Линкольн Чайлд – Голубой лабиринт (страница 36)

— Фавелы, — повторил Пендергаст.

— Да, сеньор Пендергаст. Вы слышали о них? Они считаются одной из самых больших социальных проблем нашей страны. Можно даже сказать, социальных бедствий. Это укрепленные трущобы под управлением наркоторговцев, отрезанные стенами от остальной части города. Вода и электричество в фавелы поступают незаконно из общих сетей. На территории этих трущоб имеет силу только закон, прописанный непосредственно там. Они чтут свою собственную железную дисциплину, защищают свои границы, убивают членов конкурирующих банд, притесняют своих обитателей. Можно сравнить фавелы с продажными мелкими удельными княжествами, своеобразными государствами внутри государства. В фавелах нет ни полиции, ни камер видеонаблюдения. Если человеку нужно затеряться, залечь на дно, проще всего ему это сделать именно там, и многие именно так и поступают. Еще несколько лет назад, существовало огромное количество фавел, разбросанных вокруг Рио. Но скоро грядут Олимпийские игры, и правительство решило разобраться с этой проблемой перед столь важным мероприятием. BOPE[77] и UPP[78] начали проводить последовательные зачистки фавел и восстанавливать в них мир. Операция будет продолжаться, пока останутся фавелы, требующие вмешательства, — Азеведо вдруг замешкался. — Зачистке подвергнутся все, кроме одной. Единственной, которую ни военные, ни UPP не тронут. Она называется «Cidade-dos-Anjos». Город Ангелов.

— И почему к этой зоне у правительства особое отношение?

Полковник мрачно улыбнулся.

— Город Ангелов — это самая крупная, самая жестокая, и самая мощная из фавел. Наркобароны, которые управляют ею, не только самые безжалостные, но и самые бесстрашные люди на свете. Более того: в прошлом году, они захватили военную базу и скрылись с тысячами единиц оружия и боеприпасов. Унесли пятидесятикалиберный пулемет, гранаты, РПГ, минометы, гранатометы и даже ракеты класса «земля-воздух».

Пендергаст нахмурился.

— Причина особого отношения к этой зоне для меня звучит, как еще более веское основание для зачистки…

— Вы смотрите на ситуацию со стороны. Фавелы ведут войну только друг с другом, но не с населением в целом. Стоит нам вторгнуться в Город Ангелов, и начнется настоящая кровавая бойня, которая повлечет огромные потери среди военных и полицейских. Ни одна другая фавела не рискнет бросить вызов Городу Ангелов. Со временем остальные фавелы просто перестанут существовать, и многие это понимают. Так к чему нарушать естественный ход вещей? Лучше иметь врага, которого знаешь, чем врага, которого не знаешь.

Пендергаст вздохнул.

— Интересующий нас человек полтора года назад исчез в джунглях, — сказал он. — Но я сильно сомневаюсь, что он долго оставался там.

— В таком случае, мистер Пендергаст, — вмешался агент ЦРУ, — похоже, у нас есть один из возможных ответов на вопрос, как именно ваш мистер Тапаньес Ландберг сумел остаться невидимкой.

На лице Смита мелькнула тень слабой улыбки.

Пендергаст кивнул и поднялся.

— Благодарю вас, джентльмены.

Полковник Азведо окинул его оценивающим взглядом.

— Сеньор Пендергаст, я боюсь предположить, каков будет ваш следующий шаг.

— Мои дипломатические инструкции запрещают мне сопровождать вас, — заметил агент ЦРУ. В ответ Пендергаст просто кивнул и направился к двери.

— Если б вы направлялись в любую другую зону, мы могли бы обеспечить вам военный конвой, — с досадой сказал полковник. — Но не в случае с этой фавелой. Единственное, что я могу для вас сделать, это дать простой совет: уладьте все свои делапрежде, чем войдете туда.

35

Пендергаст — все еще в уличной одежде — лежал на огромной кровати в своем номере в отеле «Копакабана Палас». Комнату, несмотря на полуденный час, окутывал тяжелый полумрак. За закрытым на ставни окном слышался едва различимый шум прибоя с пляжа Копакабана.

Лежа неподвижно, Пендергаст чувствовал, как его то и дело охватывают волны сильной, почти парализующей дрожи. Они накатывали раз за разом со все большим рвением. Он сильно зажмурился и сжал руки в кулаки, пытаясь с помощью силы воли заставить это внезапное наваждение исчезнуть. Через несколько минут сильнейшая дрожь начала уменьшаться, однако не прошла полностью.

— Я справлюсь с этим, — прерывисто прошептал Пендергаст, стараясь увериться в своих силах.

