Lira Rali – Эксперимент 731 (страница 3)

— Ладно, детка, пошли, мы опаздываем, — проговорила Элия, прерывая съемку. Она понимала, что чем дольше они будут здесь оставаться, тем больше риск быть замеченными. А нарушать правила сейчас было крайне нежелательно.

Она быстро убрала резонатор и дневник в сумку, затянула шнурки потуже. Убедившись, что ничего не забыла, она обернулась к Гекате, которая уже нетерпеливо переминалась с лапы на лапу.

— Пора домой, пока нас не хватились, — сказала Элия, и, получив утвердительное рычание в ответ, поспешила в сторону стен города.

Они бежали, стараясь не издавать ни звука, но каждый треск ветки под ногами отдавался у Элии в голове набатом. Нужно было успеть до рассвета. Штраф за нарушение комендантского часа — мелочь, но вот повторное нарушение, да еще и за пределами безопасной зоны — прямой путь в шахты. А что еще хуже — внимание отца. Элия и Геката часто выходили на пробежку, только не через восточный КПП, а Южный, где ее уже давно все знают и прославили сумасшедшей. Элия ускорила шаг, чувствуя, как нарастает холодный пот на спине. Нельзя было допустить, чтобы их поймали. Впереди мелькнула странная тень, заставив Элию резко остановиться и пригнуться к земле, прижимая к себе Гекату. Неужели их уже обнаружили?

***

Элия поежилась, кутаясь в потрепанный плащ. Руины бывших небоскребов, поросшие странной, колючей растительностью, тянулись до самого горизонта. Город, некогда пульсирующий жизнью, превратился в кладбище надежд.

Она приблизилась к патрулю, состоящему из двух крепких мужчин в бронежилетах. На ее собственном поясе, как и у них, висел "Грок— Крисс", внушительный линок. Их лица, покрытые слоем пыли и усталости, не выражали ничего, кроме суровой решимости.

— Пропуск, — коротко бросил один из патрульных, не поднимая глаз. Его голос был хриплым и измученным. Элия заметила, как его рука непроизвольно коснулась рукояти "Грок— Крисса".

Элия достала свои жетон и пропуск, ощущая под пальцами гладкую поверхность документов. Она протянула пропуск и жетон патрульному, стараясь не встречаться с ним взглядом, ведь если кто— то из них узнает в ней дочь Арнольда Сильвануса, от выговора ей не выкрутится.

Второй патрульный внимательно осмотрел документ, сверив фотографию Элии с ее лицом. Зазубрины на лезвии "Грок— Крисса" мерцали в тусклом свете, напоминая о том, что они предназначены не только для разрезания, но и для введения яда.

— Будьте осторожны. Ситуация нестабильная. Слышали о рейдах 'Моховиков' на границе возле "Востока", — предупредил первый патрульный, возвращая ей документы. Его глаза впервые встретились с глазами Элии, в них плескалась усталость и беспокойство. Он поправил "Грок— Крисс" на поясе, как бы напоминая, что в случае чего, они готовы дать отпор.

— Буду осторожна. Спасибо, — ответила Элия, чувствуя, как по спине пробегает холодок. "Моховики" — вид поглотителей, чья кожа покрылась наростами, имитирующим мох, от сюда и название.

Пройдя сквозь ворота, Элия облегченно вздохнула. Живот недовольно проурчал, требуя немедленного внимания. Геката тоже зарычала, вторя желудку.

— Ладно— ладно, уговорили. "Золотой дракон", жди нас.

"Золотой Дракон" — маленькая забегаловка азиатской кухни, управляемая старым поваром по имени Ван. Это было одно из немногих мест, где можно было почувствовать вкус нормальной жизни.

Запах жареных специй и соевого соуса, доносившийся из полуразрушенного здания, был самым прекрасным ароматом, который Элия могла представить. Она зашла внутрь, услышав приглушенный звон колокольчика, и увидела Вана, склонившегося над горячей плитой.

Ван обладал ярко выраженной азиатской внешностью, но при этом удивлял своими габаритами. Он казался ровесником Элии, но его глаза, узкие и проницательные, выдавали человека, повидавшего многое. Лицо, с высокими скулами и выраженной линией челюсти, было обрамлено черными как смоль волосами, собранными в небрежный, но аккуратный пучок на затылке. Смуглая кожа лоснилась от пара и жара, источаемых печью.

Вопреки ожиданиям, Ван был не просто жилистым — он был большим и мускулистым. Широкие плечи, мощная шея и развитые бицепсы явно не соответствовали образу типичного повара. Он двигался с удивительной ловкостью и скоростью для своего телосложения, но каждое его движение дышало силой и уверенностью.

На Ване была надета простая, но практичная одежда: широкие штаны из прочной ткани, заправленные в крепкие кожаные сапоги, и распахнутая куртка из плотной кожи, под которой виднелась простая холщовая рубашка. Куртка была испещрена шрамами — следами времени и, возможно, опасных приключений.

Руки Вана, несмотря на свою силу, были на удивление ловкими. Длинные, крепкие пальцы виртуозно обращались с ножом и сковородой, создавая кулинарные шедевры. На левой руке, от запястья до локтя, тянулся сложный шрам, напоминающий переплетенные корни старого дерева. Шрам выглядел древним и загадочным. Вокруг шеи у него была обвязана тонкая цепочка, скрытая под воротом рубашки.

