Лира Оскольская – Жить без плана (страница 2)

– Мой план не рухнет.

– Посмотрим.

Они смотрели друг на друга через два метра офисного пространства, и в этом взгляде было всё: и раздражение, и вызов, и что-то ещё, чему они оба пока не давали названия.

За окном загудел первый утренний трамвай. Начался понедельник.

Женя вышла из-за стола ровно в 11:40.

Она всегда выходила на обед в 11:40. Не потому, что была голодна, а потому что в 12:00 в столовой выстраивалась очередь, и приходилось тратить пятнадцать минут на стояние с подносом вместо того, чтобы спокойно поесть и заодно просмотреть новости отрасли. Она рассчитала это эмпирическим путём ещё пять лет назад и с тех пор не изменяла привычке.

– Я в столовую, – сказала она, надевая пальто. – Вернусь через сорок минут.

Глеб не ответил. Он сидел на своём месте, согнувшись в три погибели над древним осциллографом, который притащил неизвестно откуда. В одной руке у него был щуп, другой он листал какие-то бумажки – кажется, те самые пометки Семёна Петровича, которые чудом сохранились в коробке из-под обуви.

Женя задержалась на секунду, глядя на него. Провода свисали со стола гирляндами, на полу валялись смятые чертежи, а сам Глеб, кажется, забыл не только про обед, но и про то, что на улице вообще бывает день.

– Кофе будешь? – спросила она вдруг.

Глеб поднял голову. Взгляд у него был расфокусированный – как у человека, которого выдернули из глубокого погружения.

– А? Что?

– Кофе, говорю, принести? Из автомата.

Он моргнул, посмотрел на пустую кружку с засохшей гущей, потом снова на неё.

– Ага. Давай. Чёрный, без сахара.

– Ты уже пил чёрный без сахара. – Женя кивнула на кружку. – Две штуки за утро, судя по объёму.

– Ну значит, третья будет. – Он уже смотрел обратно в осциллограф.

Женя покачала головой и вышла.

Когда она вернулась через сорок минут (ровно сорок, она засекала), Глеб стоял посреди кабинета с той самой коробкой из-под обуви в руках. Коробка была доверху набита мятыми листами, какими-то квитанциями, старыми чертежами на кальке и прочим хламом, который нормальные люди выбрасывают, а Семён Петрович, видимо, хранил как зеницу ока.

– Ты посмотри, – сказал Глеб, не оборачиваясь. – Тут же вся история проекта! Он вообще ничего не выкидывал. Смотри, вот первая версия, вот правки, а вот это, – он вытащил листок, исписанный каракулями, – его личные заметки. Тут даже кое-что расшифровано.

Женя поставила на его стол пластиковый стаканчик с чёрным кофе и заглянула в коробку.

– И как ты это читаешь?

– А что там читать? – Глеб наконец повернулся к ней. Глаза у него горели. – Тут же всё понятно. Смотри, вот схема блока питания, а вот тут он пишет: «попробовать заменить конденсаторы на К50-35, дают меньше шума». Понимаешь? Он уже тогда знал, что штатные детали не годятся, просто не вписал в документацию. А мы сейчас мучаемся.

Женя взяла листок. Почерк у Семёна Петровича был ужасный, каракули налезали друг на друга, цифры перемежались с ругательствами в адрес советской промышленности. Но если присмотреться, действительно можно было уловить логику.

– Это не систематизация, – сказала она. – Это архив безумца.

– Это гениально! – Глеб схватил кофе, отпил половину одним глотком, обжёгся, закашлялся, но даже не поморщился. – Тут можно проследить, как он думал. Понимаешь? Это же живая мысль, а не мёртвый отчёт.

– Отчёты тоже нужны, – сухо заметила Женя, но листок не вернула. Всё ещё смотрела.

– Нужны, – неожиданно легко согласился Глеб. – Для налоговой. А для дела – вот это. – Он похлопал по коробке. – Ладно, Воронцова, иди свой план пиши. Я тут покопаюсь.

