Лиса Райс – Невеста Полоза (страница 23)

Но Свет уже перевел тему, и Еся вся во слух обратилась. И чем больше рассказывал господин главный придворный маг, тем сильнее поднимались волосы на затылке.

Конечно, про распри с Загорьем Еся уже знала. Но учитель истории лишь мельком упомянал, что с теми был конфликт в недавнем прошлом, потому и отношения до сих пор мягко говоря натянуты… Но чтоб настолько дела обстояли, Есенья и не думала.

К концу рассказа Светова Есенья сидела перед ним белее полотна. Только губы аллели, искусанные.

Поняв, что рассказ окончен, она потянулась к оставленному прежде бокалу с крепленым вином и выпила его почти что залпом. ЗАкашлялась, от чего на глазах слезы выступили… Как относиться ко всему этому? Сложно осознать… Его предали. Жестоко растоптали сердце и свергли с престола. Сложно было передать словами, в каком ужасе пребывала девушка.

— Честно говоря, я даже и не знаю, что сказать, — все же выдавила Еся, глядя куда — то в пустоту перед собой. — Это все… это все просто ужасно.

Перед глазами так и стояла картина, как Злата и матушку красивую утонченную Ламию в темницы ведут, где сырость, мрак и зловоние. Можно ли разве их в такие условия? Даже в мыслях выглядело до ужасающего странно. Не могла Еся поверить, что такое могло случиться.

— Поэтому он браслет зачаровал? Чтобы больше таких ошибок не случилось? И печати эти наложил с условиями…

Холодок понемногу отступал. В душе стало муторно — пусто и очень захотелось еще вина, после которого в груди разливалось блаженное тепло. Еся даже на бутыль открытую глянула, да вовремя спохватилась. Негоже как — то…

— Поэтому — кивнул маг, подливая девушке вина. Бутылка закончилась, но чтобы во дворце вина не было…такого на своей памяти свет не помнит, тем более, что у него несанкционированный доступ и на кухню и в погреб. Верховный пошарил требовательно рукой в стенке — самобранке и явил государыне земляничный спотыкач. Пилось это коварство как водичка, но вот передвигаться после него было весьма затруднительно. Маг смутился, попробовал отыскать что — то другое, но нащупал только бутыль с крепленым малиновым вином и баранью оленью ногу. Пожал плечами: не пропадать же добру, вытащил из — за пояса охотничий кинжал, отрыл среди свитков тарелку, нарезал оленину тонкими ломтиками.

— Три печати, три условия, три камня драгоценных— кивнул Свет, подозрительно принюхиваясь к земляничной прелести. Посмотрел на девушку, вздохнул и налил той коварной жидкости: если что, дотащит, правда как — то ей пить одной… На крайний случай в змеином крыле дворца переночует. Превращаться не в полнолуние больновато, конечно, но не критично, а Есенью запрет в башне своим магическим ключом.

— Аквамарин — символ чистых помыслов и самопожертвования. Чтобы пара была готова жизнь друг за друга отдать и не на словах, а на деле: первая печать. — маг ткнул в первый арнамент на браслете, в завитушках которого блестел вышепомянутый камешек. Нужно было начинать, пожалуй, с малинового, хотя что с того, что с этого вынесет. С другой стороны, Злату плевать, что он его жену спаивает, а после такой истории не выпить никак нельзя.

— Оленину ешь…те. Без закуски, боюсь, будем вдвоем слюни пускать на стол, кровать… Короче, на любое место, на котором окажемся — махнул рукой маг, слегка поморщившись: ох уж это панибратство с царевичем, которое позволяло ему спокойно называть каждого придворного на «ты» при желании. Чтобы не ломать голову об этикет кого он там ниже, а кого выше так и делал. Наги чуть ли не дым из ушей и пускали и явно хотели прикончить выскочку, но, во — первых, руки коротки, а во — вторых, прикончить означало войти в немилость правителя.

Вторая печать из яшмы. Часто принято украшения с этим камнем друзьям дарить. Жена — не только та, с которой в постели хорошо, но и та, с которой ты можешь забыть о времени просто заболтавшись о какой — нибудь ерунде, а то и вообще сидеть рядышком и молчать. Та, о комфорте и самочувствии которой ты думаешь и та, которая также думает о тебе.

Рубин — камень страстной любви, желания, томления, страсти. Я змей, конечно, абсолютно наглый, но пояснять, думаю, не буду. Снимается третья печать, как уже говорилось неоднократно брачной ночью, но не только ей. Скорее — желанием обладать и отдавать, и не только в плане постели…. — решив, что не стоит смущать девушку, змей отпил из своего бокала и зажевал уже начинающее давать по мозгам вино ломтиком оленятины.

