Lira Rali – Счастье в стеклянном шаре (страница 5)

– Пойдем, – тихо сказала Варвара, – Тебе нужно умыться.

Она повела его в ванную комнату, а Сергей продолжал сверлить их взглядом.

– Я еще за использованную им воду должен платить? – взревел Сергей, поднимаясь с кровати. Его голос был полон злобы и презрения.

Варвара остановилась и повернулась к нему. Она устала от его постоянных придирок и оскорблений.

– Когда ты вообще в последний раз платил за счета? – огрызнулась Варя, не сдержавшись.

Сергей замер, словно его ударили. Его лицо покраснело от ярости.

– Ты че, хочешь сказать, что я не мужик? – нашел до чего докопаться Сергей. Он начал надвигаться на Варвару, угрожающе сжимая кулаки. – Это ты меня, мужика, обеспечиваешь? Это ты, значит, тут главная?

Варвара не отступила. Она знала, что если покажет свой страх, он будет чувствовать себя еще увереннее.

– Ты себя ведешь как ребенок, Сережа, – спокойно ответила она. – Мой брат сейчас в беде. И я ему помогаю. А ты только орешь и придираешься.

– Мне плевать на твоего братца! – заорал Сергей. – Он наркоман, он отброс! И ты ему позволяешь тут ошиваться!

– Он моя семья, Сережа, – твердо ответила Варвара. – И я всегда буду ему помогать. Даже если тебе это не нравится.

Сергей продолжал сверлить ее злым взглядом. Он явно был готов к ссоре. Но Варвара не собиралась вступать с ним в перепалку. Она знала, что это ни к чему не приведет. Она просто повернулась и продолжила вести Мишу в ванную.

Когда они скрылись за дверью, Сергей с силой ударил кулаком по стене. Его костяшки побелели, а по стене поползла тонкая трещина. Сергей задышал тяжело и шумно, как зверь в клетке.

Варвара закрыла дверь ванной и прислонилась к ней спиной, прикрыв глаза. Сил на еще одну ссору просто не было. Она слышала приглушенные стоны Миши под струей воды, знала, как ему больно и стыдно. И ей было больно и стыдно за обоих. За Мишу, за Сергея, за себя – за то, что не могла справиться со всем этим дерьмом, которое липло к ней, как грязь.

Когда Миша закончил, Варвара помогла ему вылезти из ванны и переодела в старую пижаму Сергея. Она выглядела на нем огромной и нелепой, но сейчас это было неважно. Важно было только, чтобы он чувствовал себя хоть немного лучше.

Она уложила его на диван в гостиной, укрыла пледом и дала обезболивающее. Миша моментально уснул, провалившись в глубокий, измученный сон.

Варвара вернулась на кухню, где ее ждал Сергей. Он все еще стоял у стены, злобно сверля ее взглядом.

– Ну и что дальше? – процедил он сквозь зубы. – Он будет тут жить?

Варвара устало потерла переносицу.

– Нет, Сережа, – ответила она, стараясь сохранять спокойствие. – Он побудет тут, пока не придет в себя. Я помогу ему найти работу, запишу в реабилитационный центр. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы он завязал.

– А потом? Что потом? – не унимался Сергей. – Он опять сорвется, опять приползет к тебе на коленях. И ты опять его приютишь?

– Я надеюсь, что этого не произойдет, – ответила Варвара. – Но даже если и произойдет, я не брошу его. Он моя семья.

Сергей усмехнулся.

– Семья, значит… А я тебе кто? Сосед по квартире? Или просто банкомат?

Варвара вздохнула. Она знала, что этот разговор заведет их в тупик.

– Ты мой муж, Сережа, – ответила она тихо. – Я люблю тебя. Но я не могу выбирать между тобой и моей семьей.

– Значит, я не на первом месте? – уточнил Сергей.

Варвара молчала. Она не хотела отвечать на этот вопрос.

Сергей отвернулся и подошел к окну. За ним медленно опускался вечер, окрашивая небо в багровые и фиолетовые тона.

– Может, нам стоит разойтись? – тихо произнес он, глядя вдаль. Его слова, как осколки стекла, вонзились в сердце Варвары. – Сама будешь разбираться с дерьмом твоего брата. Сама будешь вытаскивать его из полицейского участка. Я же не мужчина в этой семье. Мое мнение тут нафиг никому не нужно.

Варвара замерла, словно ее ударили. Слова Сергея прозвучали как приговор. Она всегда старалась быть сильной, независимой, но сейчас, в этот момент, почувствовала себя совершенно беспомощной. Именно это и пугало ее больше всего – беспомощность. Она всегда знала, что может рассчитывать на Сергея, когда дело касалось Миши. Сергей не раз вытаскивал Мишу из притонов, договаривался, чтобы дело не заводили, помогал избегать худшего. Без него Миша давно бы сгинул в тюрьме или еще где похуже. И сейчас, когда Сергей говорил о расставании, Варвара чувствовала животный страх за брата. Как она справится одна?

– Ты… ты действительно хочешь этого? – спросила она, стараясь скрыть дрожь в голосе.

Сергей молчал, продолжая смотреть в окно. Тишина давила на Варвару, словно тяжелый груз. Ей казалось, что он нарочно выжидает, наслаждается ее смятением. Это было в его стиле – сначала обесценить, а потом заставить просить.

