Лиса Кросс-Смит – Полураскрытая роза (страница 30)
Как и обещал, картину в рамке он вешает над ее кроватью.
Наступает декабрь, днем становится холоднее, темнота растягивается. На прошлой неделе Винсент взяла выходной и не преподавала, потому что из-за месячных опять плохо себя чувствовала. Пришел Лу, приготовил чай и тост. Завтра прилетают Олив и Рамона, они проведут с ней рождественскую неделю.
Сегодня она идет на концерт «Анчоуса» одна, потому что и у Агат, и у Батиста оказались другие планы, хотя оба сказали, что постараются увидеться с ней позже.
Как бывает вечерами, на улицах и тротуарах людей вполне достаточно, и Винсент комфортно идти одной. Она неторопливо направляется к Ле Маре, не спешит, осваивает новый маршрут. Ей нравится теряться в Париже; это лучше, чем потеряться где-нибудь еще.
Когда она сворачивает на
Она подходит к клубу, но тут в сумке вибрирует мобильник – звонит Киллиан. Отойдя в сторону, она отвечает.
–
– Винсент, любимая. Как ты? Завтра приезжает Олив, да?
Ах, она обожает его голос, его акцент. Раздражает до чертиков. И это после всего, что произошло?
– Да, завтра. Они с Рамоной летят одним рейсом, – говорит Винсент.
Ее всегда успокаивал тот факт, что Рамона тоже жила в Нашвилле, недалеко от Олив, но теперь, когда Винсент в Париже, это успокаивает еще больше. Бездетная, счастливая Рамона была Олив второй матерью, и Винсент чувствовала себя намного лучше, зная, что ее близкая подруга неподалеку и всегда придет дочери на помощь, а еще не такой виноватой, что сама далеко.
Летом они всей семьей решили, что Олив проведет Рождество с Винсент, а Колм – с отцом в Кентукки. У мужчин были планы покататься на лыжах в Индиане и закончить начатый на прошлое Рождество марафон просмотров Джеймса Бонда.
– Когда к тебе приезжает Колм, сегодня вечером или завтра? – в свою очередь спрашивает она.
– Он отложил день приезда до послезавтра, это все фильм, над которым они работают. Какие-то сложности с расписанием из-за одного актера, – говорит Киллиан с живой интонацией, которую Винсент сразу узнает. Он слегка навеселе или даже пьян. Она мысленно высчитывает, сколько времени в Кентукки – на шесть часов меньше. Значит, три часа дня.
– Кстати, о днях… как мило, ты пьешь среди дня. Развлекаешься, да? – говорит Винсент. – Ты хорошенько расслабился. – Прислонившись к стене здания, она наблюдает за вереницей людей, просачивающихся сквозь двери клуба. Подтыкает получше шарф на шее; ужасно замерзли ноги.
На другом конце слышен треск телефонной линии, потом женский голос:
– Винсент, давно потерянная жена! Винсент, ты должна вернуться домой. Муж пропадает без тебя. Мы тут в «дартс» играем, и он среди бела дня напоил меня двумя рюмками текилы! – Последнюю фразу женщина практически выкрикивает.
– Вин, прости. Пожалуйста, прости. Это Ханна, с работы. Ты с ней знакома. Это спонтанное сборище, мы не одни. Здесь еще Джамал. Помнишь Джамала? Извини, что я позвонил и потревожил тебя, просто я очень скучаю. Моя жизнь… моя жизнь без тебя не такая, как с тобой. А твоя без меня? Какого черта, – Киллиан перебивает сам себя. На том конце теперь тихо. Он отошел подальше от людей и от шума. – Вин, что мы творим?
Сердце Винсент сильно колотится, она в замешательстве: какой абсурд – ревновать Киллиана за выпивку днем и женщину рядом, когда она стоит в
Она представляет себе руки Киллиана на теле Ханны, как его разгоряченное праздником дыхание смешивается с ее дыханием. Оба тяжело дышат, гладят друг друга возле рождественской елки; потом Киллиан выдергивает еловые иглы из ее волос. Интересно, не в баре ли он сейчас, недалеко от кампуса, где продают медовуху? В том уютном, отделанном темным деревом баре, где он любит проводить вечерние занятия, когда они изучают поэму «Беовульф»?
– Моя жизнь без тебя не такая, нет. И я не знаю, что мы творим. Я думаю не об этом… Не знаю, о чем думаю. Сейчас просто с нетерпением жду приезда Олив и Рамоны. Этого достаточно, – говорит она.
– Ты меня разлюбила? – спрашивает он.
– К сожалению, нет.
– Я не сожалею! Пожалуйста, не разлюби меня. Умоляю тебя.
– Я не смогу… даже если захочу, – говорит она, и скука холодом набегает на ее тон, как волна.
– Винсент, я люблю тебя, – говорит он.
