Лиса Кросс-Смит – Полураскрытая роза (страница 37)

– Ах, merci. Но мы с тобой были в неравном положении, так что это и понятно.

Лу откидывается на стуле и кладет руку на спинку соседнего. Он так сексуально двигается. Кажется, он даже это не контролирует, может, и не осознает, и потому кажется еще сексуальнее.

Официант приносит заказанные гамбургеры, они благодарят его. Он уходит и возвращается с дополнительными салфетками и бутылкой кетчупа. На другом конце паба крики и ликование.

– Сколько времени ты встречался с Доминик?

Лу откусывает от гамбургера, вытирает губы. Отпивает пива и смотрит на экран за ее спиной. Ей нравится даже просто смотреть, как он ест. На его жующий рот. Совершенно необязательно полагать, что ей нравится смотреть, как едят другие.

– Мы вообще даже не встречались. Просто иногда виделись и шли вместе домой. В основном, когда я бывал в Лондоне… когда приезжал сюда чаще.

Винсент тоже ест, глядя за спину Лу на тротуар за окном. На идущих мимо людей.

– Почему вы перестали ходить вместе домой? – спрашивает она.

– Потому что в сентябре я был в Лондоне в последний раз, не считая Рождества. И тогда не находился в поисках партнерши для секса… если ты помнишь, что случилось с нами прямо перед Рождеством? Так что нет, тогда я с Доминик не встречался.

Они с Доминик не «расстались», просто перестали видеться. Если он видится с Доминик – он спит с Доминик? Винсент немного бесит, как Лу произносит «Доминик» со своим акцентом – из-за акцента все кажется более важным, чем есть на самом деле. Она и раньше слышала это имя в его устах, но теперь, после встречи с Доминик, оно слышится ей по-другому. Винсент не знала, что способна на такие эмоции, пока не ощутила их. И произошло это неожиданно, как будто ее ущипнул призрак. Ей хотелось бы избежать этого занятия – вот так препарировать их прошлые отношения. Наверное, сделать этот процесс менее ужасным нет никакой возможности.

Но можно остановиться. Прекратить разговор.

Так почему она не останавливается?

– Хм. Когда она явилась вчера, то, видимо, думала уйти с тобой домой? – предполагает Винсент. Внутри все переворачивается, но она продолжает есть.

– Возможно. Не знаю. – Лу говорит так по-лондонски. И он так молод, что ей не по себе.

– Хочешь честно? Я ревную. От вашего с ней взаимного притяжения у меня подкосились ноги, – признается Винсент, сама не понимая, с какой стати она вообще продолжает этот разговор. Зимой, когда все только начиналось, она бы ни за что не говорила с ним настолько открыто. Видимо, это весна на нее так действует, что ей хочется распуститься во всю ширь, как цветок.

– Знаешь, я ревную тебя к тому, что, наверное, наступит день, когда ты решишь, что наигралась… и просто возьмешь и – фьюить – вернешься к мужу или, не знаю, к кому-нибудь еще, – указывая большим пальцем на окно, говорит Лу. – Tu me détruiras. Ты меня сломишь. Вот что я имею в виду. Ну и ладно. Все равно я рад, что мы вместе.

– Я не собираюсь тебя сломить. Зачем мне? – Винсент прикладывает руку к груди.

– А ты не нарочно. И я иду на это сознательно. Когда увидел тебя в первый раз, то подумал… я ей дам себя сломить. Раньше я так ни о ком не думал, так что запомнил. Tu me détruiras, – медленно повторяет, глядя ей в глаза.

– C’est pas vrai[105]. Я не собираюсь тебя сломить. Je ne te détruirai pas, – говорит Винсент и протягивает ему руку. Он берет ее. – Ты не мог бы сказать это для меня еще один раз, пожалуйста.

– Tu ne me détruiras pas.

– Merci.

С другого конца паба доносится шум. Кто-то начинает скандировать, остальные ритмично аплодируют. Оба поворачивают головы. Винсент смотрит на экран, чтобы припомнить, кто играет.

– Ты за красных? Это «Арсенал»? – спрашивает она.

– Совершенно верно. – Он кивает и продолжает жевать.

Они забирают с ресепшена подарок Лу и несут его в сад, где он сможет его открыть. Электронный семплер – светло-голубой, с черными и серыми ручками и кнопками. Лу улыбается, кивает и горячо благодарит.

– А когда я покупала его, голубой был цветом недели. Это судьба, – замечает она.

– Подарок слишком дорогой, тебе не стоило этого делать.

– Конечно, стоило. Твой день рождения, и ты его хотел. К тому же подарки тебе выбирать приятно.

У Лу оригинальный, необычный стиль, который может вобрать в себя буквально все, что угодно. Несколько недель назад она, увидев рубашку на пуговицах с коротким рукавом, белую с зелеными пальмовыми листьями, спонтанно купила ее для него. Он много раз надевал ее и даже взял с собой. Зайдя за глиной в магазин принадлежностей для художественной деятельности, она купила ему новый набор прекрасных карандашей для рисования.

