Линкольн Чайлд – Голубой лабиринт (страница 40)

— В Городе Ангелов, — кивнул Пендергаст.

Фабио улыбнулся.

— Правильно, rapiz. Это место отличается от остального города. Прибыв, он убил здесь кого-то — какого-то бродягу, одиночку — украл его дом и его личность. Так он превратился в бразильского гражданина по имени Адлер двадцати одного года и с легкостью вписался в жизнь фавелы.

— Это так похоже на Альбана, — Пендергаст нахмурился.

На мгновение глаза Фабио сверкнули.

— Не суди его, cada, пока не услышал всю его историю. Пока не пожил в таком месте, как это, — и он вытянул руку так, как будто хотел обвести ею всю фавелу. — Он начал здесь свое дело, занимался импортом и экспортом, что давало ему возможность путешествовать по всему миру, — Фабио открыл бутылку пива, и сделал глоток. — В то время Городом Ангелов управлял бандит известный как О'Пунхо — Кулак — и его отряд. О'Пунхо получил свое прозвище за очень жестокие методы, которыми пользовался, чтобы истреблять своих врагов. Альбана — Адлера — не впечатлили О'Пунхо и его банда. Их дезорганизованные способы ведения бизнеса противоречили самому смыслу того, что было воспитано в нем. Тому, чему он обучался, чуть ли не с рождения. Правильно, senhor?

Он заговорщицки улыбнулся Пендергасту.

— Адлер развлекал себя, просчитывая, насколько было бы лучше, если б он участвовал в организации и работе фавелы, если бы он управлял ею. Но он не спешил реализовывать свои мысли, потому что на уме у него были более насущные планы. А потом все изменилось.

Фабио умолк. Пендергаст почувствовал, что мужчина выжидает, желая получить от своего слушателя какую-то реакцию.

— Вы, кажется, много знаете о моем сыне, — сказал он.

— Он был... моим другом.

Пендергаст не выказал на это никакой реакции.

— Альбан встретил девушку, дочь норвежского дипломата. Ее имя было Даника Игленд, но она была известна всем, как «Anja das Favelas».

— «Ангел Фавел», — перевел Пендергаст.

— Она получила это имя за то, что бесстрашно вошла в фавелы, чтобы обеспечивать их лекарствами, раздавать продукты и деньги и проповедовать образование и независимость угнетенных. Лидеры фавел, конечно, не доверяли ей. Но они должны были мириться с нею из-за ее огромной популярности среди своих граждан и ее могущественного отца. Даника произвела сильное впечатление на Адлера. Она обладала статью, смелостью и красотой, которая была очень... она была очень... — и Фабио сделал серию жестов, указывая на лицо Пендергаста.

— Нордической, — подсказал агент.

— Да, именно это слово. Но в то время, про которое я говорю, Адлер был занят другими делами. Он тратил много времени, проводя исследования.

— Исследования чего именно?

— Я не знаю. Но бумаги, которые он читал, были старыми. Научные и химические формулы. А потом он уехал в Америку.

— Когда это было? — спросил Пендергаст.

— Год назад.

— Почему он ушел?

В первый раз уверенный взгляд Фабио дрогнул.

— Вы явно не хотите рассказывать мне об этом, — осторожно прощупал почву Пендергаст. — Вы сказали, что у Альбана были планы. И эти планы были связаны со мной, не так ли? Месть?

Фабио ничего не ответил.

— Нет никаких причин сейчас это отрицать. Он собирался убить меня.

— Я не знаю подробностей, o senhor. Но, да, я считаю, что это как-то связано с... возможностью не просто убить вас. А что-то похуже. Он очень тщательно скрывал свои планы.

В последовавшей тишине послышалась череда металлических щелчков: один из охранников возился с винтовкой. Фабио продолжил рассказ:

— Когда Адлер вернулся, он изменился. Гора, казалось, упала с его плеч. Он направил свое внимание на две вещи: руководство фавелой и Даника Игленд. Она была старше него, ей исполнилось двадцать пять лет. Но он восхищался ею, его тянуло к ней. А ее к нему, — Фабио пожал плечами. — Кто знает, как эти вещи происходят, cada? Однажды они поняли, что влюблены.

Услышав последнее слово, Пендергаст резко выдохнул через нос, что прозвучало, как усмешка.

— Отец девушки узнал о ее работе в фавелах и решительно не одобрил ее, потому что опасался за ее жизнь. Она держала свой роман в секрете от всей своей семьи. Сначала Даника не спешила переезжать к Адлеру, но она провела много ночей в его доме, далеко от особняка своего отца, в закрытой общине в центре города. И тогда Адлер узнал, что Даника беременна.

— Беременна, — повторил Пендергаст вполголоса.

— Они втайне поженились. Между тем, Адлер стал одержим идеей захвата власти в фавеле. Он считал, что под его руководством она могла бы стать чем-то совершенно иным, перестать быть неорганизованными трущобами. Он верил, что может превратить ее в нечто экономичное, эффективное… и организованное.

