Линн Харрис – Спроси мое сердце (страница 9)
Кадир был нужен. Впервые за долгое время Рашид испытывал острую нехватку дружеской поддержки, а друзей ближе младшего брата у него не было.
— Приезжай, когда сможешь. Я найду, чем тебя занять.
— Слушай, я давно собирался объяснить, почему не приехал на коронацию…
— Забудь. Тут возникла другая проблема, насчет которой нужен твой совет. С женщиной.
— Проблема с женщиной? — В голосе Кадира прозвучало изумление.
Рашид глубоко вздохнул и рассказал брату про ошибку в клинике, поездку в Америку и ситуацию, в которую по его воле попала Шеридан. Кадир ответил не сразу — видимо, старался переварить историю вместе со всеми возможными последствиями. Он при всем желании не мог понять, почему Рашид отреагировал так остро. Конечно, Кадир знал, что первая жена брата скоропостижно умерла, но без подробностей, как и почему это случилось. В то время они жили в разных частях света и почти не общались, а инкогнито Рашида позволило ему утаить беременность Дарьи и ее смерть при родах от международной прессы.
— Что ты сделаешь, если она беременна? Женишься на ней? — спросил Кадир.
Рашиду показалось, что слово «женишься» проехалось по его нервам как железо по стеклу.
— А как иначе? Но как только ребенок родится, она оставит его здесь и вернется домой.
— Не знаю, Рашид. — На мгновение старшему брату показалось, что младший улыбается. — Если бы я предложил что-то подобное американке, на которой женат, она бы лишила меня мужского достоинства. Я думаю, немногие женщины готовы согласиться на такой вариант.
— Смотря сколько денег им предложить.
— Ты можешь попытаться. Если она согласится оставить ребенка в Кире и исчезнуть из его жизни, Совет министров не будет возражать против твоей женитьбы на американке. Конечно, им это не понравится, но они смирятся.
— Их мнение по этому вопросу меня не интересует.
Хотя Совет мертвой хваткой держался за традиции, Рашид уже успел указать министрам границы дозволенного. Монархия в Кире не была конституционной, они занимали свои кресла, потому что их туда посадил король. Нравилось это Совету или нет, Рашид оставил за собой право жениться хоть на американке, хоть на цирковой медведице.
— По крайней мере, будь любезен с этой женщиной. Ты с ней любезен?
— Разумеется. — Рашида кольнуло угрызение совести. Он вспомнил обиженный взгляд Шеридан в ответ на его отказ от неформального общения.
Он верил, что у них нет причин знакомиться слишком близко. С другой стороны, если беременность подтвердится, Шеридан как минимум на год станет его женой, и общаться все равно придется. Чем больше он думал об этом, тем больше ему хотелось выть.
— Знаешь что? Я привезу Эмили, — сказал Кадир. — Она составит компанию твоей американке, которая наверняка растеряна и напугана.
Рашид воскресил в памяти сцену в магазине, когда Шеридан распушилась как разъяренная кошка и велела ему убираться вон. Он сомневался, что ее легко напугать.
— Ей нечего бояться. Она — моя гостья.
— Мне кажется, с ее точки зрения, ситуация выглядит несколько иначе, — засмеялся Кадир.
Они сменили тему, немного поговорили о других вещах и распрощались. Рашид вышел на широкий балкон — посмотреть на вечерний город. Минареты тянулись к небу, теплый ветер доносил уличные запахи и звуки, и все это сливалось в ощущение дома. Неожиданно Шеридан Слоан без спроса ворвалась в его мысли вместе с чувством вины. У нее тоже был дом, из которого он ее так бесцеремонно увез. Из-за стремления Рашида любой ценой обеспечить ей безопасность Шеридан оказалась в чужой стране среди незнакомцев.
Не то чтобы он сильно беспокоился за нее, но, если она носит его ребенка, лишние стрессы ей ни к чему. Гораздо разумнее успокоить Шеридан, дать ей почувствовать дружелюбие и гостеприимство. Вздохнув, Рашид принял решение при первом удобном случае пригласить ее на обед. В течение часа он мог быть любезным с кем угодно.
Шеридан проснулась среди ночи, когда в спальне стало прохладно. Потянувшись за сложенным в ногах одеялом, она поняла, что больше не хочет спать. Сказывалась разница во времени — в Саванне был разгар рабочего дня.
Она накинула шелковый халат поверх ночной рубашки, причесалась, почистила зубы.
Всеми принадлежностями для сна и умывания ее снабдили накануне — жаль, что работа над платьями немного затянулась. В гостиной царили темнота и тишина. Включать телевизор Шеридан не захотелось, вместо этого она открыла дверь и осторожно высунула голову в коридор. Охранника на посту не было. Молодая женщина вышла из апартаментов, сама не зная, куда собирается идти дальше. Она ожидала, что ее вот-вот остановят, но, видимо, все, кто мог это сделать, спали.
