Лира Оскольская – Жить без плана (страница 1)
Лира Оскольская
Жить без плана
Глава 1. Утро понедельника
Восемь часов утра. Научно-производственное объединение «Авангард» встречало новый рабочий день запахом перегретого кофе из автомата, гудением старых ламп дневного света и тишиной пустых коридоров. Основная масса сотрудников подтянется к девяти, а пока здесь хозяйничали только уборщицы с тележками да редкие трудоголики, для которых утро не начиналось без запаха типографской краски от свежих распечаток и клацания клавиатуры в пустом опенспейсе.
Женя Воронцова любила это время.
Она шла по длинному коридору третьего этажа, и каблуки её туфель отбивали ровный, деловой ритм: шаг – пауза, шаг – пауза. Никакой спешки. Спешка – признак плохого планирования. А Женя не планировала плохо уже лет десять, с тех пор как окончила известный технологический университет и пришла сюда младшим инженером.
Она толкнула дверь отдела перспективных разработок и на секунду замерла на пороге.
Здесь что-то было не так.
Стол Жени стоял у окна – её личная крепость, выверенное пространство, где каждая вещь знала своё место. Монитор слева, подставка для канцелярии справа, ежедневник ровно по центру, ручка «Доченьке» параллельно краю стола. Она могла бы работать с закрытыми глазами – руки сами находили нужное.
Но сейчас на её столе кто-то сидел.
Вернее, сидел – громко сказано. Некто развалился в её рабочем кресле, закинув ноги в тяжёлых армейских ботинках прямо на её стопку чистой бумаги. На коленях у незваного гостя покоилась огромная серая папка с гербовой печатью – та самая, про которую вчера на летучке говорил начальник отдела. «Проект „Наследие“».
Сам гость, судя по всему, пребывал в глубокой задумчивости, не замечая ни окружающей обстановки, ни того факта, что его ботинки оставляют на бумаге мелкие песчинки. Русые волосы торчали в разные стороны, словно он только что встал и даже не причесался. Свитер с высоким горлом, на левом рукаве – маленькая, но характерная дырочка, будто её прожгли паяльником или просто протерли до дыр, не обратив внимания. На столе, рядом с монитором, обнаружились россыпи крошек от печенья и пустая чашка с тёмным ободком кофейной гущи.
Женя медленно выдохнула. Она умела держать лицо. Этому её научили годы переговоров с заказчиками, которые пытались сдвинуть дедлайны, и подчинёнными, которые вечно забывали заполнять отчёты. Она сделала шаг вперёд, и дверь с лёгким щелчком закрылась за спиной.
Звук оказался достаточно громким, чтобы гость очнулся. Он поднял голову, и Женя увидела его глаза – живые, чуть насмешливые, с тёмными кругами от недосыпа. Взгляд человека, который только что решал сложнейшую задачу и не желал отвлекаться на такие мелочи, как приличный внешний вид и чужие рабочие места.
– Доброе утро, – сказала Женя ровно, без тени улыбки. – Ты, кажется, ошибся кабинетом.
Гость моргнул, посмотрел на неё, после свои ботинки, потом снова на неё. Улыбнулся – широко, открыто, словно не замечая напряжения в её голосе.
– Жень? Привет! Слушай, гениально! Я тут с пяти утра сижу, вникся.
Он не сделал ни малейшей попытки убрать ноги со стола. Более того, он ткнул пальцем в раскрытую папку, демонстрируя какую-то схему, и на белую бумагу полетели новые крошки.
Женя посмотрела на крошки. После на свои часы -хронометр с тремя циферблатами, подарок родителей на защиту диплома. Потом снова на ботинки.
Она знала его, конечно. Глеб Костин, тридцать семь лет, инженер-программист из соседнего отдела, который расформировали. Легенда и головная боль «Авангарда». Про него говорили, что он может за ночь починить любой сервер и тут же забыть, где оставил ключи от машины. Что он гений, но гений совершенно невменяемый. Что начальство его терпит только потому, что без него развалится половина старых систем, которые писали ещё при царе Горохе.
Они никогда не работали вместе. Их отделы существовали параллельно, как две галактики, которые наблюдают друг друга в телескоп, но не пересекаются. Женя слышала истории про Костина и считала их сильно преувеличенными. Ну не может человек с таким бардаком в голове создавать что-то путное.
Сейчас она была готова признать: истории не врали.
– Глеб, – сказала она всё тем же ровным тоном. – Ты в курсе, что у тебя есть своё рабочее место? Кажется, там даже стул есть.
– А? – Он отвлёкся от схем и посмотрел на неё с искренним недоумением. – А, да ладно, Жень. Тут же удобно, свет падает нормально. Смотри, какая штука
– Глеб.
Что-то в её голосе заставило его замереть. Она не повышала тона, не переходила на крик. Просто стояла и смотрела. Спокойно. Выжидающе.
В коридоре загудел лифт. Где-то далеко зазвонил телефон – никто не взял трубку.
Пауза затягивалась.