— Я не удивлен, — отозвался Пендергаст. — Фавела была прекрасным местом, чтобы организовать и запустить в ней свой план по обретению господства. Это была неплохая замена тому, что было разрушено в городе Нова-Годой. Государство в государстве, лидером которого, разумеется, должен был быть он.

Глаза Фабио снова сверкнули.

— Я не знаю, что тогда происходило в его голове, senhor. Все что я могу сказать тебе, так это то, что за очень малое время он создал хитроумный план переворота в Городе Ангелов. Но кто-то передал его план О'Пунхо и его банде. Кулак знал, что Ангел Фавел была любовницей и женой Адлера, и он решил действовать. Однажды ночью он и его люди окружили дом Адлера и подожгли его. Сожгли его дотла. Сам Адлер в тот момент был далеко... но его жена и нерожденный ребенок погибли в огне.

Пендергаст ждал в тишине, чтобы услышать остальную часть истории, от которой его отвлекала и собственная боль. Последние слова о том, что жена Альбана и его нерожденный ребенок сгорели заживо, не выходили из его головы.

— Я никогда не видел такой всепоглощающей кровожадности, как у Адлера, — продолжил Фабио. — Притом, кровожадность эта была лишь внутри — внешне с ним, как будто, и вовсе ничего не произошло. Но я знал Адлера и мог прочесть, что все его существо стремится к мести. Он хорошо вооружился и направился к укрепленному комплексу О'Пунхо в одиночку. Я был уверен, что его убьют. Но там… там все было иначе. Он устроил там настоящую кровавую баню, и она была такой жуткой, что я никогда даже вообразить себе не мог ничего такого. Альбан убил Кулака и всех его прихвостней. В одну ночь он в одиночку уничтожил все руководство фавелы. От того комплекса кровь бежала вниз по уличному водостоку более чем на полмили. Это была ночь, которую фавела никогда не забудет.

— Естественно, — сказал Пендергаст. — Он пожелал превратить фавелу во что-то бесконечно большее — и бесконечно худшее — нежели то, чем она уже была.

На лице Фабио отразилось удивление.

— Нет. Нет, ты совсем не понял то, что я пытался тебе объяснить. Что-то в нем сломалось, когда его жена и ребенок были убиты. Я не говорю, что я смог понять его, но что-то внутри него изменилось.

Очевидно, Пендергаст продолжал буквально излучать недоверие, потому что Фабио продолжил с возросшей горячностью:

— Я считаю, причина крылась в добросердечности его жены и в том, какой жестокой была ее смерть. Все это изменило его. Он вдруг понял, что правильно и что неправильно в этом мире.

— Не сомневаюсь, — ответил Пендергаст с сарказмом.

Фабио встал из-за стола.

— Это правда, rapiz! И доказательство этого лежит сейчас вокруг тебя. Да, Адлер взял под контроль Город Ангелов. Но он переделал его. И переделал к лучшему! Больше нет той жестокости, наркотиков, голода, произвола банд. Конечно, для тебя фавела все выглядит неблагополучно. И, без сомнения, у нас все еще есть оружие — все виды оружия. Нам все еще нужно защищаться от грубого и бесчувственного мира: от конкурирующих банд, армий, коррумпированных политиков, которые тратят миллиарды на постройку футбольных и Олимпийских стадионов, в то время как люди голодают. В Городе Ангелов внутри все еще присутствует насилие. Но мы продолжаем идти по пути трансформации. Мы... — Фабио подыскивал слова, — мы заботимся о наших гражданах. Мы расширяем их возможности. Да, именно этот термин он использовал. Люди могут здесь жить свободными от коррупции, преступности, налогов и полицейского произвола, которые мешают остальному Рио. У нас все еще есть проблемы, но благодаря Адлеру ситуация улучшилась.

Внезапно Пендергаст почувствовал, что его начинают покидать силы. Перед глазами вдруг все поплыло, и боль пронзила все кости. Он сделал глубокий вдох.

— Откуда вы все это знаете? — спросил он, наконец.

— Ведь я был лейтенантом твоего сына в Новом Городе Ангелов. Я — человек, который стоял по его правую руку. Только Данника знала его лучше, чем я.

— И почему вы мне все это рассказываете?

Фабио опустился обратно на свое место и чуть помедлил, прежде чем ответить.

— Я сказал тебе, у меня есть долг. Три недели назад Адлер покинул фавелу во второй раз. Он сказал мне, что едет в Швейцарию, а затем в Нью-Йорк.

— Швейцарию? — вдруг встревожившись, переспросил Пендергаст.

— После смерти Даники Адлер — Альбан — заставил меня пообещать, что, если с ним когда-нибудь что-нибудь случится, я должен буду разыскать его отца и рассказать ему историю его спасения.

— Искупление! — догадался Пендергаст.

Фабио продолжил.

— Но он никогда не называл мне свое полное настоящее имя и не объяснял, как я могу связаться с тобой. Он пропал три недели назад... я больше ничего о нем не слышал. И теперь приехал ты, чтобы сказать мне, что он мертв, — Фабио сделал большой глоток пива из бутылки. — Я рассказал тебе эту историю, потому что он хотел, чтобы я это сделал. Теперь я выполнил свой долг.