Линкольн Чайлд – Кабинет доктора Ленга (страница 59)
Колдмун проглотил комок, потом смочил пивом внезапно пересохший рот.
– Так чего же он от тебя хочет?
– Есть там некто доктор Ленг. Енох Ленг. Это он похитил и убил старшую сестру Констанс. Но ты же ее знаешь, она наверняка собирается отрезать Ленгу яйца, а потом скормить их ему же под beurre blanc[136].
Колдмун поморщился. Он понимал, что никогда не забудет, как Констанс, покрытая грязью и кровью, с холодным спокойствием вышла из завесы порохового дыма, оставив позади склеп с мертвыми телами.
– Ага, могу себе представить. Значит, он хочет ее остановить?
– Нет, – ответил д’Агоста. – Он хочет убедиться, что у нее все получится. Ленг – единственный человек в мире, во всех мирах, с которым мне бы не хотелось скрестить шпаги. Вот Пендергаст и пытается ей помочь, но так, чтобы она не узнала… И попросил меня стать его напарником.
– Господи! А твоя жена что-нибудь знает?
– Ничего. Только то, что я взял отпуск и собираюсь помочь Пендергасту в каком-то личном деле. Она хотела провести отпуск вместе со мной… У нас с ней сейчас черная полоса. И ей не очень нравится Пендергаст, она считает, что он плохо на меня влияет и помогать ему – верный путь в могилу. Я не стал рассказывать ей, что он задумал, и она вскипела и уехала к матери.
– У нее были причины.
Д’Агоста печально улыбнулся:
– Дело в том, что я многим обязан Пендергасту. Но и Лоре тоже. А идея насчет того, чтобы отправиться в прошлое… – Он на мгновение замолчал. – Пендергаст сказал напрямик, что у нас изрядные шансы не вернуться назад. Я просто не знаю, что делать. И до сих пор не решил.
Затянувшееся молчание нарушил Колдмун:
– В таком деле никто не даст тебе совет. Ты ведь и сам все понимаешь, правда?
– Да, – сказал д’Агоста. – Вот черт!
– Пендергаст не любит полагаться на других. Он ни за что бы не попросил помощи без крайней необходимости.
Д’Агоста медленно кивнул.
Наступило долгое молчание, и Колдмун вдруг кое-что понял: несмотря на мучительные колебания, в глубине души д’Агоста уже принял решение. А значит, лучшее, что может сделать Колдмун, – поддержать своего друга и пожелать ему удачи.
– Еще вот что, – сказал Колдмун. – Пендергаст попросил тебя. Не меня. И не кого-нибудь другого. Это большое одолжение… Но как ты можешь ему отказать?
– Верно.
Колдмун встал.
– Мне пора за вещами.
– Береги свою задницу там, в Эквадоре. И не беспокойся за эту сторону. Я уже ввел Вейбранда в курс дела.
– Следующий раз пьем за мой счет, – пообещал Колдмун. – У нас обоих найдется что рассказать.
Д’Агоста кивнул.
– Мне на север, – сказал Колдмун. – Проводить тебя до метро?
– Нет, спасибо, – ответил д’Агоста и достал телефон. – Нужно написать Лоре, что я какое-то время буду вне доступа. Это разъярит ее еще сильнее.
Колдмун остановился и положил руку на плечо д’Агосты.
– Taŋyáŋ ománi[137], напарник, – сказал он, потом развернулся и вышел из бара в теплый летний вечер.
60
Мэри уселась за письменный стол и придвинула к себе лист кремовой бумаги. Затем взяла ручку с золотым пером, обмакнула в чернильницу и принялась писать сестре, от усердия прижав язык к верхней губе. Она тщательно выводила рукописные буквы, стараясь не поставить кляксу и мучаясь над грамматикой. Ей очень хотелось, чтобы письмо получилось идеальным, чтобы доктор мог гордиться ею, а вдохновленная старшей сестрой Констанс когда-нибудь написала бы еще красивее, чем она сама.
Неужели она очнулась только вчера, окончательно проснулась и поняла, что находится на излечении у доктора Ленга? Временами ее все еще клонило в сон, но уже удавалось подняться и пройтись по комнате, не ощущая головокружения. Она была так благодарна доктору: он нашел Констанс и Джо, и по его просьбе знакомый судья приказал освободить брата из Блэквелла. А потом он пристроил их к бездетной семейной паре, благословленной достатком, и теперь оба снова пойдут в школу. К сожалению, она не могла увидеться с ними прямо сейчас, но понимала, что им нужно сначала освоиться в новой жизни. И конечно же, ей самой сначала нужно поправиться. Но доктор обещал, что это ненадолго. Все это ненадолго.
