Линкольн Чайлд – Волчья луна (страница 20)
Джереми вновь помедлил, оценивая обстановку на местности. Пейс говорил, что огни и звуки доносились из старого сарая в глубине леса к югу от лаборатории. Он осторожно двинулся вдоль южной кромки деревьев, остановился, осознав, что луна вдруг выглянула из-за туч. Тогда он разглядел еле намеченную тропинку, уходившую в лес со станции. Жилой дом уже скрылся за постройками, и он, рискнув вновь включить фонарь, быстро заметил, в какую сторону изгибается лесная тропка. В лесу наблюдалось полное спокойствие, нарушаемое лишь шелестевшим листвой ветром да беспокойной возней собак… Однако… не слабый ли свет мелькает там вдали между деревьями? И не оттуда ли доносится тихое бормотание голосов: похоже, там разговаривают два человека? Логан пустился в путь по этой узкой тропе, пользуясь фонарем еще чаще, чем на участке станции или в чащобе. И вновь до него донеслись голоса: низкий, вроде бы мужской и более высокий – женский.
Неожиданно ветер сменил направление, и тут же тихий скулеж собак сменился яростным лаем: они почуяли его запах.
Впереди царила кромешная непроглядная тьма, и теперь уже Логан постоянно пользовался фонарем, направляя его луч на узкую извилистую тропку. Через минуту впереди между деревьями замаячили очертания какой-то постройки: длинное, низкое, обветшалое сооружение под жестяной крышей и, вероятно, с полудюжиной окон, закрытых чем-то вроде толстой подгнившей мешковины. Перед домом виднелся небольшой расчищенный от леса участок. Он не представлял, для чего изначально могла предназначаться такая постройка – может, спальный барак или общая столовая – и зачем ее соорудили прямо в лесу? Ясно было лишь то, что она выглядела таинственно темной и необитаемой.
Луч фонаря пробежал по всему зданию из конца в конец. Здесь ли находился источник света и голосов, о которых говорил Пейс? Вполне вероятно: именно здесь заканчивалась узкая тропа, около единственной двери этого барака.
Логан постоял, напряженно прислушиваясь, но тишину нарушало лишь отдаленное повизгивание собак. Он приблизился к двери и взялся за старинную ручку.
Дверь оказалась открытой. Он опустил ручку и, толкнув дверь, вступил внутрь. Закрыв за собой дверь, он осветил фонарем помещение.
Увиденное стало для него откровением. Вместо ожидаемой старой рухляди – столов и скамей, покрытых паутиной и мышиным пометом, – в этом ветхом бараке оборудовали небольшую лабораторию. Она казалась беспорядочно укомплектованной, но тем не менее приборы в ней выглядели еще более современными, чем в главной лаборатории, где трудились Лора Фивербридж и Пейс. Луч фонаря скользнул по автоклаву, центрифуге, двум видам сложных микроскопов, масс-спектрометру, прибору для ультрафиолетового просвечивания флуоресцирующих в свете или поглощающих свет объектов, аппарат, похожий на капиллярно-гелевый секвенсер ДНК, и много другой аппаратуры, незнакомой Логану. Дверь в дальней стене вела, видимо, в другое помещение, в котором он разглядел лишь узкую кровать. Как и в основной лаборатории, здесь имелись клетки для мелких животных – мышей, бабочек, гусениц, саламандр, – стоявшие на деревянном стеллаже. Очень большой в форме барабана светильник с защитной сеткой, выглядевший как оборудование фотолаборатории или киностудии, крепился к колесной стойке, но в комнате имелось и другое оптическое оборудование. Тем не менее все здешние научные приборы явно имели более узкую медицинскую специфику, чем в главной лаборатории.
Внезапно Логан застыл на месте. Луч фонаря замер, высветив две фигуры, тихо и недвижимо стоявшие в углу помещения. В одной из них он узнал Лору Фивербридж. Она держала в руке дробовик, нацеленный на Логана. Рядом с ней стоял пожилой мужчина, очень высокий и сухопарый, с бородой цвета перца с солью и копной белоснежных волос, фото этого мужчины Логан видел на лабораторном столе. Чейз Фивербридж. Отец Лоры – разбившийся насмерть во время прогулки полгода назад.
Мгновение все трое стояли как завороженные. Потом Лора медленно опустила дробовик.
– Доктор Логан, может, вы перестанете слепить нам глаза вашим фонарем? – спросила она.
Логан отвел луч в сторону. Послышался очередной отдаленный раскат грома.
Теперь Логан понял: внезапный лай собак насторожил эту парочку и они выключили свет, надеясь, что их никто не обнаружит. Но это было единственное, что он понял. Все остальное в этой ситуации казалось лишенным смысла.
Пожилой ученый глянул на него в рассеянном свете фонаря, на лице его помимо непонятного беспокойства отразились смешанные чувства смущения и удивления.
– Ты знакома с этим человеком, Лора? – произнес он низким и звучным голосом с еле заметным английским акцентом.
– Джереми Логан. Пару дней назад он заходил в лабораторию.
– Что ж, тогда, наверное, можно включить свет, – продолжил старик. – Нет смысла разговаривать в темноте.
– Отец? – Она вопросительно взглянула на него.
– А почему бы и нет? Если бы он привел с собой подмогу, то она была бы уже здесь.