Дверь в конце коридора оказалась запертой. Шеридан отправилась в обратный путь, заметила боковое ответвление и свернула туда. Этот коридор привел к приоткрытой двери, за которой обнаружилось что-то вроде официальной гостиной. В отличие от комнат Шеридан тут почти не было богатого декора и милой ее сердцу антикварной мебели. Современный интерьер явно предназначался для кого-то, кто предпочитал сухой минимализм.
С широкого балкона тянуло ветром, и Шеридан не устояла перед искушением впервые выйти на свежий воздух. Перед ней мерцали и переливались огни города, а за ними виднелась темная пустыня — как огромный хищник, ждущий момента для нападения. Молодая женщина остановилась у перил, зачарованная зрелищем.
Она поймала себя на том, что происходящее интригует и возбуждает ее. Шеридан никогда раньше не видела пустыню, не посещала арабские страны со всеми атрибутами сказок «Тысячи и одной ночи» — дворцами и минаретами, дюнами, верблюдами, местными жителями в национальных одеждах. Все дышало экзотикой, которую Шеридан хотела исследовать.
До ее ушей донесся звук шагов, и она обернулась в испуге, не зная, как объяснить свое присутствие в этой комнате охраннику или кому-либо еще.
Несмотря на сумрак, Шеридан узнала стоящего перед ней мужчину с полувзгляда. Практически обнаженный, Рашид аль-Хассан выглядел как манекенщик из реклам нижнего белья — рельефные мышцы, золотистая кожа. Шеридан подумала, что мужчины не имеют права выглядеть настолько привлекательно без фотошопа.
— Что вы тут делаете, мисс Слоан? — поинтересовался он строго.
Холодный тон моментально остановил волну возбуждения, которая начала было растекаться по телу Шеридан. Мозг кричал: «Беги!», но ноги не слушались. К тому же Рашид стоял между ней и выходом…
Шеридан задержала дыхание и туго запахнула халат, словно он мог защитить ее от гнева в темных глазах короля. Ей вспомнилось, как накануне вопросы о Рашиде напугали Фатиму. Возможно, в его характере было что-то темное, с чем она пока не сталкивалась.
— Дверь была открыта. Я хотела немного побыть на воздухе.
— Я не знал, что доступ к воздуху есть только в моих личных апартаментах.
— Простите. Я совсем не ориентируюсь во дворце.
Он не двигался с места. Шеридан велела себе не опускать взгляд ниже его подбородка, но у нее не получалось.
— И вы решили побродить по нему ночью, открывая случайные двери?
— Да. Я еще не перестроилась на местное время. Спать не хочу, а заняться нечем. У меня и в мыслях не было вас беспокоить.
Рашид вышел на балкон, встал у перил рядом с Шеридан.
— Вы меня не побеспокоили. Я не спал.
— Попробуйте пить на ночь горячее молоко. Говорят, оно помогает при бессоннице. — Шеридан поняла, что тараторит неведомо что, выдавая свою нервозность. Этот мужчина явно не был любителем бессмысленной женской болтовни.
— Я мало сплю. И терпеть не могу горячее молоко.
— Я тоже его не люблю, но слышала, что этот способ и правда работает.
Инстинкт самосохранения подсказывал Шеридан, что сейчас самое время сбежать, любопытство удерживало ее на месте. К тому же рядом с Рашидом она испытывала целую гамму интересных эмоций.
— В ясный день отсюда видно залив. — Он показал рукой. — А в том направлении — дюны Кирийской пустыни. Там есть довольно гиблые места. Никаких источников воды на многие километры. Днем людям угрожает тепловой удар, а ночью — переохлаждение.
— Неужели в наше время еще остались места, куда нельзя провести воду?
— Можно, но овчинка не стоит выделки. Там никто не живет, разве что кочевники проходят время от времени.
— Вы там были?
— В детстве, — сказал Рашид после паузы. — Мы останавливались в оазисе на полпути. Как будущий король, я должен был посетить все уголки страны.
Шеридан не могла представить, как кто-то решился взять с собой ребенка в место, которое описал Рашид.
— Я никогда раньше не бывала в пустыне. И вообще нигде, кроме Карибских островов.
— Считайте, что вы приехали в отпуск.
— Если честно, я даже в отпуске не лежу среди подушек целыми днями. Конечно, с телевизором и Интернетом гораздо лучше, но мне нужно больше движения.
— Мисс Слоан…
— Пожалуйста, называйте меня Шеридан. — Ее передергивало каждый раз, когда она слышала формальное обращение. Хочет Рашид или нет, ему придется перестать обращаться с ней как с незнакомкой. Несмотря на то что предполагаемый общий ребенок не был результатом физической близости, связанные с этим фактом переживания носили глубоко интимный характер.
— Шеридан. — Ее имя на губах Рашида звучало невероятно сексуально. — Я понимаю, как вам трудно, потому что и мне нелегко.