— Три печати, три погасших камня. Ясно дело, что консумация браслет снимет безо всяких печатей, но это…я не знаю Злат то ли с надеждой на то, что такое может быть сделал, то ли наоборот, чтобы уверить всех, что невозможно. Он упрямый…Я бы сказал, что очень даже и после той истории вряд ли согласится, чтобы его жена была рядом с ним без этих условий, да и не верит, что сам уже способен что — либо из этого испытывать.

А вот я себе сейчас напоминаю старую сплетницу, правда начинающую пьянеть, так что все не так страшно — это раз. Желаю для друга счастья — это два, странно ничего не знать о предмете, который полгода будет торчать на руке — это три. — явно ягодный «компотик» пить не стоило, что Свет прочувствовал на все сто, когда попытался встать, чтобы поправить догорающую в подсвечнике свечу.

Тепло мягко разливалось по телу, расслабляя напряженные мышцы. Еся хотела было отказаться от второго бокала, но передумала. Вряд ли здесь ей грозила какая — то опасность. А бедокурить, как другие от алкоголя, она вроде не собиралась. Да и на вкус было очень даже ничего. Подслащенная водичка и ладно. Что страшного может случиться?

История о камнях впечатлила. Есенья даже внимательное пригляделась к браслету, задумчиво обведя пальцем каждый камень. Казалось, в их глубине таится что — то, средоточие магии и наказов создателя… Значит, Злат хочет выполнения вполне определенных условий, чтобы быть уверенным в будущей супруге?

Готовность отдать за мужа жизнь, стать ему настоящим другом и страстно любить при этом… Есенья вздохнула и снова губы закусала, как обычно, когда волновалась. Перед мысленным взором стоял облик царевича, с искрящимися весельем глазами, взлохмаченного после танцев. Она словно ощущала сейчас его запах — словно в лесу после дождя, именно так она его запомнила. Мох, зелень и сырая земля. Логичнее было бы Злата с солнцем ассоциировать, но не был тот сухим и палящим, да и лес после дождика Есе был особенно люб…

Она смотрела на камни, словно завороженная, обводя завитки на браслете кончиками пальцем.

— Смогла бы я… — едва слышно выдохнула, замечтавшись, но тут же спохватилась, что сказала это вслух. Обмерла вся, покраснела до кончиков ушей. — То есть, смогла бы я интересно его сама снять? Вряд ли, да? Раз уж сам царевич не может вместе с главным магом царства, — на лице снова оказалась нарочито — натянутая улыбка, она выпрямилась, вот и в затылке что — то зачесалось от неловкости.

— Что не по зубам магии, то легко и просто для любящего девичьего сердца — тихо отозвался маг, пряча улыбку. Вопрос тут был скорее не в том сможет ли девушка, а захочет ли царственный параноик. С девушками Злат обращался просто: как только одна из любовниц или употребляла слово на букву "л" или начинала вести себя очень нагло, он давал ей от ворот поворот без всяких сожалений. И были же среди его фавориток приятные, скромные девушки. Если царевичу нравился кто из простых, то после его постели жили те весьма неплохо. За время легких, необязывающих ни к чему отношений на памяти Света выкинули девушку из дворца в исподнем только раз. Наглость, конечно, — это второе счастье, но нужно хоть думать иногда что ты творишь и как это может на твоей судьбе сказаться.

Глава 15

Настоящие любовницы были скромницами при Злате и занозой в заднице без него. Змеицы сидели в печенках у все более — менее разумных и преданных царевичу придворных, но тот только усмехался на осторожные предостережения. При всем равнодушии к любовницам, Злат был парнем пылким и не мог долго обходиться без женского внимания, посему предпочитал смотреть сквозь пальцы на проделки любовниц, пока те не хватали через край. Если Есенья серьезно хотела бы озаботится получением сердца царевича, маг порекомендовал бы ей

первым делом извести соперниц. Если тебя в супружеской спальне ждет пылкая и любящая девушка, то зачем тебе другие? По поводу самопожертвования Полоз загнул, а другом сам не очень стремился кому — то становится, ограничиваясь максимум хорошими знакомыми. То ли боялся, что история с другом, который украшает собой теперь дальние уголки царского сада повторится, то ли просто ни к кому привязываться не хотел. Они даже дружеские спарринги магические не устраивали никогда: царевич бледнел как мел, качал головой и уходил, найдя какой — либо предлог. Государственные дела приучили держать его себя в руках, что было ужасно трудно при его взрывном характере. Если Злат чувствовал, что начинает терять контроль, он предпочитал уничтожить предмет мебели или какой — нибудь иной неодушевленный объект. Добродушный и разозленный Полоз — два разных существа. У друга даже голос менялся, становился жестким, грозным, пробирающим до мурашек…

— И каким образом ты будешь его завоевывать? План есть? — что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Свет бы на трезвую головв повесился, осознав, что отбросил за долю секунд обращение "Вы", но "компотик" бурлил в венах, толкая еще и не на такое.