Линетт Нони – Шепот (страница 49)
Вокруг меня – пакеты с кровью.
Вся эта кровь – моя. И тоненькие трубочки все еще высасывают ее из моих вен. Меня опаляет ужас, я пытаюсь сесть, но что-то крепко удерживает меня на месте. Шея, запястья и лодыжки прикованы к лабораторному столу. Паника нарастает, и усталость исчезает от прилива адреналина. Я начинаю биться, пытаясь вырваться, и в этот же миг мою спину пронзает страшная боль. Меня пробирает холодный пот. Я знаю, что это значит: Ваник уже завершил все свои кошмарные процедуры и взял у меня все образцы. Меня тошнит от возмущения так, что ужин подкатывает к горлу, и мне приходится сглотнуть его обратно. А потом, игнорируя боль, я снова пытаюсь освободиться.
Я так напугана, что до меня не сразу доходит – это бесполезно. Нужно найти другой способ выбраться.
Мои глаза переполняются слезами от страха и измождения, я пытаюсь сосредоточиться – так, как никогда прежде. И кричу не своим голосом:
–
Ничего. Ни единой вспышки света. И ремни по-прежнему на месте.
–
Бесполезно. Меня окружает уголь – Вещай не Вещай, без толку.
– Я бы на твоем месте этого не делал, – говорит мне голос Ваника, и я дергаюсь подальше от него, когда он появляется в поле моего зрения. – Тебе не хватит сил, чтобы Вещать. Попытаешься доказать, что я не прав – только сильнее себя утомишь.
Трудно представить, что я могу стать еще слабее, но в его словах есть доля правды: я чувствую, что сил в моем теле все меньше и меньше с потерей крови и после травмы головы. Мне сейчас намного, намного хуже, чем после пейнтбола. Мне и думается-то с трудом, не говоря уже о концентрации, необходимой для Вещания. Даже не будь тут угольных стен, проблем бы едва ли стало меньше. Но пусть я не могу использовать свои способности, силы перевернуться у меня еще есть.
– Ты больной уб…
– Осторожнее, Шесть-Восемь-Четыре, – прерывает меня Ваник. – А то у меня рука… дрогнет.
У меня с губ срывается прерывистый вздох, когда я вижу у него в одной руке скальпель, а в другой – бритву.
– Как жаль! У тебя такие красивые волосы. Очень не хочется их отрезать, но они будут нам мешать, – бормочет он, выкладывая инструменты на металлический поднос. – Мне нужен свободный доступ к нужной точке, ведь малейшая ошибка может обернуться катастрофой. Но не переживай, если будешь лежать смирненько, риск будет минимальным.
Я вся дрожу. Не знаю, что значит «минимальный риск», но я уверена, все намного хуже, чем говорит Ваник.
Он наклоняется ко мне, и я чувствую смрадный запах у него изо рта.
– Ты не представляешь, как долго я ждал этого дня, Алиса Скотт. С тех самых пор, как ты приехала в «Ленгард». Но тебя держали подальше от меня. Тебя оберегали, – с издевкой говорит он.
– Ты пытал меня, – шепчу я, в ужасе от того, какой слабый у меня голос.
– Электрошоковую терапию едва ли можно назвать пыткой, – пренебрежительно отвечает он. – К тому же пусть мне и не разрешали исследовать физические образцы, я значительно продвинулся в изучении химических процессов у тебя в мозгу. Но нет, тебе захотелось поплакаться Лэндону Варду. Он даже имел наглость угрожать мне. Почему он не мог понять, что я просто пытался
Не знаю, что хуже – то, что он говорит, или то, что он сам в это верит.
– Хотя теперь все это неважно, – нараспев добавляет он. – Потому что с твоей помощью я смогу изменить сам мир, и он уже никогда не будет прежним.
Я морщусь, когда он вытаскивает иглу капельницы из моей вены и останавливает кровь, чтобы поменять пакеты. Когда он вешает новые, я не могу сдержаться и тихонько хныкаю. Интересно, насколько меня хватит, прежде чем я снова потеряю сознание?
– Кто-то украл у меня мою способность Вещать, – доносится до меня его голос.
– Иеремия спас тебя, – шепчу я: на большее моих сил не хватает. – Он излечил твой рассудок, ты был не в себе.
– Иеремия меня
– Ты
– Их смерть была трагедией. – Ваник снова берет в руки скальпель и подносит к свету, словно хочет проверить, хорошо ли наточено лезвие. Убедившись в этом, он кладет его на место. – Но иначе было нельзя.
