Линкольн Чайлд – Волчья луна (страница 22)
Ученый встал и начал мерить шагами комнату.
– Я прочел все документальные свидетельства, изучил все сообщения о случаях влияния луны. Я взялся за всестороннее изучение этой проблемы: психологическое, физиологическое и эволюционное. И хотя я мог доказать, что полная луна всегда производила необычное влияние, мне не удавалось выявить его причину. До тех пор пока я не столкнулся с сообщением о прилунении «Аполлона».
– Не понял? – услышав столь неожиданное заявление, Логан озадаченно нахмурился.
Фивербридж усмехнулся, видя замешательство Логана.
– Все нормально. Вам известно, разумеется, что, вернувшись с Луны, «Аполлон 11» доставил много образцов лунного грунта, упакованного в запечатанные металлические контейнеры, где поддерживались условия низкого лунного давления. Но когда астронавты приземлились, герметичность этих контейнеров нарушилась. Печати вскрылись. – Он подошел к ближайшему к Логану рабочему столу и, присев на него, продолжил: – И это далеко не все. Шесть раз команды «Аполлонов» возвращались с лунным грунтом в запечатанных контейнерах. И шесть раз, как они ни старались, герметичность нарушалась к тому времени, когда они достигали Земли. Не желаете ли предположить причину?
– Я даже не представляю, в какую сторону думать, – покачав головой, признался Логан.
– Пыль, – вновь рассмеявшись, произнес Фивербридж.
– Простите?
– Пыль! Лунная пыль. Видите ли, на Луне не бывает ветров. Там нет воды, нет эрозии… Луна не похожа на Землю, где скалы и булыжники становятся гладкими и округлыми благодаря абразии. Пыль на Луне – тоже пыль, но невероятно остра, как острие ножа. По сути, это измельченное в порошок стекло, крошечные осколочки. И пыль не только покрывает всю лунную поверхность, но также висит над ней, точно облачная завеса, достигая более чем пятидесятимильной высоты в лунной экзосфере. Она поднимается потоками – никто не знает конкретной причины, но некоторые допускают, что в данном случае применим принцип «фонтанной модели»: солнечная радиация выбивает электроны из атомов лунной пыли, придавая им положительный заряд и вызывая их подъем в своего рода солнечном ветре. В тринадцатом году НАСА даже запустило спутник – для исследования лунной атмосферы и пылевого окружения, для изучения, так сказать, пылевой атмосферы. Спустя шесть месяцев он намеренно врезался в темную сторону луны. Насколько мне известно, полученные данные до сих пор анализируются.
Оттолкнувшись от стола, ученый опять начал прохаживаться.
– Задайтесь вопросом: что такое лунный свет? Это просто видимое солнечное излучение, отраженное от луны, – однако, заметьте, отфильтрованное в этом странном облаке лунной пыли. В ходе дальнейшего анализа я обнаружил, что при соответствующих условиях данная лунная пыль изменяет
Фивербридж подошел к большому столу около дальней стены и поманил к себе Логана.
– Вот каковы начальные посылки рабочей гипотезы: воздействие этого особого, поляризованного лунного света, проникая в мозг, может вызывать необычные отклики: страх, возбудимость, агрессию. Но, как любому почтенному ученому, мне предстояло проверить данную гипотезу. А это означало воссоздание не только самого лунного света, но и лунного света, профильтрованного эквивалентом лунной пыли, исключительно в лабораторных условиях. И это оказался на редкость сложный и долговременный процесс… порой тормозившийся из-за моих собственных обид и поражений.
Ученый помолчал, пристально взглянув на Логана и оценивая, какое впечатление произвели его слова.
– Но затем я перебрался в эту самую лабораторию. И начал серьезно работать, воодушевленный новыми надеждами. Я начал с самого лунного света. Как вы, возможно, знаете, весь видимый свет обладает так называемой цветовой температурой, выражаемой в градусах Кельвина. Температуры, превышающие пять тысяч градусов Кельвина, связаны с холодными цветами. Солнце испускает свет, проникающий в нашу атмосферу, с температурой, близкой к шести тысячам градусов Кельвина. Луна, более теплая по цвету, имеет световую температуру около четырех тысяч. Пламя свечи, для сравнения, близко к тысяче восьмистам по Кельвину.
Он развернул высокую металлическую стойку с бочкообразной лампой, замеченной Логаном при первом осмотре этой лаборатории с фонариком.
