Лион Лафортэ – Синдром Натаниэля (страница 17)
– Пошел к черту.
Тик! Тик-тик-тик!
– С**а! Патроны кончились, но ничего, изобью тебя голыми руками!
Он начал бить меня с ярым остервенением, пока я держал рану девушки. Это было весьма не просто. После каждого хорошего тумака я хотел всё бросить, но защищал её. И чтобы я мог останавливать кровь и дальше, я залез на неё сверху и прижался, надавив грудью на руку. Правой рукой, сжатой в кулак, я сохранял равновесие, опираясь об пол, хоть она и скользила от крови. Это был максимум, что я мог.
Когда Питбуль устал меня бить по случайным местам, он взял с прилавка разводной ключ и начал дробить мне кулак, в котором я зажимал часы.
Туц! Туц! Туц!
Я старался не подставлять руку, поэтому он попал по ней только один раз. Удар был не настолько сильный, чтобы сломать кости, однако мышцы на руке спазмировались, и теперь я не мог разжать кулак.
Всё как в тумане, я не понимал, что происходит. Больше напоминало страшный сон, от которого не можешь проснуться. Что я вообще делаю? Зачем мне всё это?
Мне нет никакого дела до этой девушки, до этих часов, так почему я стараюсь это защитить? Обстоятельства заставили?
Нет. Это всё мой дар, который привел меня сюда, это из-за него я оказался здесь в плачевном положении. Да, именно так. Будет проще, если я переложу всю ответственность за свои действия на неизвестную силу или же попросту на безумные фантазии, которые управляют мной.
Сил держаться почти не осталось, я слабел.
Вновь замахиваясь, он зацепился ключом за стеллаж и выронил его, потеряв из виду. Психанув, Питбуль начал осматриваться. Я ощущал это лишь отдалённо, потому что мой разум был не в состоянии оценить картину. Кажется, он берет что-то со стола.
– !!!
Казалось, прошло мгновение от того, как я заметил, до того, как он воткнул мне в руку шип с деревяшкой у основания, штуку, на которую насаживают чеки.
Больно! Мне всё ещё ужасно больно, черт побери!
– Разжимай кулак, мразь!
На моё бедное предплечье сейчас больше напоминало дуршлаг. Трипофобы были бы в ужасе.
Почему я до сих пор ещё не умер? Меня будто тянет в сон, глаза закрываются. Может быть, это и есть тот самый момент? Пока я в сознании, вижу, как он встал и куда-то пошел.
– !!!
Он где-то нашел топор. Почему здесь продается и такое?
Кажется, мне не удастся донести эти проклятые часы. Да и девушку эту спасти тоже…
– Теперь-то ты точно отдашь их мне!
Он замахивается! Я закрыл глаза, не хочу на это смотреть!
Дзинь.
Раздался звук дверного колокольчика.
Глава 8. Благодарность.
Время замерло. В закрытых глазах стало ещё темнее. Смерть?
Нет… Стойте-ка, мне кажется, что я слышал звук дверного колокольчика.
Я попытался открыть глаза и увидел, как некто на 4 головы выше Питбуля поднял его за руку перед собой.
Кто это? Лакированные туфли, брюки и белая рубашка? Кто вообще в это время ходит в таком наряде?
Кровь с головы попала в глаза, и мне пришлось приложить усилия, чтобы рассмотреть поднявшего Питбуля человека.
Короткие светлые волосы, голубые глаза, гладко бритый, квадратная голова.
Златомир…
Как только я это понял, то тут же потерял сознание.
– Питбуль – настоящее имя Жако Ди Пайва – паршивый криминальный деятель. Мерзкая шавка, ты меня знатно разозлил. – Златомир нахмурил брови. Его лицо стало ещё более пугающим.
Жако не мог сопротивляться ни его силе, ни его духу. Он смотрел в глаза русскому мужчине и видел в них свою смерть, словно тот был палачом, который вот-вот накажет его за грехи.
Златомир швырнул жирдяя в стойку с крючками и насадил его на металлические штыри.
– Аааааа! Ублюдок! Думаешь, тебе это сойдет с рук?! Да я натравлю на тебя весь преступный мир, падла! Слышишь меня?! – Питбуль верещал высоким, нервным голосом, надрывая связки, пока висел как сушеная рыба.
Конечно же, Златомир его слышал, но у него сейчас была другая задача. Он взял меня и неформальную девушку на руки и понес к машине.
Он положил нас на заднее сидение и вернулся обратно в магазин.
Пару минут спустя Златомир снова вышел оттуда и последовал к колонке с бензином. Вынув топливный пистолет и залив всю заправку горючей жидкостью, он довел остатки до машины.
Златомир достал сигарету, положил в зубы и поджег её золотой зажигалкой. Докурив, русский бросил окурок в бензиновую дорожку, и пламя тут же задвигалось в сторону АЗС.
Златомир сел за руль, и мы рванули отсюда по трассе в неизвестном направлении.
Через четыре минуты прогремел оглушающий взрыв с огромным грибом пламени позади нас.
***
Неизвестное время спустя.
Через тёмное, густое болото моё сознание волочило ноги в сторону “выхода". Это ощущение было сравнимо с ездой на старом фуникулере в полной темноте под водой.
Поначалу в этом состоянии я не мог думать, только чувствовать, но позже мыслительный процесс всё же оказался под моим контролем. Тонким и незначительным.
Где я? Сколько прошло времени? Что случилось?
Я будто взаперти. Здесь тихо, но я слышу чьи-то голоса. Они далеко. Очень далеко.
Может быть, я в гробу и меня хоронят? Даже если так, мне почему-то не страшно, наоборот, чувствую некую легкость, успокоение.
Единственное, что не дает мне полностью расплыться в безмятежности, это те отдаленные голоса. Хочу узнать, о чём они говорят. Они кажутся мне такими знакомыми, вряд ли это так, никто бы не пришел на мои похороны.
Разве что, Руф и Браз. Что с ними стало? И самое главное, что стало со мной?
Я могу думать, значит ли это, что я существую? Вроде бы так говорил Рене Декарт.
Хах, философия, это красиво, но, серьезно, что с моим телом? Похоже, ко мне возвращается моя ироничная легкомысленность, раз я задаюсь таким серьезным вопросом так просто.
Спустя ещё какое-то время голоса в голове не прекращались, наоборот, они становились отчетливее и громче, словно кто-то активно ругался. Даже находясь в полусознании, это начинало действовать на нервы.
Желание открыть глаза стало настолько сильным, что частично включило и осознанный слух.
Сознание медленно возвращалось в реальный мир.
– А ну стой, ублюдок, я тебя задушу!
– Пошел ты!
Нет, я просто обязан узнать, кто это там шумит. Ну же, глаза, открывайтесь.
Тяжелые веки поднялись.
Я живой? Моё тело, я вновь ощущаю его. В глаза светит ярко-белый свет. Пытаюсь привыкнуть к нему, но ничего не вижу, только какие-то две расплывчатые фигуры носятся по помещению.
В один миг я начал ясно видеть, видеть также четко, как в тот день, когда мне приснился сон с женщиной в черном на одуванчиковом поле. Я аж слегка улыбнулся от этого чувства, пока не увидел впереди чью-то голую лохматую, как у йети, задницу, торчащую из-под медицинской пижамы.
Только через несколько мгновений до меня дошло, что это Браз! Он держал над головой подушку и гнался за… Руфом?! Так эти прохвосты живы!