Лиса Райс – Невеста Полоза (страница 21)

Еся отметила и мягкие волосы, пусть и торчащие сейчас непослушными вихрами, и темные, синие вроде как, глаза и приятные черты лица. Их тут всех во дворце на подбор лепят что ли? Впрочем, несмотря на то, что про себя Еся могла бы назвать Света даже красивым, он не вызывал в ней таких эмоций, как тот же Злат. Может просто вкус у нее такой? На светленьких? Ну а чем еще можно было объяснить замиравшее в близости от царевича сердечко? Хотя учитывая, что он по официальной версии ее муж и все так же считают… Ох, как же все запуталось.

То, о чем беседовали эти двое приятелей, вовсе вогнало девушку в краску. Она еще и не целовалась то ни с кем ни разу, а они тут про некоторые части тела беседуют, которые задействовать не обязательно для снятия браслета, а собственно, значит, и для консумации брака. Это ж про какие части они говорят — то? Щеки полыхнули ярче. В волосах бы спрятаться, да те убраны от лица. Ох как же захотелось под землю провалиться, лишь бы эти разговоры не слышать. Еще и обсуждают так… буднично. Нахальство.

— Я, признаться, уже прочувствовала, — кисло отозвалась Еся, когда Горисвет к ней обратился.

Приняла из его рук предложенный бокал. С вином, кажется. Злат вот, правда, почему — то посмотрел на нее при этом как — то странно, но может Еся просто придумывает себе? Вино она уже пила, чай на обедах и ужинах его частенько подают… Не учла, правда, что у мага оно крепленое будет. Едва не закашлялась, отхлебнув.

— На одном из первых чаепитий государыня мне поведала весь список возможных имен для будущих внуков. А потом показала и детскую гардеробную…. — от воспоминаний о рядах детской одежки сделалось дурно.

Нет, ее конечно уверили, что Еся и сама сможет выбирать, сколько душе угодно, что Ламия просто как любящая бабуля все это подарит малышам.

К слову, уверенность этой самой бабули в том, что малышей будет куда больше одного или двух Есенью тоже впечатлила, правда, отнюдь не положительно. Становиться женой — производительницей Есе явно не хотелось. — Честно говоря, я не уверена, что сумею стать мамой то количество раз, на какое рассчитывает достопочтимая Ламия, — и чуть погодя добавила неуверенно, — и мне всегда казалось, что замуж все же надобно по любви выходить…

Опустим, конечно, тот факт, что сама же за сына кузнеца пошла бы, но был ли тогда у нее выбор? В деревне, да в ее то условиях, при наличии мачехи, всяк в доме кузнеца хуже бы не было. Тот парнем вроде слыл неплохим, не злым, да работящим… Пошла бы, с надеждой, что стерпится — слюбится. Теперь же вроде как право выбора ей дали… Пусть и женой сперва сделали, ладно хоть не до конца. Но все же позволили своей головой думать.

В последний месяц вообще много думать приходилось.

И о прошлой жизни и о нынешней, да и о будущей тоже. Сама она тоже начала меняться.

Ламия вот очень помогала, да учителя, что хвалили за успехи. Из забитой мышки стала раскрываться, проявляя и свои черты характера, а не только те, что требовалось. Ламиия и наставница по этикету упорно учили ее говорить "нет", а еще уверенности. Помогли разглядеть в ней самой же собственную красоту. Ну как красоту… Еся по прежнему не считала себя красавицей, но и замухрышкой все же теперь себе не казалась.

После многих часов бесед за прошедший месяц, девушка открыла в себе много нового. И наличие озорства в характере, которое она так тщательно в себе прятала, и возможность смеяться открыто, не боясь получить подзатыльник, даже собственное любопытство и жажда знаний немало удивили в один момент, стоило осознать их наличие.

Есенья будто бы просыпалась после долго сна… Вероятно, многие бы на ее месте за столько лет такой жизни озлобились бы, но что — то в ее душе не давало таить обиду даже на то, что мачеха ее убить хотела…

Больно было, но Еся понимала… Слишком многое понимала, чего не должна бы.

"Добрая у тебя душа, Есеньюшка, — как — то сказала ей Ламия, когда они вдвоем по саду прогуливались. Еся тогда в траве пичужку увидала, у той крыло подбито было. По просьбе Еси крылышко птахе залечили и на волю выпустили, — ты уж только такой и оставайся. А то змеюк злобных при дворе и так хватает".

Вот и про желание Ламии внуков понянчить понимала… Материнскому сердцу тяжело было глядеть, как сын все старше, а все так же одинок. И прикрывалась маменька желанием внуков понянчить, сама же сыну счастья хотела. Пусть и излишне настойчиво, но от всего любящего сердца…

— Мне бы тоже не хотелось госпожу расстраивать, да только… — она замялась, перевела взгляд на Злата, а после и вовсе опустила, — неправильно это как — то. Меня ему навязали, да и меня… не спросили. Да и какая из меня царица, право слово? Я всю жизнь в деревне ведь… Какое тут страной — то править?