Она заказала ему новый комплект хлопчатобумажных простыней стального серого цвета, потому что он сказал, что у него только один комплект, темно-синий. Она тогда поинтересовалась, почему у всех на свете парней только один комплект темно-синих простыней, он смеялся над этим, хотя Винсент могла поклясться, что так оно и есть.

Сам Лу тоже умеет придумать, что подарить. Когда они увиделись в первый раз после Рождества, он подарил ей орхидею и ванильно-конопляную свечу в фиолетовом стакане. На День святого Валентина он явился с охапкой красных роз и, извинившись за клише, сказал, что он просто не мог смотреть на розы и не думать о ней. А Киллиан, сам того не ведая, чтобы не уступить, прислал ей на тот праздник еще дюжину роз помимо своего обычного субботнего букета.

Неподалеку на траве сидит пара и ругается – не очень громко, но так, что всем слышно. Закончив рассматривать подарок, Лу еще раз благодарит и наклоняется к ней, чтобы поцеловать. Берет из-за уха сигарету и прикуривает, предлагая ей. Она курит, слушая ругающуюся пару.

– Я купила твоему сыну треники, – сердито заявляет женщина. Винсент видит, как она загибает пальцы. – Моя племянница летом выходит замуж, а у нас все разваливается!

На мужчине темные очки, он пьет из стакана что-то коричневое и не произносит ни слова. Под столом в траве проходит маленькая рыжая кошка.

– Моя племянница выходит замуж! – опять говорит женщина.

– Какое отношение это имеет к нам? – наконец спрашивает мужчина.

– Тогда можешь покупать сыну треники сам! – Женщина поднимается и в гневе уходит, скрывшись в гостинице вместе с сумками. Мужчина тоже встает, и на мгновение кажется, что он последует за ней, но этого не происходит. Он тяжело опускается на стул и закуривает.

Винсент и Лу курят и разговаривают, но у них не очень-то получается сосредоточиться на разговоре, потому что женщина, которая купила сыну мужчины треники, все время возвращается в сад, чтобы ему об этом сообщить. Мужчина снова и снова отвечает ей: «Ну и что?» Он садится и встает. Лу интересуется, вернется ли кошка. Винсент тоже хочет снова ее увидеть. В какой-то момент женщина уходит, но опять возвращается лишь для того, чтобы выкурить с мужчиной сигарету на двоих. Спор возобновляется. Возвращается рыжая кошка – вон она! – которая степенно подходит к бордюру и исчезает под кустом. Винсент и Лу пьют малиновый чай, а выпив, решают вернуться в номер, и Лу несет пустой чайник сквозь нежную прохладу темного сада.

– Мальчишки обожают именинный секс, – из-под него говорит Винсент. Она без одежды, на нем джинсы. – Je ne te détruirai pas.

Лу расстегивает пуговицу и молнию.

– C’est toi qui décide, – говорит он, приблизив рот к ее уху.

– Я твоя.

– Правда?

– Да. Говори ты.

– Tu es à moi. Tu es tout à moi[106].

Винсент тянется рукой, шаря в сумочке в поисках презерватива. Их языки прокоптились от травяного чая. Лу тяжело, отчаянно дышит и кладет ладонь на изголовье кровати.

4

Кенсингтон. Лондон. Воскресенье, 15 апреля

Завтра утром мы покидаем Лондон. Две ночи проведем в Лидсе, в старомодной маленькой гостинице с садом и курами, во вторник поедем на машине в Хауорт – там недалеко, – где находится Музей сестер Бронте. Целые дни, наверное, будем там бродить. Лу уже был, я – нет. Лу был практически везде, и он, кстати, вполне осознает, что живет волшебной жизнью. Мне в нем это по-настоящему нравится.

А еще я бы не смогла припомнить, чтобы он хотя бы один раз о ком-нибудь сказал гадость!

Он по-настоящему добрый, вдумчивый человек. Я часто ищу в людях темные стороны и потому с большей вероятностью увижу их, если они есть? Так, наверное, это и работает, но точно я не знаю. В некотором роде я, наверное, до сих пор жду, чтобы меня накрыла тень темной стороны Лу? Не говорю, что он ИДЕАЛЬНЫЙ, нет, он не идеальный – идеальных нет! Иногда он бывает недогадлив… я говорю о чисто мужской черте периодически не знать, что мне нужно от него что-то ДОПОЛНИТЕЛЬНО. Даже кажется, что он будто бы очень минималистичен, когда речь идет о его чувствах… как Тео. У Лу есть тенденция описывать свои чувства очень просто и считать, что остальное я пойму сама. Он не усложняет свои эмоции, и кажется, что разобраться в них ему легко… или легче, чем мне.

Я не люблю, когда Лу говорит, что я его сломлю, будто он знает о нас или обо мне то, чего не знаю я. Может, и можно было бы сказать, что он пытается не усложнять свои эмоции, и оправдать это тем, что все парни такие… но вот Киллиан ВЕСЬ состоит из сложных чувств, да и Колм тоже, так что дело не в этом. Или можно было бы подумать, что это связано с культурными различиями, ведь Лу не американец, но опять же… Киллиан ирландец, так что снова не туда.