Линкольн Чайлд – Труп Гидеона (страница 2)

— Каковы его требования? — спросил Гидеон.

— Бессвязный бред. Он вооружен чем-то похожим на Кольт .45 калибра. Он уже выстрелил пару раз для демонстрации. Хотя мы не уверены, что он знает, как им использоваться. У вас есть какие-нибудь сведения о его предыдущем опыте владения оружием?

— Так сразу не могу вспомнить, — сказал Гидеон.

— Расскажите мне о нем.

— Социально неполноценный. У него было совсем немного друзей, и он первоклассно выносил им мозг рассказами о своей неблагополучной жене, которая попила у него достаточно крови. Он был недоволен своей работой, говорил о желании стать писателем. В конце концов, он обрел новую веру.

— Он хорошо справлялся со своей работой? Умный?

— Компетентный, но не блестящий. Что касается мозгов, то он более сообразительный, чем, скажем, среднестатистический агент ФБР.

Повисло молчание. Фордис переварил услышанное, но никакой реакции от него не последовало.

— В обзоре говорилось, что этот парень разрабатывал ядерное оружие в Лос-Аламосе. Это правда?

— Более-менее.

— Как вы думаете, есть вероятность того, что у него при себе есть взрывчатка?

— Хотя он и работал с ядерным оружием, но мог испугаться даже фейерверка. Что касается взрывчатки — я искренне сомневаюсь в этом.

Фордис неотрывно наблюдал за Гидеоном, продолжая расспрос:

— Он думает, что все здесь присутствующие — правительственные агенты.

— Вероятно, он прав.

— Мы надеемся, что он сможет довериться кому-то из своего прошлого. Например, вам.

Из-за своей спины Гидеон услышал длинный поток слов, сказанных в мегафон, затем прозвучал искаженный крик — слишком далекий, чтобы можно было что-то разобрать. Он повернулся на звук.

— Это он? — спросил он с недоверием.

— К сожалению, да.

— Зачем мегафон?

— Он отказывается разговаривать по сотовому или по стационарному телефону, сказал, что через них мы еще больше подвергнем радиации его голову. Так что остался только мегафон. Он выкрикивает свои ответы через дверь.

Гидеон снова повернулся в направлении звука.

— Я готов помочь, как только скажете.

— Позвольте мне преподать вам краткий курс проведения переговоров в ситуациях с заложниками, — сказал Фордис. — Главная идея заключается в том, чтобы создать ощущение нормальности, снизить напряжение, отвлечь, затянуть переговоры. Привлеките его внимание к заложникам, стимулируйте его человечность. Это понятно? Для нас цель номер один — заставить его освободить детей. Попытайтесь выведать, что он хочет получить, и мы попытаемся обменять на это детей. Следите за мыслью?

Со стороны казалось, что агент сомневается в Гидеоне и его способностях так быстро усваивать эти основные положения.

Гидеон кивнул, сохраняя нейтральное выражение лица.

— Вы не имеете права соглашаться на его требования. Вы не можете давать ему какие-либо обещания. Понятно? Все должно согласовываться с командиром. Если он что-то попросит, будьте благожелательны, но скажите, что вы должны переговорить с начальством. Это важная часть процесса, так как замедлит ситуацию в целом. И если он что-то хочет, а в ответ получит «нет», то в его глазах за этот отказ будете виноваты не вы. Суть в том, чтобы вымотать его, сбить запал, заставить сомневаться.

Гидеон с удивлением обнаружил, что в общей сложности согласен с наставлениями.

Подошел полицейский с пуленепробиваемым жилетом.

— Вам необходимо надеть его, — заметил Фордис. — При любом исходе, мы попытаемся свести риски к минимуму. К тому же мы поместим вас за экран из пуленепробиваемого оргстекла.

Ему помогли снять рубашку и надеть жилет, затем подогнали его по размеру, подтянув ремни, и закрепили на нем невидимый наушник и беспроводной микрофон. Одеваясь, он слышал за спиной, как мегафонная речь переговорщика полиции чередуется с истерическими, бессвязными ответами Чолкера.

Фордис сверился со своими часами.

— Последние сводки? — спросил он у полицейского.

