что? Что никому её не отдаст? Отдаст. Что никто кроме неё не нужен?так ему же вообще не нужен никто..

Побежала. Ветер тёплый слизывал слезы.

Как в лодке очутилась и с веслами справилась, кто ж его знает. Да только не могла она вот так больше. Больно.

Едва оказавшись в своих покоях, схватилась за блокнот.

— СВЕТ!! ТВОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ ЕЩЕ В СИЛЕ??

Спалось на свежем воздухе удивительно крепко и хорошо, даже никакая гадость не снилась. Очухался Полоз уже к вечеру от воззваний матери: мол, чего это деточка без тебя во дворец вернулась? Все ли с ним хорошо и чего невестка смурная такая приехала?

— Да золотые боги ее знают, — пожал плечами Злат, с трудом возвращаясь в реальный мир после сладких сновидений.

— Сходила бы и спросила ее, если так волнуешься. Посетители уж закончились наверняка: закат на горизонте. — царица возмущенно зароптала о том, что у царевича не только наружность в полнолуние, но и кровь, видать, всегда змеиная. А если бы на девицу напал кто?

— Так не надо было одной уезжать, — резонно заметил царевич. К нему какие претензии? Если бы воспользовался своей и ее слабостью, тогда бы понял, а так… Не скажет, конечно, вслух, но с жиру бесится матушка.

— Позволь прервать твой монолог и напомнить, что ты мне это счастье подобрала, вот ты и яшкайся, — отрезал злой змей, открывая портал и телепортируясь на дорогу перед королевским замком.

Цветы в этот вечер сам выбирал из волос: слишком зол был, завтра зайдет к любовнице.

Хорошо, что блокнот послушно воспроизводил только то, что писали, потому что комната мага огласилась весьма нехорошим словом, когда зачарованная бумага почти заорала голосом Есеньи, а у него в руках было две пробирки с промежуточными стадиями долгих экспериментов. Хорошо, что магией хоть что собрал с пола, возмущенно уставившись на зачарованный предмет. Да, на голос он его зачаровал зря, но только записи попросту забыл бы читать. С Есеньей проще с глазу на глаз говорить, чтобы не писать толмуды в магикалиях.

— Какое именно предложение? — поинтересовался маг, привычно опускаясь в кресло в покоях царицы. С такой периодичностью посещений не сегодня, так завтра в фавориты запишут.

Еся металась по комнате туда-обратно в ожидании ответа от Света. Но тот явился лично, когда она уже стала и руки заламывать в отчаянном жесте.

— Он приходил днем. И мы ходили на маковое поле. Только до того… там земляника растёт, мы остановились, — говорила сбивчиво, продолжая ходить перед магом. Щеки лихорадочно алые, глаза от слез красные. — и он… он… — она покосилась на мужчину, стыдно было вот так ему все выкладывать. Все же то было весьма личное. Но чтобы осуществить задуманное, нужно все объяснить. — он меня снова целовал. Только уже не как тогда… дольше. — щеки покраснели еще сильнее. — А потом сорвался в реку. Будто его пчела укусила. Так и сиганул прямо в одежде. А как вернулся, извинился! Ты понимаешь? Извиняться начал. — девушка остановилась наконец, эмоционально жестикулируя. — А потом заявил, что ему к любовнице надо. А мне фаворита. — последнее сказала уже спокойнее, с горечью в голосе, опускаясь в кресло. И столько тоски и обиды звучало в этих словах. Ее сердце и правда разрывалось. Наверное там, когда это только произошло она просто не сразу все осознала и смогла ещё какое то время вести себя спокойно, но после, когда мысли об этом всем смело плотину ее стойкости…

— Когда он уснул, я убежала просто. Как представлю, что он так же… с другой… — не сдержавшись тихо всхлипнула, — а еще и меня хочет пристроить. А я не хочу, понимаешь? Не нужен мне никакой фаворит. Вот я и подумала… ты ведь сам говорил. И знаешь, что браслет все ещё на мне. И о нашей с ним договорённости знаешь. И сам говорил, что можешь… помочь. Если нужно будет. Условно, просто вид сделать, чтоб он мне никого другого не сватал. С него ведь станется найти кого-то, чтоб когда браслет спадёт, замуж выдать. Или… я не знаю. Все так запуталось. Он то такой внимательный и чуткий, такой… тёплый, то вдруг что скажет, так хочется от обиды кричать, понимаешь? И он выходит… он меня ведь не знает совсем… да и хочет ли узнать. Иначе не предлагал бы такое. А я сама тоже хороша… надумала себе. А он ведь сказал, что я красивая… только видит ли за тем ещё что-то?