Немного помедлив, Лора щелкнула выключателем. И лабораторию залил верхний свет.
Она с легкой грустью улыбнулась Логану.
– После вашего ухода Кевин рассказал мне о необычном характере вашей научной работы. И я даже подумала, не пересекутся ли вновь наши пути? Правда, не ожидала, что это случится здесь.
– А это вам зачем? – спросил Логан, кивнув на дробовик.
– Вы, верно, так шутите? После того что произошло с Марком?
– Да, вполне справедливо. Но это же ваш отец… верно? – Логан повернулся к мужчине. – Вы Чейз Фивербридж?
Пожилой ученый нерешительно помолчал, но потом медленно кивнул. Пронзительный взгляд его синих глаз, казалось, видел Логана насквозь.
– Если вы не возражаете, – сказал он, – я, пожалуй, присяду.
Подойдя к ближайшему рабочему столу, он опустился на лабораторный стул.
После минутного колебания Лора, видимо, приняла решение.
– По-моему, мне лучше объяснить вам эту ситуацию, – сказала она. – Похоже, у меня нет выбора. Либо объяснить… либо пристрелить вас.
– Я предпочел бы первый вариант, – обронил Логан.
По лицу пожилого мужчины скользнула призрачная улыбка.
– Лора, – сказал он, – в данных обстоятельствах, не думаешь ли ты, что будет лучше, если я сам…
– Нет, отец. Позволь мне сделать это, – не дав ему договорить, сказала она и судорожно вздохнула.
Потом, используя дуло дробовика, она молча предложила ему следовать за ней к выходу из дома.
Они вышли в холодную ночь. Лора тихо прикрыла за ними дверь, когда Логан включил свой фонарь. Она сделала несколько шагов в сторону поляны за углом дома, и он двинулся за ней. С главного участка не доносилось ни звука, и свет тоже не проникал между деревьями.
Потом вдруг жалобно взвыли собаки.
– Что это с ними? – спросил он.
– С Тоши и Мишей? По ночам я стала сажать их на цепь… если по округе бродит какой-то безумный медведь или волк, то мне не хочется, чтобы они столкнулись с ним. И, по правде говоря, они начали странно себя вести… как будто чуяли, что поблизости в лесу появилось какое-то незнакомое животное. Это единственная причина, которую я смогла придумать для объяснения их рычания и завываний после заката.
Она стояла, залитая тусклым лунным светом, покачивая в руках дробовик и собираясь с мыслями. Потом она решительно, даже вызывающе взглянула прямо на Логана.
– Послушайте. Я уже говорила вам, почему мы организовали здесь нашу лабораторию. Это не только идеальное место для наших исследований, но защита моего отца от безжалостной критики, которой подвергались его труды. Все это правда. Но этого оказалось недостаточно. Даже здесь критика доставала нас… через Интернет и электронную почту. Мой отец очень гордый человек… но в то же время беспокойный и уязвимый. Несмотря на весь свой надменный вид, он всегда был болезненно чувствительным. После нашего прибытия сюда его смятение продолжало усугубляться. Возможно, вернее будет сказать, что его состояние значительно ухудшилось. Я знаю, доктор Логан, что вы можете меня понять, поскольку, насколько я представляю, и сами вкусили это… одно дело столкнуться с неприятием, но совсем другое стать объектом презрения, даже осуждения от коллег, которым следовало бы поддержать его. А потом он опубликовал те две последние статьи… но сделал это преждевременно, издав их без моего ведома, давая в тексте многочисленные обещания, не подкрепленные, однако, научными обоснованиями и соответствующими экспериментальными данными. Подозреваю, что он хотел лягнуть своих очернителей, пытаясь доказать свою правоту. Но результат получился противоположный тому, на который он рассчитывал, – его подвергли еще более суровому осмеянию. И вот тогда он… попытался покончить с собой.
– Что? – изумленно произнес Логан. – Здесь?
Она кивнула.
– Я зашла в этот барак, когда он собирался повеситься. Опоздай я на пять минут, и уже ничего нельзя было бы исправить. Пока я обрезала веревку, он говорил, что я зря стараюсь, что он просто найдет другой способ уйти из жизни. Я не знала, что еще можно сделать, – задумчиво пожевав губу, призналась она, – ведь я сама притащила всех в эту глушь… но, увы, этого оказалось недостаточно. У меня возникло чувство полной беспомощности. И вот однажды я отправилась погулять по любимым тропам Марка. Мне хотелось уйти подальше от лаборатории, спокойно подумать, попытаться придумать, что делать. И тогда-то все и случилось. Примерно в двух милях от лаборатории я заметила труп – человеческий. Он лежал на дне Краппова ущелья, возле водопада. Этому мужчине было лет шестьдесят или семьдесят… Точнее я не могла сказать, он слишком сильно разбился и потерял много крови. Должно быть, он упал совсем недавно. Жуткая картина, – она передернулась от воспоминаний, – но было ясно, что он свалился с обрыва. Вокруг него валялись обломки камней, а наверху я увидела уступ, с которого они отвалились. В ужасе я подумала, что надо связаться с полицией… но по некоторой причине… не связалась. Понимаете, меня осенила идея, уж не знаю, что меня надоумило… Но совершенно неожиданно я подумала, что возможно… только возможно… я нашла искомый выход из нашей аховой ситуации.