– И все ради того, чтобы ты вернул себе способность Вещать? – хриплю я. – Как ты можешь оправдывать все эти смерти, Эболу, падения самолетов и остальные трагедии… своим желанием читать мысли?
Ваник приподнимает сальные брови.
– А ты
Мне так трудно сосредоточиться. Так много боли и страха в моем истощенном теле.
– Ну конечно хотел…
– Не хотел, – упрямо спорит он. А затем снова наклоняется ко мне – даже слишком близко – и говорит:
– Не свою силу я хотел получить, а твою. А раз ты сама пришла ко мне сегодня, я наконец смогу определить твою генетическую аномалию. И когда я сделаю это, Шесть-Восемь-Четыре, мне останется всего ничего, чтобы стать Творцом.
Глава 31
После слов Ваника у меня в ушах звенит. Я не могу понять смысл его слов.
– И как только я стану Творцом, смогу управлять собственной армией генетически усовершенствованных Вещих, – говорит Ваник, вмешиваясь в ураган моих мыслей. – Их усилиями я поставлю весь мир на колени.
Шум нарастает. Мало того, что я наконец поняла, что все это значит, – я начинаю паниковать. Но мне нельзя. Я не могу позволить себе это, только не сейчас, когда я так уязвима. Нужно собраться. Нужно побороть это. Побороть себя.
Я ведь намного сильнее.
Я больше не позволю страху управлять собой.
Нужно сосредоточиться на чем-то. Но все, что у меня есть, – это шепот воспоминаний у меня в голове. Я хватаюсь за одно из них. Я держусь очень крепко.
Прозрачный, чистый голос Варда больно ранит меня, но зато прочищает голову. Я глубоко дышу, и шум у меня в ушах стихает. Это позволяет мне снова сосредоточиться на Ванике. Он в этот момент неторопливо лепит электроды к моему черепу в тех местах, где пульсирует кровь.
Дыши.
– Много лет назад я искренне хотел поделиться даром Вещания со всем миром, – сообщает мне Ваник. – Но мои планы изменились. Теперь же я одарю лишь избранных, выбранных лично мной. Я подарю этому миру то, что одобрил бы сам Чарльз Дарвин – эволюцию в чистом виде.
Голова у меня немного прочистилась, но мысли все равно похожи на швейцарский сыр – сплошные дырки, в которые то и дело проваливается суть того, о чем он говорит.
– Дарвин говорил о естественном отборе, – говорю я все тем же скрипучим голосом. – Когда ты сам отбираешь людей и превращаешь их в Вещих, то действуешь против его теории.
– Важно лишь то, что новый человеческий вид будет развиваться благодаря мне, а как – это не имеет значения! – говорит Ваник. Покончив с электродами, он отходит от меня и тут же возвращается, волоча за собой какой-то сканер. – Изучив твои особенности, я смогу обнулить, обновить человеческую расу, и начнется она с моей армии Вещих. Я стану их лидером, они будут прислушиваться ко мне и подчиняться моей воле.
Просто дыши.
Теперь я понимаю, что ему действительно нужно, чего он добивается. Все, что Мэннинг говорил об «Отщепенцах» тогда – ложь. Все это время именно Ваник хотел отомстить правительству. Но теперь это желание отмщения трансформировалось в нечто иное, теперь он хочет захватить весь мир.
– У тебя поехала крыша от власти, – говорю я и коротко дергаю головой настолько, насколько могу, но комната тут же смазывается и превращается в размытое пятно, а голова начинает кружиться. Настолько, что я боюсь, что меня вот-вот вырвет, но потом я успокаиваюсь и продолжаю: – Тебя нашли, когда ты был подростком, у тебя отобрали силу, и теперь ты хочешь ее вернуть. Более того, ты хочешь отомстить, хочешь, чтобы все вокруг почувствовали себя такими же беспомощными, каким был ты.
Он не отвечает – похоже, я права.
Кайл был прав. Прав насчет всего.
Кровь начинает стучать у меня в ушах –
Я снова пытаюсь выпутаться из ремней, но они такие же крепкие, а я даже слабее, чем в самом начале, когда только проснулась. Пугающе слабее. Даже если я смогу каким-то чудом сорвать ремни, все равно не смогу выйти из этой лаборатории без посторонней помощи. Все, что я могу, – это попытаться как-то отвлечь Ваника и потянуть время. Остается надеяться, что Кайл в моем видении говорил правду и помощь действительно уже спешит ко мне.
– Ты прямо оживший случай из учебника по психологии, – говорю я. Мысли у меня слишком вялые, чтобы придумать тактику получше, так что я выступаю напрямую: – Советую тебе записаться к доктору Мэннингу. Вы неплохо сработаетесь.