– Я знаю.
– Киллиан, твоя очередь. Иди сюда! – Из трубки слышится голос Ханны. Она смеется. Киллиан подхватывает смех, но замолкает, поняв, что это плохой ход.
– Ладно. Ты иди. Не пропускать же свою очередь. Поговорим… потом, – завершает звонок Винсент.
Винсент заказывает джин с тоником и пьет, прислонившись к столбу сбоку от сцены. Лу знает, что она здесь, в зале, но найти не сможет. На него направлен слишком яркий свет, на нее – мигающий. Ей нравятся такие ситуации, когда она никого не знает и ее никто не знает. Она не чувствует себя одинокой. Она еще ни разу не чувствовала себя одинокой в Париже – кажется, она бы говорила себе так, даже если бы это не было правдой.
Она чувствовала многое другое, но одиночество – никогда.
Одинокая – слово негативное. Одна – нейтральное. Ей нравится быть одной.
«Я одна», – думает она, и слово «одна» звучит положительно.
После нескольких быстрых песен начинается медленная композиция. Поет Ноэми. На этот раз без светодиодной ленты на голове. Прическа два «космических» пучка[93] и очки в толстой оправе. Винсент рассмотрела ее лицо, когда лазала в соцсетях, и решила, что она привлекательна какой-то ледяной красотой, словно явилась из темной морозной страны. Словно в детстве ей приходилось каждое утро пить горячий шоколад, добираться до школы на снегоступах и разводить голубоглазых лаек. Ноэми раз за разом поет на французском «куда ты уходишь». Это напоминает Винсент одну из ее любимых песен «ABBA» «Voulez-Vous», и как только это приходит ей в голову, Ноэми, как по волшебству, начинает петь «Voulez-Vous». Способности Винсент к прорицанию, хотя и слабые, снова активизировались. Пара минут «Voulez-Vous» – и музыка перетекает в «Gimme! Gimme! Gimme!» (A Man after Midnight). Ноэми исполняет припев. Зрители тоже. Винсент пьет и подпевает. Все оживленно танцуют. Женщина рядом с Винсент подпрыгивает, расшитое пайетками платье вспыхивает и гаснет, вспыхивает и гаснет.
Винсент не то чтобы пьяна, но ей радостно – ведь она так любит эту песню, и она смеется, потому что «Gimme! Gimme! Gimme! (A Man after Midnight)» и есть именно тот сигнал, который она мысленно отправляет Лу, наблюдая, как он играет на клавишах и нажимает кнопки на стоящих перед ним пикающих электронных коробках. У него на шее болтается пара больших наушников, и он время от времени прикладывает один из них к уху; волосы опять собраны сзади в свободный узел.
На нем белая рубашка. Он сияет. Похож на ангела.
Ей не терпится быть с ним наедине, целовать его, касаться его, вдыхать его аромат, быть покоренной и соблазненной им. Она смотрит на танцующих и слушающих музыку людей вокруг и думает только об одном.
Она поворачивает голову и видит Батиста, рядом с ним Агат. Винсент машет им рукой, но они ее не видят. Батист наклоняется к Агат и что-то говорит ей на ухо. Агат кивает и смеется, обнимает его за талию. Целует в губы. Люди вокруг них смыкаются, они теряются в толпе. Винсент поднимается на мыски и вглядывается, пока снова их не находит. Они все целуются, и она все смотрит, чтобы удостовериться, что зрение ее не подводит.
Наконец Винсент отворачивается и фокусирует взгляд на Лу.
Батист и Агат? Агат и Батист? Они никогда не кокетничают друг с другом. Но опять же, почти каждый раз, когда Винсент видит их вместе, там присутствует и Мина.
То, что Мина временами бывает холодна с Агат, внезапно становится логичным.
Винсент никак не может разобраться, почему ее охватывает ревность. Это неожиданно и совершенно противоречит здравому смыслу. Ревнует к кому? К Батисту? К Агат? К тому, что у этих двоих есть тайна, в которую она не посвящена? Она дружит с ними недавно, с лета; Батист и Агат знают друг друга много лет.
Батист женат, но и Винсент замужем. Не ей его судить! Она столько всего не знает о них. Они столько всего не знают о ней.
Все и везде все время делают то, что хотят. Хранят тайны.
Ее сердце при виде Лу на сцене начинает ускоренно колотиться. Она думает: «Сегодня я наконец с тобой пересплю», и эта мысль так же естественна и банальна, как думать: «Сегодня я сплю в постели». Она надеется, так оно и будет, а рядом с ней будет спать Лу. Ее выбор. Решать мне.
«Анчоус» уходит на перерыв, Батист находит Винсент. Он и Агат теперь рядом с ней, ведут себя как ни в чем не бывало, как будто только что пришли сюда, каждый сам по себе, и время совпало случайно.