— Элия! Моя дорогая! Как я рад тебя видеть! Что сегодня будешь заказывать? — воскликнул Ван, поднимая на нее свои добрые, морщинистые глаза.

— Большой рамен с креветками, дядя Ван. И кое— что особенное для моей девочки, Геката. Что— нибудь, что ей точно понравится, — ответила Элия, с облегчением опускаясь на один из немногочисленных стульев.

Ван задумался, поглаживая свою седую бороду.

— Хмм… Геката, говоришь? Для такой прекрасной пантеры нужно что— то особенное. Знаю! Жареные кусочки кролика с грибами шиитаке, обвалянные в сушеных водорослях и приправленные щепоткой имбиря. Будет мурлыкать от удовольствия, как маленький котенок!

Элия улыбнулась.

— Звучит восхитительно, дядя Ван! Тогда рамен и порцию "кошачьей нежности" с собой, пожалуйста. Сегодня в городе неспокойно.

Ван нахмурился, его брови нахмурились над переносицей, образуя глубокую складку.

— Моховики, да? Слышал о них… Грязные твари, — прорычал Ван, его лицо исказилось от отвращения. Он плюнул под ноги, и, добавив что— то себе под нос, выругался на незнакомом Элии языке. Когда— то, движимая любопытством, она спросила Вана, что это за мелодия льётся из его уст, и возможно ли научиться этому пению. Тогда Ван помрачнел, посмотрел куда— то вдаль, и ответил, что это китайский — язык его народа, поглощенного морской пучиной цунами, вызванних метеоритом. Язык, который с каждым годом ускользает из памяти, как песок сквозь пальцы. Его глаза наполнились грустью, и он вздохнул. — Будь осторожна, Элия.

Тревога в голосе Вана была искренней, а затем он произнес слова, заставшие Элию врасплох:

— Ты для меня как дочь.

Внутри Элии вдруг разлилось непривычное, почти забытое тепло. Что это? Она нахмурилась, пытаясь поймать ускользающее воспоминание. Когда она чувствовала нечто подобное в последний раз? Давно... очень давно. Когда мама, перед сном, целовала её в макушку. Забота, защищенность, тепло — всё это, казалось, навеки покинуло её после трагической гибели матери.

Нахлынувшие воспоминания вызвали слезу, предательски потекшую по щеке. Элия тут же смахнула ее, не желая показывать свою внезапную слабость. Она привыкла прятать свои чувства, особенно от посторонних.

— Спасибо, дядя Ван, — произнесла Элия, стараясь говорить ровно. — Я буду осторожна.

Ища утешения, Элия провела рукой по мягкой, теплой шерсти Гекаты. Пантера, словно чувствуя ее состояние, прижалась к ее ноге и тихо заурчала, даря успокоение.

"Золотой Дракон" был полон жизни: смех, оживленная болтовня и восхитительный аромат паровых булочек создавали теплую, располагающую атмосферу. Элия сидела за столиком, с удовольствием вдыхая аромат и наслаждаясь вкусом угощения. Под столом, уютно свернувшись калачиком, дремала Геката, ее черная шерсть едва уловимо поблескивала в приглушенном свете. Закончив со своей порцией, пантера вытянула морду, умоляя о добавке. Элия улыбнулась и достала креветку из бульона, скормив его Гекате, которая проглотила лакомство в мгновение ока.

Насытившись и предвкушая тихий вечер, Элия вышла из "Золотого Дракона" с пакетом ароматных паровых булочек и других лакомств. Геката, словно ее личный телохранитель, шла рядом, двигаясь бесшумной черной тенью и настороженно сканируя окрестности своими зелеными глазами. Элия планировала вернуться домой, погрузиться в дневник матери и насладиться спокойным ужином. Но эти планы резко оборвались, когда дорогу преградила высокая, внушительная фигура в строгом темном костюме.

Арнольд, ее отец, выглядел сурово и напряженно. Высокий, волосы цвета выбеленного песка, зачёсаны назад, он был одет в строгий тёмный костюм. Его лицо, изборожденное глубокими морщинами, выражало скрытую тревогу. Серые глаза, пронизывающие и холодные, словно сталь, смотрели прямо перед собой, но в их глубине читалась усталость. Рядом с ним стояла роскошная карета, запряженная двумя вороными конями, неторопливо переминавшимися с ноги на ногу.

— В карету! Сейчас же, — скомандовал Арнольд, бросая тревожные взгляды по сторонам. Казалось, он боялся, что кто— то застанет его рядом с ней.

Элия тяжело вздохнула и закатила глаза, смирившись с неизбежным. Она знала, что сопротивление бесполезно и лишь усугубит ситуацию.

Внутри кареты было темно и душно, несмотря на открытые окна. Элия откинулась на бархатную спинку сиденья, глядя в окно, как мимо проплывает Мирадор. В этот ранний час тропический город преображался, становясь еще более завораживающим в лучах восходящего солнца. Но красота ускользала от нее, затмеваемая негодованием, которое она едва сдерживала. Геката, занимая почти все пространство у ее ног, тихонько мурлыкала, словно чувствуя ее настроение и пытаясь хоть немного успокоить.