Линн Харрис – Спроси мое сердце (страница 8)

Рашиду в последний момент удалось поймать «да», готовое соскользнуть с языка. Его поразило, что первым побуждением было согласиться непонятно зачем проводить время с этой женщиной. Он этого не хотел, даже несмотря на то, что долго не мог выкинуть из головы их поцелуй. Причиной тому он считал затянувшееся воздержание — и ничего больше.

Тем не менее Рашид не собирался удовлетворять свой сексуальный голод с Шеридан. Этот путь вел к бесконечным осложнениям.

— Я не думаю, что это необходимо. У меня много дел и очень мало времени.

— Необходимо, поверьте. — В голосе Шеридан звучала обида, которую он не понимал.

Рашид не позволил себе проявить слабость. Шеридан была ему чужой — живым сосудом, в котором, возможно, рос его наследник. Она заслуживала заботы и внимания только в этом качестве.

— Я дал ответ, — сказал король, выходя из комнаты. — Он не подлежит обсуждению.

Глава 5

Шеридан не понимала, почему ей так больно смотреть, как он уходит. Она не испытывала к Рашиду теплых чувств, скорее наоборот, но молодой женщине было трудно смириться с тем, что ее мирную инициативу отвергли. Судя по всему, Рашид не желал знать, что собой представляет вероятная мать его ребенка, и сам намеревался оставаться для нее тайной за семью печатями.

Шеридан не двинулась с места ни когда уборщики вернулись выметать остатки стекол, ни когда служанка Фатима пришла с какой-то мазью для ее порезов. Молодая женщина думала о своем поведении — эмоциональном на грани безумия. Удивительно, но это сработало. Рашид явился, и ей удалось отвоевать у него некоторое количество свободы. Чем не повод для скромного триумфа?

Вот только она не понимала, как дошла до такого. Шеридан считала себя добрым человеком. Она любила общаться с людьми и старалась видеть во всех только хорошее. До знакомства с Рашидом ей было трудно представить, на какой почве растут неприязненные отношения. Разумеется, Шеридан случалось злиться на людей — например, на Энни за слабость характера. Но такие вспышки всегда заканчивались угрызениями совести и гнетущим чувством вины. Энни не имела возможности как следует социализироваться, заслужить популярность у сверстников, научиться заводить друзей. А сейчас природа отказывала ей в ребенке. Как можно сердиться на кого-то, кому так не везет? Однажды, будучи подростком, Шеридан возмутилась из-за того, что мама не пустила ее на вечеринку, куда не пригласили Энни. Мама сказала: «Энни не такая, как ты, Шери. Мы все должны за ней присматривать, оберегать ее».

Шеридан запомнила эти слова как заповедь, но потом не раз задавалась вопросом, не навредили ли они Энни своей опекой. Может быть, она не выросла бы настолько беспомощной, если бы ее вынудили хотя бы изредка проявлять самостоятельность. Но привычка присматривать за сестрой стала второй натурой — даже сейчас Шеридан чувствовала, что должна позвонить Энни вместо того, чтобы эгоистично думать о себе.

Она не сразу заметила, что в комнате появились еще какие-то люди, которые мелодично переговаривались на арабском, мерили оконные рамы, записывали что-то в блокнот. Шеридан не удалось посмотреть за процессом установки нового стекла, потому что портнихи пробудили ее от транса и увлекли в спальню — рассматривать рулоны тканей и готовые платья на передвижной вешалке.

— Эта ткань вам нравится, мисс? — спросила девушка, которая пришла с портнихами в качестве переводчицы.

— Определенно. — Шеридан с удовольствием провела рукой по персиковому атласу.

Разглядывая одежду портних, она испытала легкий стыд за сказанные Рашиду слова о черных покрывалах. Ей понравились их легкие длинные платья с вышивкой и бисером. Скромность покроя компенсировалась богатством декора, насыщенностью и многообразием цветов. Помимо нескольких образцов материала, Шеридан приглянулись два готовых платья, одно — коралловое, другое — лавандовое, подчеркнувшее цвет ее глаз. Старшая из портних пообещала, что их подгонят по фигуре за пару часов, а остальное будет готово завтра. Шеридан старалась не думать, при каких обстоятельствах ей может понадобиться обширный гардероб на время пребывания в Кире, успокаивая себя тем, что любой поворот лучше встречать подготовленной.

На пороге спальни портнихи едва не столкнулись с Фатимой, которая сопровождала двух мужчин, тащивших огромный плоскоэкранный телевизор в коробке. Еще один телевизор Шеридан обнаружила на стене в гостиной, где уже ничего не напоминало о недавно разбитом окне. Там же ее дожидались суперсовременный компьютер и стационарный телефон.

