Лира Алая – Ее кровь, его тьма (страница 20)

Мысль о том, что Марта наверняка разбудила бы меня к нужному времени, немного успокоила. Ведь сегодня было назначено так много дел, что от одной мысли о них становилось страшно. Эта мысль, простая и обыденная, вернула мне крошечный кусочек реальности, будто я всё ещё могу контролировать хоть что-то.

Мне казалось, что я не смогу разлепить глаза. Веки были тяжёлыми, словно их кто-то прижал грузом. Такое чувство, что я только закрыла их, позволив себе немного отдыха, а теперь меня насильно заставляли открыть, вырывая из слишком короткого сна.

— Михаэль… — прошептала я, и имя сорвалось с губ само, вместе с осознанием, что ночью я видела его. Оно было сладким и горьким одновременно — как будто это слово могло оживить сон и превратить его в явь.Я поднялась и встретилась с его взглядом. Он был рядом, и смотрел на меня — обеспокоенно, тревожно, почти жадно, как будто проверял: жива ли я. Голова закружилась, я прикрыла глаза, но он успел подхватить меня за руки. Его ладони были прохладными, но крепкими, и в этом холоде было странное утешение.

Не может быть… он вернулся.

— Верна, скажи мне, что произошло, пока меня не было? — его голос был требовательным, но в нём звучала тень заботы, которая грела сильнее любых слов.

Я посмотрела на него с непониманием. Он просто исчез. Ничего не объяснив, так же спокойно вернулся. А сейчас просто хочет узнать, чем я занималась? Какая-то часть меня злилась на это, хотелось упрекнуть, оттолкнуть. Но другая… другая пульсировала радостью, что он вернулся. Эта радость была сильнее обиды, она переполняла грудь, сжимала горло. Он переложил меня на себя, и от этого понимания становилось ещё теплее. Его близость вытесняла мысли, вытесняла обиды, но при этом моё тело странно лихорадило, отвлекая от всех переживаний. Это не было похоже на то, что я чувствовала раньше. Может, я заболела?

— Верна, ответь мне. Что ты видела? Кто-то приходил к тебе? — он казался нетерпеливым, и в его голосе сквозила злость и власть. Каждое слово отзывалось во мне дрожью. — Вот это, ты знаешь, откуда взялось здесь? — он поднял мою руку.

И я увидела на своём запястье странный символ, чёрного цвета, как цветок необычной формы. Я не знала, откуда он взялся. Вечером я не замечала ничего странного.

— Я… — как-то растерянно произнесла я под его требовательным взглядом. — Я не знаю, вчера этого не было. Ночью мне снились кошмары, но потом мне показалось, что ты пришёл, и, смотря в твои глаза, твой взгляд подействовал на меня как-то успокаивающе, ты держал меня за руку и говорил, чтобы я спала. Она горела от твоих прикосновений. Я уснула и проснулась только сейчас.

— Меня здесь не было, — очень сухо, задумчиво произнёс он, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на растерянность.

— Эта метка… — он нахмурился, будто сам не знал, что должен сказать дальше. — Верна, мне очень жаль, что я оставил тебя. Прости меня, что оказалась в это впутана.

Мне стало тревожно. Что значила эта метка? Я вырвала свою руку и покачнулась к символу. Попыталась его стереть, но словно эти чернила въелись в меня, не оставляя ни малейшего шанса избавиться.

— Что происходит? — Меня пугал его взгляд, моё неведение.

Он протянул свои руки ко мне и притянул к себе, прижимая к своей груди. Его объятия были такими крепкими, что у меня перехватило дыхание.

— Успокойся. Первое, что тебе нужно знать — я защищу тебя. Твоё сердце колотится, как у напуганной мышки. То, что я скажу сейчас, неприятно, но я больше не оставлю тебя, слышишь? Ты в безопасности. Скажи, что поняла меня?

И я действительно успокаивалась. В его нежных объятиях, что захватили меня полностью, я чувствовала себя защищённой. Моё дыхание постепенно выровнялось. Мне хотелось ему верить. Его обещание остаться со мной успокаивало так, что я выдохнула с облегчением и закивала головой.

— Да, я поняла тебя,— его слова, его руки, его взгляд — всё говорило о том, что он здесь ради меня. И это значило уже много для меня.

Глава 21

— Эта метка пиршества, — его голос прозвучал низко, глухо. Он поднял мою руку выше, так что символ оказался на свету, и я почувствовала, как его пальцы крепче сжали моё запястье. Его взгляд потемнел, стал далёким, будто в нём ожили картины прошлого. — Я не видел такого около пятисот лет, ещё до того как отправился в свой сон.

Я затаила дыхание, боясь его прервать. Никогда раньше он не говорил о прошлом, и это само по себе было пугающе и притягательно.