Когда он только начал замечать симптомы отравления, в нем еще теплилась надежда, что эффект эликсира его предка можно обратить вспять. Не найдя решения в прошлом, он принялся искать в настоящем, все еще веря в возможность раскрыть замыслы своего мучителя. Но чем глубже он постигал коварные сложности построенного заговора, созданного с целью отравить его… чем чаще размышлял об истории своего предка Иезекииля и его обреченной жены, тем больше понимал, что его надежды на исцеление были жестоким самообманом. Теперь у него не осталось никаких иллюзий. Он знал, что времени у него мало. Единственное, что заставляло его держаться на плаву — это жгучая потребность довести до конца это расследование, которое, скорее всего, станет его последним делом.

Он заставил свой разум снова вернуться к вопросам утреннего совещания. «Если предположить, что этот человек все это время находился в Бразилии, то было только два места, где он мог скрываться: джунгли… или фавелы», — сказал полковник об Альбане.

Пендергаст невольно вспомнил напутственные слова своего сына, которые тот произнес полтора года назад, отправляясь — нагло и неспешно — в гущу бразильских джунглей: «У меня впереди долгая и увлекательная жизнь. Как говорится, весь мир у меня в руках. И я обещаю, что со мной он станет намного более интересным». Пендергаст не мог забыть образ сына в день расставания, вспоминал каждую деталь той встречи, воскрешая ее во всех подробностях, насколько позволяли его интеллектуальные возможности.

Он понимал, что какое-то время из тех восемнадцати месяцев его сын провел в джунглях Бразилии — Пендергаст своими глазами видел, как Альбан растворился в непрерывной череде деревьев. Но, как он уже говорил полковнику, при этом он был совершенно уверен, что Альбан не остался в джунглях надолго. И дело было не в трудностях выживания — ему попросту было нечем там заняться, нечем себя развлечь, и, что самое главное, негде было бы спланировать всю эту сложную схему. Нет, он, разумеется, не вернулся в свой родной Нова-Годой (который ныне находился под властью правительства Бразилии под видом объекта с военным режимом) — для Альбана там уже ничто не представляло ценности. Комплекс был разрушен, ученые, солдаты и молодые лидеры погибли, получили тюремный срок или были депортированы. Нет, чем больше Пендергаст размышлял об этом, тем тверже убеждался, что Альбан довольно быстро покинул джунгли и тайком проскользнул в фавелу. Это место стало бы его идеальным полигоном. Там не нужно было беспокоиться о полиции, камеры слежения отсутствовали, как и разведчики, которые могли бы последовать за Альбаном. А он, в свою очередь, с его острым умом криминального гения и мировоззрением социопата, мог бы предложить нечто ценное наркобаронам, стоящим у власти в фавеле. Все это дало бы Альбану время и пространство, столь необходимое ему, чтобы разработать свои планы на будущее.

«Весь мир у меня в руках — и я обещаю, что со мной он станет намного более интересным».

Пендергаст не сомневался в том, какую именно фавелу выбрал его сын. Разумеется, самую большую и опасную. В деле появлялись новые детали, но при этом вопросов не становилось меньше. Что случилось с Альбаном в Городе Ангелов? Что за путь он проделал от бразильской фавелы до порога особняка на Риверсайд-Драйв? И какова связь между ним и нападением на Пендергаста на берегу Солтон-Си?

«Я боюсь предположить, каков будет ваш следующий шаг», — сказал ему полковник. Что ж, его следующий шаг, конечно, был весьма очевиден.

Пендергаст сделал несколько глубоких, судорожных вдохов. Затем он приподнялся с кровати и опустил ноги на пол. Комната закачалась перед глазами, и дрожь превратилась в болезненный, раздирающий нервы мышечный спазм, который медленно и неохотно утихал. Пендергаст начал принимать курс самостоятельно назначенных лекарственных препаратов, в том числе сульфат атропина[79], энтеросорбенты[80] и глюкагон[81] наряду с болеутоляющими, которые поддерживали его в течение всех приступов, которые начали изводить его почти беспрерывно. Но это было подобно слепой стрельбе в темноте — он не знал, как излечиться от последствий эликсира своего предка. Все его попытки до сих пор не принесли ощутимой пользы.

Он почувствовал, что тело готовится к очередному приступу боли… хотя вряд ли к подобному можно было хоть как-то подготовиться. Опустив голову и стиснув челюсти, он переждал, пока минует новая волна, затем подошел к столу у дальней стены. На столешнице лежали его туалетные принадлежности и служебная кобура с «Лес Баером» .45 калибра, рядом с которым покоилось несколько дополнительных обойм. Агент сел за стол и извлек оружие из кобуры. Провезти его в Бразилию не составило особого труда — в аэропорту Кеннеди его досмотрело АТБ[82], следуя стандартному протоколу, и у него были при себе все сопроводительные разрешения для въезда в несколько иностранных государств. Ему не пришлось проходить через сканер или проходить рентгеновский досмотр. Впрочем, даже если бы пришлось, это бы мало что изменило.