Линкольн Чайлд – Голубой лабиринт (страница 39)

Похитители Пендергаста за время дороги не проронили ни слова. Винтовок они тоже не опустили. Пендергаст отметил, что автомобиль постоянно вез его вверх по склону, решительно продвигаясь по узким улочкам мимо строений, охватывавших фланги холма подобно разноцветным грибам.

Наконец «Хайлюкс» остановился у небольшого комплекса в самой высокой точке фавелы. Рядом показался еще один вооруженный дозорный. Он открыл импровизированные ворота из ограждающих цепей, пропуская пикап на небольшую стоянку. Все четверо мужчин вышли из машины, один из них жестом винтовки приказал Пендергасту сделать то же самое.

Агент вышел, щурясь от яркого дневного света. Бесконечное скопление покосившихся сараев и самодельных домов раскинулось внизу, на склоне, протягиваясь вдаль и, в конце концов, уступая место более упорядоченным улицам самого Рио и сверкающей голубой бухте Гуанабара. Стоящий же впереди комплекс включал в себя три одинаковых — с функциональной точки зрения — здания, отличавшихся от остальной фавелы лишь недавним ремонтом. Несколько больших рваных дыр в центральном здании были залатаны и перекрашены. Во дворе работал небольшой генератор. По крайней мере, дюжина кабелей различных цветов, наброшенных петлями, крепилась к различным точкам крыши.

Двое из мужчин жестом указали Пендергасту на вход в центральное здание. Он направился, куда ему приказали.

Внутри строение оказалось темным и прохладным, обстановку можно было охарактеризовать как спартанскую.

Стволами своих винтовок охранники протолкнули агента вперед по кафельному полу, провели через два лестничных пролета и довели до большого зала, переделанного в офис. Как и все остальное здание, это помещение было обставлено с почти монашеской аскетичностью. Какой-либо декор полностью отсутствовал. Наличествовал стол из какого-то неприметного дерева, вокруг которого стояли вооруженные охранники, и несколько жестких деревянных стульев. Единственной примечательной деталью было простое распятие, висевшее на одной из шлакоблочных стен. На противоположной висел плоский телевизор, транслировавший с приглушенным звуком футбольный матч.

За столом сидел мужчина примерно тридцати лет — смуглый, с непокорными вьющимися волосами. Нижнюю часть лица равномерно покрывала трехдневная щетина. Одет он был в шорты, майку и пару популярных в Бразилии сланцев «Хаваянас». На шее висела толстая платиновая цепочка, а на запястье красовались золотые часы «Ролекс». Несмотря на относительную молодость и неформальную одежду, он излучал уверенность и авторитет. Когда вошел Пендергаст, мужчина осмотрел его блестящими черными глазами и сделал большой глоток чешского пива из бутылки, стоявшей на столе. В следующий миг он обратил внимание на людей, похитивших агента, и заговорил с ними по-португальски. Услышав команду, один из них обыскал Пендергаста, забрал у него паспорт и бумажник и положил их на стол. Молодой мужчина лишь взглянул на них небрежным взглядом, явно не собираясь изучать документы своего заложника.

— Pasporte, — нахмурился он. — Sу isso? Это всё?

— Sim.

Пендергаста снова обыскали — на этот раз более тщательно. Нашли оставшуюся пачку реалов и положили ее на стол. Но когда они закончили, Пендергаст подбородком указал на подол своего пиджака — на что-то еще, что они пропустили.

Похитители поискали там и наткнулись на зашитый внутрь хрустящий сложенный лист бумаги. Выругавшись, один их них раскрыл выкидной нож и разрезал подол, откуда извлек фотографию. Это был один из снимков Альбана, сделанный уже после его смерти. Пендергаст слегка подретушировал его, чтобы сын на фото казался живым. Похитители развернули фотографию и положили ее рядом с бумажником и паспортом.

Стоило молодому мужчине рассмотреть снимок, по его лицу разом пробежались выражения от раздраженной скуки до удивления и шока. Он схватил фотографию и уставился на нее.

— Meu filho, — в который раз за этот день сказал Пендергаст.

Мужчина несколько секунд недоверчиво переводил взгляд с фотографии на агента, словно пытался найти соответствие. Теперь паспорт и бумажник, лежавшие перед ним на столе, наконец, привлекли его внимание. Он поднял вещи своего заложника и тщательно изучил их. В конце концов, он нарушил повисшую в помещении тишину, обратившись к одному из своих людей.

— Guarda a porta, — сказал он. — Niguen pode entrar [102].

Тот подошел к двери кабинета, закрыл и запер ее, а затем встал перед ней с оружием наперевес.

Человек за столом поднял взгляд на Пендергаста.

— Итак, — заговорил он с едва слышным акцентом на превосходном английском языке. — Ты и есть тот странный вооруженный человек, вошедший в Город Ангелов, одетый, как гробовщик, который бродил по округе и всем рассказывал, что ищет своего сына.

Пендергаст не ответил, продолжая молча стоять перед столом, слегка покачиваясь от принятых лекарств и усталости.

