Лиса Полярная – Упырь в сыскном агентстве (страница 7)

Порядок в мыслях.

Именно поэтому он испытывал редкое, почти физическое удовольствие, глядя на идеально разобранный стол Шишиморы. Стопки документов лежали ровно, амулеты были разложены по степени потенциальной опасности, а зуб водяного аккуратно упакован в коробку с подписью: «вернуть владельцу».

— Красота, — сказал Веня, поправляя край папки так, чтобы он совпадал с краем стола с точностью до миллиметра.

Квазимода одобрительно квакнула.

Фекла молчала, но смотрела с уважением.

Веня привыкал к новой жизни и готовился к первому заданию в ЖК: систематизировал архивы, просматривал папки с похожими делами. А еще научился варить кофе, от которого лягушки приходили в восторг, а Шишимора переставала ехидничать (секрет оказался в щепотке сушеной мяты), и даже подружился с Лешиком, который храпел так, словно спорил с бензопилой.

Лешик, как выяснилось, был не таким уж страшным. Да, он постоянно спал. Да, от него пахло мхом и прелой листвой. Да, когда он просыпался, то первым делом требовал квас и ругал современную экологию. Но в целом — безобидный. Однажды он даже похвалил Венину систему сортировки бумаг, правда, тут же забыл, что сказал, и уснул снова.

— Ты главное не обращай внимания, — посоветовала Шиша, поправляя стрекозу в волосах. — Лешие они такие. Их без леса тоска заедает. Вот выйдет на работу снова, вернется в родные пенаты — сразу оживет. А пока пусть спит, нам не мешает.

— Шишимора Ефремовна, — аккуратно начал Веня, раскладывая очередную стопку папок по полкам, — а вы не пробовали вести журнал регистрации дел? С нумерацией, кратким содержанием, списком улик, датой поступления и датой закрытия. Это бы очень упростило поиск.

Шиша, не открывая глаз, хмыкнула:

— Пробовала.

— И? — Веня оживился.

— Лягушки съели. Сказали, бумага вкусная, но информации многовато. Ты, академик, если хочешь мне угодить, лучше кофе свари. А журналы оставь тем, у кого время резиновое.

— Я не академик, — Веня поморщился. — У меня даже кандидатской нет. Пока.

— Ну, почти академик, — отмахнулась Шиша. — Какая разница. Учёные они все такие — без бумажек своих не могут.

— Но систематизация позволяет экономить время в долгосрочной перспективе! — не сдавался Веня.

— Веник, — Шиша приоткрыла один глаз, — я живу триста лет. Для меня долгосрочная перспектива — это когда яйцо водяного вылупится. Лучше заканчивай поскорее, тебе еще в тот элитный ЖК ехать. С домовыми разговаривать.

Веня вздохнул и решил больше не поднимать эту тему.

Ровно в восемь вечера дверь в офис распахнулась с таким звуком, будто её открывали не рукой, а средневековым тараном. В офис влетел... кто-то маленький, лохматый и очень взволнованный.

— СПАСАЙТЕ!

— Входи, открыто! — флегматично заметила Шиша, не отрываясь от раскладывания пасьянса на заколдованных картах (карты жульничали, но она их ловила).

— Шишимора! — закричал он. — Шиша, спасай! Беда! Караул! Я таю

— Не ори, — спокойно сказала Шиша, не поднимая головы, — Я тебя и так вижу. И слышу. И чувствую. И нюхаю, кстати. От тебя паникой за три версты тянет.

Веня, который как раз сортировал очередную партию улик (на этот раз — коллекцию наконечников стрел, которыми, судя по этикеткам, стреляли в Змея Горыныча в 1987 году), заинтересованно смотрел на гостя.

Перед Шишей стоял мужичок. Невысокий, коренастый, лохматый до невозможности — волосы торчали во все стороны, как будто он только что сунул палец в розетку. Одет он был в тельняшку и какие-то странные холщовые штаны. Босые ноги были грязными.

И Веня, несмотря на то, что уже привык к странностям этого места, снова поразился. Потому что мужичок был полупрозрачным. Сквозь него просвечивал стоящий за спиной шкаф.

— Нафаня, — сказала Шиша, откладывая карты (те довольно зашуршали, радуясь, что их не поймали на жульничестве). — Ты чего такой прозрачный? Диету соблюдаешь?