Он уже снова уткнулся в коробку, забыв про неё, про кофе, про всё на свете.

Женя постояла ещё секунду, глядя на его сгорбленную спину, на дырочку на рукаве, на то, как падает свет из окна на разбросанные бумаги. Потом развернулась и пошла к своему столу.

Она села, открыла ноутбук, создала новый документ и написала: «Проект „Наследие“. План работ. Исп.: Воронцова Е.С., Костин Г.О.».

Дальше дело пошло медленно.

Она умела составлять планы. Это было её ремесло, её стихия, её способ дышать. «Этап 1: Анализ исходных данных. Срок – 2 дня. Ответственный – Костин Г.О.». «Этап 2: Восстановление документации. Срок – 3 дня. Ответственный – Воронцова Е.С.». Всё чётко, всё по полочкам, всё с запасом на непредвиденные обстоятельства.

Но сегодня строчки не складывались.

Она ловила себя на том, что смотрит в одну точку и думает не о плане, а о том, что сказал Глеб. «Живая мысль». Что за чушь? Мысль она и есть мысль. Живая или мёртвая – какая разница, если результат один?

И всё же.

Она вспомнила, как он смотрел на осциллограф. Как будто тот был не прибором, а живым существом, с которым можно разговаривать. Как будто провода и микросхемы – это не детали, а буквы в книге, которую он читает.

Женя тряхнула головой и вернулась к плану. «Этап 3: Тестирование. Срок – 3 дня. Ответственный оба».

Хорошо. Дальше.

Она отстучала ещё несколько пунктов, разбила задачи на подзадачи, проставила дедлайны с запасом в полдня на каждую. К двум часам дня план был готов. Красивый, стройный, логичный. Любой нормальный начальник одобрил бы его не глядя.

Женя откинулась на спинку стула и посмотрела на Глеба.

Он сидел на полу.

Серьёзно, он сидел прямо на полу, скрестив ноги, и разложил вокруг себя содержимое коробки. Бумаги лежали веером, какие-то схемы были прижаты к полу старым паяльником, какие-то висели на стуле. Сам Глеб что-то бормотал под нос, делал пометки прямо на полях чужого чертежа и время от времени лез в коробку за новой порцией хлама.

На его столе остывал нетронутый кофе.

– Костин.

Он не отозвался.

– Глеб.

Никакой реакции.

Женя вздохнула, встала и подошла к нему. Остановилась в шаге от бумажного царства.

– Ты в курсе, что обед давно закончился?

Глеб поднял голову. Посмотрел на неё так, будто видел впервые.

– А? – Потом до него дошло. – А, Жень. Слушай, я тут нашёл кое-что. Смотри.

Он протянул ей пожелтевший листок. На нём была нарисована схема – кривая, нелепая, с кучей исправлений и пометок на полях. Но в правом нижнем углу кто-то (явно не Семён Петрович, почерк был другой) написал: «Работает. 12.09.2003».

– И что это?

– Это решение! – Глеб вскочил, едва не наступив на какой-то чертёж. – Понимаешь? Тут та же проблема, что у нас сейчас. И они её решили. Двенадцатого сентября две тысячи третьего года. Просто взяли и решили. А потом забыли записать как надо.

Женя посмотрела на схему. На Глеба. Потом снова на схему.

– Ты хочешь сказать, что мы зря ищем решение, если оно уже есть?

– Я хочу сказать, что решение было, есть и будет. – Он смотрел на неё в упор, и в глазах его не было обычной насмешки. – Просто кто-то должен это увидеть. Соединить точки. Понять, что всё уже придумано до нас, а нам осталось только не полениться это найти.

Пауза.

– Ты философ, Костин, – сказала Женя наконец.

– Я инженер. – Он улыбнулся. – Просто хороший.

Она хмыкнула, но ничего не сказала. Вернулась к своему столу, взяла распечатанный план и протянула ему.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.