Она отложила письмо, тщательно промокнула, как учил отец, взглянула на результат и огорчилась. Там и сям кляксы, строчки совсем не такие ровные, как должны быть, а некоторые слова выглядят как-то неправильно. Но ей хотелось закончить как можно скорее, поэтому она аккуратно сложила письмо, положила в конверт, написала сверху «Для Констанс Грин» и заклеила, оставив на столе, чтобы Манк потом забрал его.
Мэри хотела написать еще и Джо, но на нее снова навалилась усталость, и она погрузилась в грезы о будущем. Грязные улицы, ухмыляющиеся мужчины, канавы со льдом – все это было так далеко, что казалось рассеявшимся кошмаром. Сначала она очнулась в этой прекрасной комнате, и все ее заветные мечты сбылись: доктор не только спас Джо и Констанс, но и нашел им новую семью, где они будут счастливы и окружены заботой. Похоже, после стольких невзгод и мучений Бог наконец обратил на них внимание. Она снова ощутила благодарность к доктору и даже немного симпатии к забавному слуге Манку с его шишковатым лбом и привычкой кланяться и шаркать ногами.
Седьмого января. Так обещал доктор. Мэри не могла дождаться того дня, когда они наконец-то будут вместе, как прежде.
61
Армстронг Колдмун сидел в черном джипе, который подобрал его в аэропорту Кито посреди ночи под наблюдением Тома Торреса, американского атташе и сотрудника отдела международных операций ФБР в Эквадоре, следившего из укрытия за тем, чтобы все прошло гладко. Теперь Колдмун направлялся на север, в горную провинцию Имбабура, и мысленно в последний раз повторял все подробности своей фальшивой биографии.
Торрес проинструктировал его по телефону еще до вылета из Нью-Йорка. Атташе постарался объяснить всю сложность ситуации. Власти не соглашались на экстрадицию Рамона Армендариса-и-Уриаса, поскольку тот недавно приобрел эквадорское гражданство. Кроме того, Армендарис был очень богат и водил дружбу в самых верхах. Но при этом он отличался несдержанностью и бойким языком и сумел довести до белого каления начальника эквадорской полиции, вмешиваясь в политические вопросы и проливая крокодиловы слезы по поводу гонений со стороны государства. Поэтому местная полиция решила помочь американскому ФБР провести ловлю на живца, целью которой было заманить Армендариса обратно в Штаты.
Колдмуну предстояло доставить живца.
Раньше он не бывал в Эквадоре. Более того, это было его первое заграничное задание, поэтому он ощущал одновременно воодушевление и беспокойство, глядя в заднее стекло джипа. Машина поднималась по извилистой дороге, забираясь в Кордильеры, горный хребет, проходящий через самое сердце Эквадора. Хотя Колдмун прилетел с готовым прикрытием, Торрес оказал большую помощь по мелочам, посоветовав ему нарядиться в новый, с иголочки, костюм и полиэстеровый галстук. Колдмун должен был выдавать себя за Армстронга Витко, прямого потомка Бешеного Коня и зарегистрированного члена племени оглала-сиу. ФБР создало ему онлайн-след, включающий страничку в «Фейсбуке»[138] с записями на десять лет назад, доступное в сети генеалогическое древо, сведения о работе, кредитную историю и даже кое-какое криминальное прошлое. Колдмуна поразило, как быстро и ловко они состряпали буквально из ничего целую жизнь человека. С этой стороной деятельности ФБР и его отдела международных операций Колдмун был совершенно незнаком. Похоже, с тех пор, как он учился в академии, в области нелегальной работы многое изменилось, причем очень быстро.
Как предполагалось с самого начала, наживка должна была выглядеть достаточно весомой, чтобы заманить Армендариса в Америку, если он захочет осмотреть товар. А в придачу – стоить баснословно дорого и иметь железно достоверную историю, способную удовлетворить хорошо образованного коллекционера. В итоге из всех вариантов выбрали предложение самого Колдмуна – «счет зим» Бешеного Коня.
Колдмун размышлял об этом, сжимая в руках папку с искусно изготовленными фотографиями «счета зим» и поддельными документами, удостоверявшими происхождение шкуры. Джип тем временем свернул с шоссе и стал двигаться по узким дорогам, углубляясь в эквадорское высокогорье. Насколько Колдмун мог разглядеть в четыре утра, места были дикими, но живописными. Над горизонтом высились вулканы, покрытые льдом и снегом. Дорога проходила мимо множества крошечных деревенек – скоплений домов с белеными стенами и красными черепичными крышами.