— Какая диета! — Нафаня всплеснул руками и стал еще прозрачнее. — Шишимора, беда у нас! В ЖК «Тихий Омут»! Там такое творится — спасу нет! Жильцы жалуются, техника с ума сходит, а я... я таю на глазах! Скоро совсем как призрак стану, только без права на перерождение!

Веня прищурился.

— Вы… действительно частично прозрачны, — осторожно заметил он. — Примерно на тридцать процентов, если судить по интенсивности светопропускания…

— Веник, — перебила его Шиша. — Если ты сейчас скажешь слово «коэффициент», я тебя самого прозрачным сделаю. Процентов на сто.

— Молчу, — быстро сказал Веня.

Квазимода одобрительно квакнула.

Нафаня тем временем сел на край стула… и слегка провалился сквозь него.

— Вот! Видели?! — он в ужасе подпрыгнул. — Я уже сквозь мебель прохожу! Ещё немного — и сквозняком стану! А я, между прочим, домовой с опытом! Я десять лет на одном объекте! У меня грамота есть!

— Спокойно, я как раз собиралась к тебе помощника откомандировать — Шиша встала и подошла к домовому. Её длинные черные волосы с зеленоватым отливом скользнули по плечам, когда она наклонилась к Нафане. — Давай по порядку. С самого начала. Кто, что, когда и где.

— Значит так, — начал Нафаня, переводя дух. — Жил я себе, не тужил. Дом у нас хороший, элитный. Жильцы — люди приличные, денежные. Лишних проблем не создают, особо не буянят. Я за порядком следил, за уютом, за детишками приглядывал, чтобы не шалили. А тут...

Он махнул рукой, и от этого движения его пальцы стали почти прозрачными.

— Нафаня, прекрати размахивать руками, — строго сказала Шиша. — Ты себя так полностью развеешь. Домовые не тают просто так. Вас либо не кормят, либо вы сами халтурите, либо… — она прищурилась, — либо у вас энергию кто-то жрёт.

— Жрёт! Ещё как жрёт! Там такое творится — я бы и рад халтурить, да не дают! — взвыл домовой. — Неделю назад — сначала мелочи. Телевизоры стали сами переключаться. И не просто так, а показывают черно-белое кино про Ленина. Круглые сутки! Жильцы нажимают на пульт — ноль реакции. Выключают из розетки — включается само. И опять Ленин!

— Интересно, — пробормотала Шиша.

— Это ещё не всё! — Нафаня всплеснул руками. — Пылесосы! Роботы-пылесосы! Они… они…

— Не убирают? — предположил Веня.

— Лучше бы не убирали! Они чертят пентаграммы!

В комнате повисла пауза.

Квазимода медленно повернула голову.

— Прямо на полу, — прошептал Нафаня. — Аккуратненько так… по линейке… я один даже пытался остановить — так он меня объехал! С уважением, но объехал!

— Вежливый, — заметила Шиша.

— Только вот жильцы утром просыпаются, а у них паркет в звездах. Три уборщицы уволились, боятся, что эти пылесосы могут засосать в потусторонний мир. Но, даже это ещё не всё! — Нафаня уже почти плакал. — Колонки! Умные! Ночью начинают говорить!

— Это нормально, — сказал Веня. — У них есть голосовые ассистенты…

— Голосами умерших родственников! — взвыл Нафаня.

Веня закрыл рот.

— Так, — сказала Шиша. — Вот это уже моя тема.

Нафаня наклонился ближе и зашептал:

— Вчера в квартире на девятом этаже колонка голосом покойной тёщи сказала: «Я же говорила, что ты криворукий». Мужик теперь на балконе спит.

— Справедливо, — кивнула Шиша.

— Да при чём тут справедливо?! — Нафаня схватился за голову. — Там всё с ума сошло! Свет мигает, техника глючит, холодильники размораживаются, лифт застревает между этажами и поёт «Катюшу»!

— «Катюшу»? — переспросил Веня.

— Фальшиво! — трагически добавил Нафаня.

Шиша замолчала, постукивая пальцами по столу.

Веня поднял глаза от блокнота и посмотрел на начальницу. Его научный ум отказывался верить в услышанное, но клыки, которые он машинально проверил языком, напоминали, что реальность теперь другая.

— Это… магия? — спросил он.

— Нет, — медленно сказала Шиша. — Это хуже.

— Хуже магии? — удивился Веня.

— Это смесь магии и… — она скривилась, — техники.