У Шеридан перехватило горло. Пока Рашид делал все, что обещал. Ей показалось, он был удивлен, что в апартаментах не оказалось электроники, и поспешил все исправить. Как бы это ни было мило с его стороны, Шеридан хотела большего: лучше узнать мужчину, который, вполне возможно, был отцом ее ребенка, убедиться, что у него имеются и положительные черты. Жаль, что Рашид упорствовал в намерении оставаться максимально несимпатичным.

Шеридан включила телевизор в гостиной — огромный экран, сразу сделавший комнату похожей на кинотеатр. Она едва не расплакалась, когда поймала международный новостной канал и услышала английскую речь. Чувство одиночества снова захлестнуло молодую женщину. Предположим, неделю такой жизни она выдержит, но как быть, если ее пребывание в Кире растянется на девять месяцев?

Шеридан хотелось выбраться из комнат, которые начинали давить на психику, пройтись, проветрить голову. Но поскольку у нее пока не было подходящей одежды, она решила не злить Рашида непослушанием, особенно после инцидента с окном. Рассерженный король все еще стоял перед внутренним взором Шеридан: в этот раз вместо гнева она увидела усталое раздражение человека, который с трудом терпит ее присутствие, повинуясь чувству долга. Шеридан не стремилась ему понравиться, однако ощущать отвращение с его стороны было обидно. Хотя и неудивительно. Рашид был высоким и красивым королем целой страны, а она — незначительной устроительницей праздников. Что интересного могучий лев может разглядеть в домашней кошке?

Шеридан налила чашку чая из оставленного Фатимой чайника, взяла с блюда булочку. Хотя ее все еще подташнивало время от времени, нужно было что-то съесть. Откусывая небольшие кусочки, она продолжала думать о странном отношении Рашида. Он всем видом демонстрировал, что она ему неприятна, но его поцелуй говорил о другом. Даже сейчас воспоминание заставляло Шеридан хотеть вещей, о существовании которых она практически позабыла. А тогда на какое-то мгновение ей показалось, что Рашид тоже зажегся, она чувствовала его голод и страсть. Это заставило Шеридан забыть о сопротивлении.

Да, и позволило Рашиду донести ее до машины, прежде чем она успела позвать на помощь. Он прекрасно знал, что делает. А она, оглушенная гормональным всплеском, не смогла ему помешать.

— Вам нужно что-нибудь еще, мисс?

— Вы замечательно говорите по-английски, Фатима. Давно работаете во дворце?

— Несколько месяцев.

— Хорошо знаете его величество?

— Нет, мисс. — Фатима покачала головой. — Король прожил много лет за границей. Я уже могу идти?

По ее умоляющему тону Шеридан поняла, что Фатима меньше всего на свете хочет говорить о Рашиде, и прекратила расспросы. Фатима буквально выскочила из комнаты, оставив ее одну.

Утомленный неприятными переговорами, Рашид был рад вернуться в свои апартаменты. Его отец прожил в этих комнатах тридцать семь лет, но молодой король сразу после вступления на престол велел стереть из интерьера все напоминания о его вкусах и пристрастиях. Рашид избавился от ковров и помпезной мебели, организовав пространство по-своему — чистые линии, простые легкие ткани, деликатная цветовая гамма.

Первым делом Рашид снял традиционный головной убор — куфию, от которой успел основательно отвыкнуть за годы добровольного изгнания. Затем взял телефон и не без колебаний набрал номер брата. Они уже не были так близки, как раньше, к тому же Рашид не любил признавать, что одинок и нуждается в общении.

— Я рад тебя слышать, Рашид, — сказал Кадир.

— И я тебя. Как ты? — Он посмотрел за окно, где оранжевое солнце плавно опускалось за дюны.

— Экстатически счастлив.

— Супружеская жизнь идет тебе на пользу. — Рашид постарался убрать из голоса нотки горькой иронии и не вполне преуспел.

Но Кадир пропустил это мимо ушей, списав на разницу мировоззрений счастливого женатика и убежденного холостяка.

— Согласен. Эмили держит меня в тонусе. Правда, она настаивает, чтобы я ел зеленую капусту. Говорит, что в ней много нутриентов или чего-то в этом роде.

— Это не большая цена за мир в доме. — К счастью, брат не видел, как Рашида передернуло от отвращения.

— Она делает из капусты зеленый смузи на завтрак. — Кадир вздохнул. — Я скучаю по домашним лепешкам и жареной баранине.

Рашид вспомнил вкуснейшие блюда Дарьи. Она пекла пироги по семейному рецепту — как на Урале, где родилась.

— Возможно, я могу помочь тебе расстаться с капустой и воссоединиться с бараниной. Мне нужно разместить штаб-квартиру «Хассан Ойл» в Кире. Я хочу, чтобы ты построил тут небоскреб.

Он практически слышал, как мысли Кадира устремляются в деловое русло.

— С радостью. Но ты же знаешь, я всегда готов приехать и просто так, если нужен тебе.