Глеб моргнул ещё раз, и вдруг до него дошло. Он посмотрел на свои ноги, на её стол, на её лицо. Улыбка медленно сползла с его губ.
– О, – сказал он. – Блин. Жень, извини. Задумался.
Он убрал ноги – резко, даже как-то виновато. Ботинки глухо стукнули о линолеум. Он попытался смахнуть крошки со стола рукой, но получилось только хуже – они размазались по полированной поверхности.
– Веник в шкафу, – сказала Женя, проходя к своему месту. Она аккуратно сняла пальто, повесила на спинку стула (своего стула, который Глеб только что освободил), поставила сумку на пол. Ни одного лишнего движения. Ни тени эмоций на лице.
Глеб смотрел на неё, и в его взгляде мелькнуло что-то новое. Не раздражение, не привычная насмешка. Любопытство.
– Слушай, – сказал он, не двигаясь с места. – А ты всегда такая, собранная? С утра пораньше?
Женя включила монитор, открыла ежедневник, взяла ручку. Только после этого она подняла на него глаза.
– Всегда, – ответила она коротко. – Веник в шкафу. Я не повторяю дважды.
Глеб хмыкнул, но пошёл за веником.
Через полчаса они сидели друг напротив друга. Глеб – на своём новом законном месте, которое оказалось в двух метрах от Жениного стола и представляло собой нагромождение железа, проводов и бумаг. Женя – за своим идеально чистым столом, где теперь лежала только папка «Наследие» и несколько листов с её пометками.
Она прочитала сопроводительную записку. Проект двадцатилетней давности. Заказчик – какой-то оборонный НИИ, который тогда ещё платил, а теперь требует модернизации или возврата денег. Документация? Нет документации. Исходники? Где-то на дискетах, если уцелели. Последний разработчик, пенсионер Семён Петрович, уволился год назад и уехал в деревню ловить рыбу.
– Две недели, – вслух произнесла Женя, глядя в бумаги. – Они дали нам две недели.
Глеб, который ковырялся в каком-то старом блоке питания, поднял голову:
– А что, мало? Я за две недели могу с нуля такое же написать. Если не отвлекаться.
– Ты не отвлекаться? – Женя позволила себе лёгкую иронию. – Это что-то новое.
– Зря ты так, Воронцова. – Он отложил отвёртку и пододвинулся ближе, развернув к ней монитор. – Смотри. Я тут с утра покопался. Там такая логика! Дед, который это писал, явно шаманил. Смотри, если подать сигнал не напрямую, а через этот контур
Он говорил быстро, увлечённо, тыкая пальцем в экран, где мелькали строчки кода. Женя смотрела и слушала. Поначалу снисходительно – ну что он может показать, этот гений-неряха. Но через минуту её бровь поползла вверх.
– Подожди, – перебила она. – Тут сдвиг фаз. Если ты подашь так сигнал, на выходе будет помеха.
– Будет, – согласился Глеб. – Но если поставить фильтр вот здесь… – он ткнул в другую точку, – то помеха гасится, и мы получаем ровный сигнал без потери мощности. Семён Петрович это знал, просто не записал. Я по комментариям восстановил.
Женя замолчала. Она смотрела на экран, и в голове у неё выстраивалась схема. Действительно элегантное решение. Нестандартное. Дикое с точки зрения классической инженерии. Но работающее.
– Это не по ГОСТу, – сказала она наконец.
– А плевать я хотел на твой ГОСТ, если оно работает! – Глеб откинулся на спинку стула и улыбнулся. – Понимаешь? Оно работает! Остальное – бумажка.
Женя помолчала. Потом аккуратно закрыла папку, сдвинула очки на переносицу и посмотрела на него в упор.
– Давай договоримся сразу, Костин. У нас две недели. Я не работаю методом тыка, и я не люблю сюрпризы. Поэтому первое, что мы делаем, – составляем план. Расписываем задачи по дням. Фиксируем каждый шаг. Ты понял?
Глеб скривился, будто съел лимон.
– План. Жень, план – это скучно. План убивает живое дело.
– План, – продолжила она, не обращая внимания на его гримасу, – это единственное, что спасёт нас, когда всё пойдёт не так. А всё пойдёт не так обязательно. Потому что документации нет, исходников нет, а заказчик, я уверена, уже точит зуб.
– Пессимистка.
– Реалистка. – Она взяла ручку и приготовилась писать. – Итак. Первый этап: инвентаризация. Что у нас есть, что работает, что нет. Второй этап: восстановление документации. Третий этап:
Глеб слушал вполуха, глядя на неё. На то, как ровно она держит спину. Как поправляет очки, когда доходит до сложного пункта. Как не обращает внимания на то, что он её почти не слушает.
–…и главное, – закончила Женя, – никакой самодеятельности. Если хочешь что-то попробовать – сначала обсуждаем со мной. Договорились?
Он молчал.
– Костин.
– А? Да, договорились. – Он улыбнулся своей открытой улыбкой. – Значит, план. Скучно, но ладно. Только потом, когда твой план рухнет, мы будем делать по-моему.