— Парню все хуже. Командир думает, что в ближайшее время нам придется перейти к завершающей фазе.

— Черт, — Фордис покачал головой и повернулся к Гидеону. — Еще одно: вы будете работать по сценарию.

— Сценарию?

— Наши психологи уже разработали его. Мы будем передавать каждый вопрос вам в наушник. После чего вы озвучите его, а затем подождете, пока он ответит, чтобы в свою очередь получить ответ от нас.

— Значит, в целом я вам не нужен. Только в качестве фасада.

— Вы все правильно поняли. Вы всего лишь фасад прикрытия.

— Тогда к чему была лекция о ситуации с заложниками?

— Для того чтобы, вы понимали, что происходит и почему. И если разговор станет слишком личным, вам, вероятно, придется немного поработать с ним напрямую. Не говорите слишком много и не давайте обещаний. Войдите к нему в доверие, напомните ему о вашей дружбе, заверьте его, что все будет хорошо, что все его требования будут рассмотрены с максимальной тщательностью. Успокойте. И ради Бога, не оспаривайте его заблуждения.

— Звучит разумно.

Фордис окинул его долгим оценивающим взглядом, после чего исходящая от него враждебность несколько смягчилась.

— Мы проделывали подобное бесчисленное число раз, — последовала небольшая заминка. — Вы готовы?

Гидеон кивнул.

— Да, давайте начнем.

3

Фордис провел Гидеона через последний ряд ограждений к передней линии бетонных барьеров, бронированных машин и щитов из плексигласа. Броня под рубашкой ощущалась громоздкой и чуждой.

Со своей нынешней позиции Гидеон теперь мог ясно разобрать мегафонную речь.

— Рид, — говорил спокойный и доброжелательный электронный голос, — твой старый друг здесь и хочет побеседовать с тобой. Его зовут Гидеон. Ты же не откажешься с ним поговорить?

— Бред сивой кобылы! — прозвучал ответ, произнесенный почти бессвязным криком. — Я не хочу ни с кем разговаривать!

Бестелесный голос исходил от слегка приоткрытой входной двери. Все шторы были задернуты, за ними не представлялось возможным никого разглядеть: ни заложников, ни Чолкера. В наушнике Гидеона раздался хриплый голос.

— Доктор Кру, вы меня слышите?

— Слышу.

— Я — Джед Хаммерсмит, и я нахожусь в одном из фургонов. Извините, что мы не можем встретиться с вами лично. Я буду давать вам указания. Слушайте меня внимательно. Правило первое: вы не должны отвечать мне, когда я говорю с вами через наушник. Когда вы окажетесь в его поле зрения, то ни в коем случае не должны показывать, что общаетесь с кем-то еще. Вы будете говорить только с ним. Понимаете?

— Да.

— Вы лжете! Все вы! Заканчивайте этот цирк!

Гидеон ощутил озноб. Казалось, что это был не тот Чолкер, которого он знал. И все же это был его голос, только искаженный страхом и безумием.

— Мы хотим вам помочь, — увещевал мегафон. — Скажи нам, чего вы хотите…

— Вы знаете, чего я хочу! Прекратите похищения! Остановите эксперименты!

— Я собираюсь через вас задавать вопросы, — произнес спокойный голос Хаммерсмита в ухе Гидеона. — Мы должны действовать быстро — дела плохи.

— Я это вижу.

— Клянусь Богом, я вышибу ему мозги, если вы не перестанете досаждать мне!

Из дома донесся придушенный крик и плач женщины. И поверх этого Гидеон услышал высокий вопль ребенка. Этот звук пробрал его до мозга костей. Его собственные детские воспоминания — его отец, стоящий в каменном дверном проеме, маленький Гидеон, бегущий по зеленой лужайке к нему — всплыли в его сознании сильнее, чем когда-либо. Он отчаянно попытался прогнать их, но каждый взрыв мегафона снова воскрешал злосчастные образы.

— Ты тоже в этом замешана, сука! — кричал Чолкер на кого-то, находящегося рядом с ним. — Ты даже не его жена, ты просто еще один агент. Это все дерьмо, все это. Но я не поддамся снова! И не желаю больше это все терпеть!