— Я удивлен, что ты выжил. Впрочем, возможно, тебя спасло твое безрассудство: дозорные решили, что никто в здравом уме не станет вот так соваться в Город Ангелов, поэтому решили, что вреда от тебя не будет. Но теперь, — он постучал пальцем по фотографии, — я понимаю, что ты вовсе не безвредный.

Мужчина взял паспорт и фотографию, после чего встал со своего места. Из-за пояса его шорт показался крупнокалиберный пистолет. Он обошел стол и с вызовом замер прямо перед Пендергастом.

— Ты плохо выглядишь, cada [103] — отметил он, по-видимому, принимая во внимание бледность Пендергаста и бисеринки пота, выступившие на его висках. Он еще раз посмотрел на паспорт и фотографию Альбана. — Тем не менее, удивительное сходство, — сказал он, обращаясь, скорее к себе, чем кому-либо еще. В молчании прошла минута. — Когда ты в последний раз видел своего сына? — спросил он.

— Две недели назад, — ответил Пендергаст.

— Где?

— Мертвым. На пороге моего дома.

Взгляд потрясения или боли — а возможно, смеси и того, и другого —проскользнул в глазах молодого человека, после чего выражение его лица на мгновение исказилось. Прошла еще минута, прежде чем он снова заговорил:

— И зачем ты здесь?

Короткая пауза.

— Чтобы выяснить, кто убил его.

Мужчина кивнул. По-видимому, эту причину он мог понять.

— И поэтому ты решил прийти сюда, в нашу фавелу и расспрашивать о нем всех и каждого?

Пендергаст прикрыл глаза ладонью. Его рука чуть подрагивала. Действие лекарств стало ослабевать, и боль начала возвращаться.

— Да. Мне нужно... знать, что он здесь делал.

Комната погрузилась в молчание. Наконец, мужчина вздохнул.

— Caralho, — пробормотал он.

Пендергаст ничего не ответил.

— И ты хочешь отомстить его убийце?

— Я ищу только информацию. Что произойдет после этого... я не знаю.

Казалось, мужчина на мгновение задумался над его словами. Затем он махнул рукой в сторону одного из стульев.

— Пожалуйста. Садись.

Пендергаст опустился на ближайший стул.

— Меня зовут Фабио, — продолжил мужчина. — Когда мои разведчики сообщили, что странный мужчина пришел в мой город, бормоча что-то о своем сыне, я даже не подумал об этом. Но когда они описали человека высокого, как каланча, с руками, похожими на нервных белых пауков, с кожей бледной, как мрамор и глазами, как серебряные ракушки — я был удивлен. Надеюсь, ты понимаешь, что я не мог убедиться в том, кто ты, никаким другим способом? Теперь я прошу прощения, что так грубо доставил тебя сюда, — он пожал плечами и пристально взглянул на Пендергаста. — То, что ты говоришь — правда? Трудно поверить, что кто-то мог убить такого, как он.

Пендергаст кивнул.

— Значит, он не напрасно опасался, — с тоской сказал человек по имени Фабио.

Пендергаст взглянул на него через стол. Он знал наверняка, как одевались наркобароны в Рио, как они жили, как они были вооружены. Он силился вспомнить слова полковника Азеведо: «Город Ангелов — это самая крупная, самая жестокая, и самая мощная из фавел. Наркобароны, которые управляют ею, не только самые безжалостные, но и самые бесстрашные люди на свете».

— Мне нужна информация, — сказал Пендергаст.

— И ты ее получишь. На самом деле, я просто обязан тебе ее дать. Я расскажу тебе историю. Историю твоего сына Альбана.

39

Вновь заняв место за своим столом, Фабио допил бутылку «Богемии» и отставил ее в сторону. Охранники немедленно заменили ее на новую. Фабио взял фотографию Альбана со стола, и слегка — почти ласково — коснулся ее кончиками пальцев. Затем он тяжело вздохнул, положил снимок обратно и серьезно посмотрел на Пендергаста. Тот кивнул, заявляя, что готов слушать.

— Когда ты в последний раз видел своего сына живым?

— Восемнадцать месяцев назад, в поселении Нова-Годой. Он скрылся в джунглях.

— Тогда я начну рассказ с этой самой точки. Во-первых, твой сын Альбан некоторое время жил с маленьким племенем индейцев в глубине тропических лесов Амазонки. Это был трудный для него период, и он провел его в процессе восстановления, и — как говорится это слово? — перегруппировке. У него были разработаны планы для себя, планы для всего мира. И планы для тебя, rapiz, — на этих словах Фабио заметно кивнул. — Альбану не потребовалось много времени, чтобы понять, что он не сможет реализовать все свои планы посреди джунглей. Поэтому он приехал в Рио и быстро растворился в нашей фавеле. Этого он достиг без труда. Ты не хуже меня знаешь, o senhor, что он был мастером маскировки и обмана. И он прекрасно говорил по-португальски, как и на множестве его диалектов. В Рио существуют несколько сотен фавел, но он сделал правильный выбор. И нашел идеальное место, чтобы укрыться, не боясь обнаружения.