– Этот осветительный прибор производит так называемый металлогалогенный свет. Уникальное текстурирование поверхностей специальных линз, линз Френеля, позволяет смягчать или затемнять по краям ровную освещенность: то есть создается в итоге свет, сходный в зрительном восприятии с лунным светом. Металлогалоген, вещество с молекулами галогена (йода) металла (ртути), производит свет в дуговой лампе вместо обычной лампы накаливания. Это высококачественные источники света… и ужасно дорогие. И вот этот исключительно хорош, – он погладил светильник размером с половину бочки моторного масла и плавно повернул его на стойке. – Цены доходят аж до двадцати тысяч долларов. Он оборудован мощной лампой, способной создать луч диаметром двенадцать футов, силой пятнадцать сотен фут-свечей практически на расстояние в семьдесят футов. Разумеется, я не собирался, по крайней мере в моих нынешних лабораторных исследованиях, использовать его в полную силу. Однако, как показывает строгий анализ, и неполной силы при надлежащей установке вполне достаточно для создания наибольшего приближения к качеству того света, что доходит с Луны на Землю.
Подойдя к ближайшему стеллажу, он взял оттуда большой пластиковый контейнер и поместил его на рабочий стол.
– После получения температуры, соответствующей лунному свету, мне потребовалось смоделировать эффект взаимодействия солнечных фотонов с пылевой атмосферой Луны, их отражение от лунной поверхности и повторное прохождение сквозь пыль, уже на пути к Земле. Это означало, во-первых, изучение специфической химической природы лунной пыли – которая была хорошо представлена в документах НАСА, – а затем применение определенных фильтров для ее воссоздания.
Разведя в стороны шторки лампы Френеля, Фивербридж открыл большой пластиковый контейнер, снял тонкую и круглую пластину из бледного матового стекла и поместил ее под линзу. Он повторил это действие второй и третий раз, добавляя разные фильтры. Потом повернулся к Логану.
– Здесь воссоздается лунный свет, прошедший сквозь пылевую атмосферу луны, каким его видели на Земле пятьсот лет назад.
– Почему именно пятьсот лет?
– Потому что наша атмосфера, доктор Логан, за несколько последних столетий успела насытиться продуктами сгорания ископаемого топлива, парниковыми газами и всем чем угодно.
– Иными словами, явления в рамках вашей гипотезы могло быть гораздо возможнее в прошлом, чем в наши дни.
– Именно так: в связи с этим в древних документах так много свидетельств очевидцев, описывавших странное или необъяснимое поведение в периоды полнолуния. А теперь, пожалуйста, смотрите внимательно. Я собираюсь воспроизвести эффект воздействия той самой полной луны. – Пройдя к дальней стене, Фивербридж взял одну из клеток с животными, вернулся и поставил ее на стол.
– Северные бурозубки, – пояснил он и, достав из-под стола пару толстых резиновых перчаток, надел их. – Они ядовиты, но как млекопитающие отлично подходят для нашего исследования.
Открыв клетку, он извлек оттуда поочередно двух тварей размером с морскую свинку, покрытых мягким серым мехом. Послушно и вяло они сидели на столе, очевидно, только что проснувшись.
– А теперь следите внимательно, – сказал Фивербридж, оттащив осветительную стойку от стола и встав прямо за ней.
– Не смотрите на эту лампу, – предупредила Лора, впервые за время отцовских объяснений подав голос, – только на бурозубок.
Пройдя к стене, она выключила верхний свет. Лаборатория мгновенно погрузилась во мрак. Через мгновение после второго щелчка загорелся светильник Френеля, его луч был направлен на сидевших на столе животных. Свет, как заметил Логан, был слабым и бледным, почти призрачно-желтым… точно как лунный свет.
Сначала ничего не происходило. Потом подопытные твари начали проявлять признаки беспокойства. Через несколько мгновений оно усилилось до возбуждения. Они начали бурно выражать недовольство, злобно повизгивая и настороженно кружа друг за другом. Внезапно одна тварь набросилась на другую, которая принялась отбиваться когтистыми передними лапками.
Доктор Фивербридж тут же вырубил лунный светильник. В тот же миг Лора вновь зажгла верхний свет. А животные мгновенно вернулись в свое полусонное, кроткое состояние.
– Итак? – вопросительно произнес ученый, посадив тварей в клетку и вернув ее обратно на стеллаж.
– Я… – начал Логан, сознавая, что у него нет слов. Все это было слишком необычно, слишком отличалось от того, что он ожидал увидеть. Он вдруг осознал правоту доктора Фивербриджа и его дочери: это новаторское, возможно, даже революционное исследование.