Стыдно стало вдруг перед ними. Неприятное разилось по телу. Будто ощутила, как пропасть между ней и ними от собственных же слов разверзлась. Но то, по мнению ее, правда была.

Ей бы коз пасти, а не царицу из себя строить. Каждому свое место положено. Но все же натянув фальшивую улыбку, а уж этому она хорошо была обучена, Еся обратилась к магу, — так что коли возможно это, сделайте уж так, чтоб браслета невидно стало.

И если быть до конца честной, то ей совершенно не хотелось, чтобы на балу все увидели, что браслет все еще на ней и все оставшееся ей во дворце время обсуждали бы, что царевна все еще мужу не принадлежит в полном понимании сего статуса, зато тот по любовницам ходит — бродит.

Глава 14

— Скрыть, но не снять. Ваш муж, знаете ли, обладает почти неиссякаемым источником магии внутри себя, но тратит ее на всяческую, мягко говоря, ерунду. Со зла браслет зачаровал так, что и мои талантливые подопечные бы всем миром не справились. Обычно волшебной вещи дают как можно более размытые формулировки, но браслету прямо трактат написали на десяти страницах что и как нужно сделать, чтобы брак был признан… — маг вздохнул, посмотрел с тоской на дверь, пожал плечами и налил себе еще вина.

— Не десять страниц, а всего — навсего три печати. В которой из них я не прав? — хмуро поинтересовался Злат, перекатывая между ладоней хрустальный бокал.

— Ну хотя бы в той части где ты говоришь о взаимной любви. Точную формулировку не помню, но было что — то типа "отдать жизнь друг за друга"… — Свет требовательно постучал по дальней стене и выудил оттуда светло — серое платье Есеньи, которое передал девушке.

Взглянул на часы, вздохнул, снова повзаимодействовал со стеной и, весьма довольный собой, поставил на стол пирог с голубями. На кухне опять будут ворчать на господина придворного мага, который как нормальные люди в большом зале не ест, а только с кухни все таскает.

Расположил блюдо в середине небольшого столика, сметая с того в сторону чертежи и книги, показывая, что к его трапезе могут присоединится и продолжил разговор.

— Ты требуешь невозможного: я могу поверить, что до такой степени тебя любит мать, но если девушка…

— Если девушка предпочитает меня мехам и драгоценностям, то я предпочту вообще никогда не жениться. И если что мне, что моей второй половине абсолютно наплевать жить с живым человеком или с трупом, то нет толку вообще пытаться заводить хоть какие отношения. — Злат бросил в сторону Еськи осторожный взгляд, будто поясняя, что разговор ее тоже касается и если желает, то может в нем поучаствовать.

— Ох, боги — предки, Злат, ты это не иначе придумал как после истории с…

— Свет! — жестко прервал мага царевич. — Ты знаешь чудесную поговорку про вилку и глаз?

— Слышал — маг выглядел смущенным, даже жевать пирог перестал, извиняюще глядя на ставшего мрачным друга.

— Я к матери. Если вам хочется, то посплетничайте о моей личной жизни или еще о чем, но без меня. В покои ее тогда сам отведешь. — отрезал царевич, ставя с громким звуком на столик бокал с недопитым вином, недовольно сжал губы, бросил на друга мрачный взгляд и вышел из башни, как следует шарахнув напоследок дверью.

Еся отошла за ширму, на которую указал ей маг. Было, конечно, очень неловко переодеваться здесь, хоть она и понимала, что ее никто не видит, но все же осознание, что двое мужчин находятся сейчас с ней в одной комнате, когда на самой Есенье одно лишь нижнее платье… В общем переодевалась девушка очень поспешно. Впрочем, зато она услышала их разговор. Выйдя же из — за ширмы, натолкнулась на взгляд Злата. И Еся разделала его убеждения. Конечно, сама она, вероятно, раньше согласилась бы и на меньшее, но теперь, узнав, какие бывают мужчины… вернее змеи. А еще вернее, один определенный Полоз.

Она едва заметно тряхнула головой. Даже думать не смей влюбляться в него, Еся, даже думать не смей.

А вот дальнейшая их перепалка и резко изменившееся настроение царевича показалось если не удивительным, то весьма неожиданным и от того интересным.

Она уже присела к столику, есть, правда совсем не хотелось, в таверне, казалось, она наелась на неделю вперед. Поведение же Злата заставило ее неосознанно вжаться в кресло. Таким она его еще не видела. Хотела было окликнуть, но не успела, дверь хлопнула, закрываясь. Как еще побелка с потолка не посыпалась.

Злат, конечно, тот еще молодец. Оставил ее наедине с абсолютно незнакомым мужчиной. Веселость, которая распирала ее изнутри еще пол часа назад, улетучилась бесследно. Она снова сидела кусая губы, да сминая подол платья. Было страшно некомфортно, а еще любопытно, что же такое упомянул этот маг, что так взъярило царевича. Да только спрашивать как — то…