— Такое было возможно, пока люди жили разрозненно и вампиры жили вольготно, творили всё, что хотели. — Его губы тронула тень презрительной усмешки. — И каждому из нас не было дела, как охотятся другие, какой образ жизни они ведут. Каждый выбирал свой путь.

Он говорил ровно, но в его голосе сквозило напряжение. Я смотрела на него и чувствовала, что он не просто рассказывает, он переживает это заново.

— И были те, кто чувствовал своё превосходство над людьми, упивался своей силой. И чтобы это продемонстрировать, эти презренные создания собирались в стаи, устраивали шабаш пару раз в год. — Михаэль чуть отвёл взгляд, словно видел перед собой те сцены, которые мне лишь мерещились. — И их забавляло устроить на этом празднестве своего тщеславия пиршество. Но какой пир и праздник, если жертвы сопротивляются, кричат и умоляют о спасении? Другое дело, если они умоляют о смерти, получают экстаз, когда их лишают последней капли крови.

Его глаза сверкнули мрачно, и я поёжилась.

— Поэтому за пару-тройку дней до этого вампиры выбирали своих жертв и ставили метки. Всё их тело охватывало жаром, огнём и желанием. Жаждой. Потом голос начинал звучать в их голове, призывая к себе. А за день они совсем сходили с ума и жили в видениях, которые вели их на место пиршества. Они приходили добровольно, лишённые разума и воли.

Я едва дышала, представив себя на их месте. От жара во мне стало тесно, словно он уже пробуждался в моей крови.

— В таком месте могли собираться сотни людей, устраивая кровопролития, — продолжал он, и его голос стал холоднее, чем ледяной ветер. — Потом люди объединялись племенами, и появились охотники, которые стали охотиться на нас. И такие вакханалии стали приносить неудобства всем вампирам. Поэтому вмешались более влиятельные представители и установился негласный закон: тот, кто поставит метку, сразу же лишался жизни.

После этих слов повисла тишина. Я смотрела на символ у себя на запястье и чувствовала, как будто он обжигал кожу. А Михаэль не отводил взгляда, его пальцы по-прежнему удерживали мою руку, словно он боялся, что я исчезну.

— Вампира можно лишить жизни? — вдруг спросила я, слагая это всё с большим удивлением. Было необычно волнительно узнавать, что такое когда-то могло происходить. Но худшее из этого — что такому же влиянию буду подвержена и я.

Слова сами сорвались с моих губ, и, произнеся их, я поняла, что голос дрожит. Михаэль медленно поднял на меня взгляд, и в его глазах мелькнул холодный блеск.

— Можно, но это всегда может сделать только более влиятельный вампир. Степень нашей силы определяется тем, в каком поколении вампир от тех существ, что существовали изначально. — Он говорил спокойно, но в каждом слове чувствовалась твёрдая уверенность. — Или можно использовать разные хитрые уловки, действуя группой.

Я слушала и, сама того не желая, всё сильнее прижималась к нему, будто в его словах уже был оберег.

— Но ты можешь не переживать, — он чуть сильнее сжал мои плечи, наклонившись ближе. Его дыхание коснулось моей кожи, холодное и странно успокаивающее. — Группа или сотня вампиров… не так много тех, кто может что-то мне сделать. Я знаю только одного такого, хотя уверен, что есть и другие. Но я никогда их не встречал.

—Эта метка, — он взял мою руку, так чтобы её было видно. Его пальцы обвили запястье, и от этого простого жеста у меня внутри стало спокойнее, словно он действительно держал меня за жизнь. — Ты можешь мне довериться, Верна?

Он отстранил меня от себя, чтобы видеть моё лицо. Его глаза были так близко, что я буквально тонула в их тьме. И я осознала, как сильно мне его не хватало. Всё остальное перестало существовать — мои страхи, его исчезновение, даже сама метка. Был только он, и то, что он держал меня в своих руках.

Я позабыла обо всём: о том, почему он ушёл, о чём я думала до этого. Обняла его так крепко, как будто могла удержать силой объятий. Мне жизненно необходимо было сейчас ощущать его близость.

— Верна? — он всё ещё ждал ответ. Его голос был мягким, но настойчивым.

Я отстранилась лишь для того, чтобы посмотреть ему прямо в глаза. Я почувствовала его дыхание на своей коже, когда он снова позвал меня.

— Верна, ответь мне, это сейчас важно, — он положил свою ладонь на моё лицо, его взгляд требовал моего ответа, требовал честности. Моё дыхание сбилось, сознание плыло.

Я была согласна на всё, если это он.

— Да, — прошептала я в его губы и провела языком по его губам, проникая внутрь.

Он откликнулся на моё желание. Я целовала его с жадностью, кусая губы, думая о том, что никогда не смогу насытиться им. Чувствовала его руки на своей спине — они всё крепче прижимали меня к нему. Я уже стонала в его губы, когда он усилием отстранил меня.

— Сладкая, я дам тебе то, чего ты хочешь, чуть позже. Слушай меня внимательно.