Наконец, он повернулся, и в его глазах не было ни сочувствия, ни сожаления. Только холодный, расчетливый взгляд.

– А что, есть варианты? – спросил он с усмешкой. – Ты можешь, конечно, продолжать тащить на себе этого балласта. Но тогда не удивляйся, если я однажды просто сорвусь и свалю, не сказав ни слова.

Варвара вздрогнула. В его голосе звучала неприкрытая угроза. Он не просто говорил о расставании, он ставил ее перед выбором: либо она отказывается от Миши, либо теряет его. И выбор этот он делал специально в такой момент, когда она была уязвима и беспомощна.

– Ты… ты так говоришь, будто я специально все это делаю, – прошептала она, чувствуя, как слезы подступают к горлу. – Будто мне нравится жить в этом кошмаре.

Сергей пожал плечами.

– Может, и не специально. Но факт остается фактом: ты всегда ставишь его выше меня. И я больше не намерен это терпеть. Я, знаешь ли, тоже хочу тепла и заботы. А не быть твоим личным спасателем для вечно проблемного брата.

Он подошел к ней вплотную, наклонился и прошептал прямо в лицо:

– Так что подумай хорошенько, Варь. Что для тебя важнее: твоя семья или я? У тебя есть немного времени. Но помни: я долго ждать не буду. Мне надоело быть хорошим мальчиком.

Глава 2

Солнечные лучи, отражаясь от зеркальных фасадов небоскребов, заливали светом офис Андрея. Высоко над городом он казался… узником. Огромное пространство гудело голосами, щелкало клавишами и источало запах дорогого кофе, который он, к сожалению, не мог себе позволить пить каждый день. Это был мир больших денег и амбициозных планов, и Андрей, в своем идеально сидящем, но уже порядком заношенном костюме и безупречно завязанном галстуке, чувствовал себя чужим.

Он помнил время, когда эти костюмы шились на заказ и благоухали новизной, отражая его тогдашнюю уверенность и амбиции. Сейчас же, они лишь напоминали о несбывшихся надеждах и ускользающих возможностях.

За окном, город пульсировал жизнью, калейдоскоп огней и звуков. Внизу, маленькие фигурки спешили по своим делам, каждый со своей мечтой и надеждой. Андрей завидовал им, их простоте и непосредственности. Здесь же, на вершине финансовой пирамиды, царила атмосфера отчуждения и расчета, где каждый был волком для другого.

Он ощущал, как его собственные мечты тускнеют, погребенные под грузом рутины и корпоративных интриг. Где-то глубоко внутри, еще тлел уголек надежды, но он боялся раздуть его, опасаясь разочарования.

Вздохнув, Андрей потянулся к чашке с остывшим кофе. Он откинулся на спинку кожаного кресла, завершив очередной телефонный разговор. Лицо его, обычно собранное и серьезное, расплылось в улыбке. Улыбке, которой он научился за годы работы в банке – улыбке, призванной убедить клиента в его искренней заинтересованности и благополучии.

– …да, абсолютно верно. Все условия согласованы. Отлично, благодарю за сотрудничество, – произнес он уверенно, с четкой дикцией, в голосе чувствовалась сталь, которую он старался имитировать, чтобы казаться более важным. – До свидания.

Андрей повесил трубку и перевел взгляд на стопку документов, лежащую перед ним. Каждый лист был исписан цифрами, графиками и сложными финансовыми терминами, в которых он уже давно перестал видеть смысл – бесконечный круговорот одних и тех же задач, которые не приносили ни удовлетворения, ни достаточного дохода. Зарплаты едва хватало на ипотеку, содержание семьи и, конечно же, на тот самый «безупречно сидящий» костюм, который был необходим для поддержания имиджа.

Костя, его коллега, подошел к его столу, сияя нескрываемой радостью.

– Андрей, ты просто зверь! Снова выжал максимум из этой сделки! Поздравляю! – воскликнул он, хлопнув Андрея по плечу так, что тот едва не выронил брендовую, но уже порядком исписанную ручку. – Думаю, тебе даже выпишут премию в этом месце.

Андрей натянуто улыбнулся в ответ. "– Да щас же. Выпишут."

– Спасибо, Костя. Просто делаю все, что в моих силах.

Но за этой сдержанной улыбкой скрывалась усталость и раздражение. Он знал, что Костя, как и многие другие, завидует его положению, его кажущемуся успеху.

Он ненавидел свою работу всей душой. Ненавидел этот душный офис с его серыми стенами и гудящими компьютерами, ненавидел начальство, которое видело в нем только винтик в огромной машине, ненавидел клиентов, которые постоянно жаловались и требовали невозможного. Он мечтал о другом – о возможности реализовать свой потенциал, о профессии, которая приносила бы не только деньги, но и удовлетворение. Ему хотелось быть архитектором, художником, писателем, музыкантом, путешественником – кем угодно, только не сотрудником кредитного отдела. На столе, среди документов, стояла фотография его семилетней дочери Лизы. Она смотрела на него с любовью и гордостью. Андрей улыбнулся в ответ. Он должен был быть сильным, успешным, ради неё. Он достигнет всего, о чем мечтал… когда-нибудь.