Линетт Нони – Шепот (страница 40)

Я жду, когда кто-нибудь из них скажет еще что-нибудь, но они молчат.

– Простите, конечно, но, если у Ваника сидит на поводке такой Вещий, что помешает ему отнять все эти воспоминания и у меня?

Пандора громко фыркает:

– Ты же Творец. Прояви капельку фантазии.

Судя по тому, с каким ожиданием на меня смотрят все эти люди, они верят в мои способности куда больше, чем следовало бы.

– Может, я и Творец… – медленно говорю я, – но с самоконтролем у меня не очень, и я не смогу сразиться с другим Вещим. Мне может не хватить фантазии, чтобы мы оба остались целыми и невредимыми.

– Не будь дурочкой, – говорит Пандора. – Кайл, скажи ей.

Я поворачиваюсь к Кайлу, ища поддержки. Он ведь уже помог мне, уничтожив все, что я здесь наговорила с самой первой минуты.

– Дора права, все будет в порядке, – говорит он.

Я открываю рот – слишком быстро и легко он согласился.

– Нет, серьезно, – говорит он. – Я почти не касался твоих слов, ты и сама со всем прекрасно справляешься. Пока ты осторожна с намерениями, за самоконтроль можно не волноваться.

Я сжимаю в руках перчатку и очки.

– Но что, если я все-таки столкнусь с этим Вещим?

Пандора усмехается:

– Ну тогда преврати его в лягушку. Будут знать.

Она не воспринимает меня всерьез. Никто из них не воспринимает! Никто до конца не понимает, на что я способна. Если бы это было не так, они не вели бы себя так беспечно в моем присутствии. Даже несмотря на Кайла, который держит все под контролем.

– Ой, да ладно тебе! – смеется Пандора. – Выше нос, Лис.

Я так жутко нервничаю из-за всего этого – ожиданий, перепутанного доверия, шуток о лягушках, что в моем случае, кстати, совсем не шутка, – что не могу сдержаться и вскидываюсь:

– Хватит меня так называть! То Лис, то принцесса! Что это вообще за имя такое?!

Пандора выглядит удивленной, даже немного обиженной.

– Эм-м… твое имя? Не принцесса, конечно, это Кайл придумал, и да, это странновато, но Лис…

Я оступаюсь и крепко жмурюсь. Как бы мне хотелось сбежать, сбежать отсюда, из этой комнаты, от всего, что я узнала за последний час.

И все же я набираюсь мужества:

– Откуда вы знаете мое имя?

На этот раз мне отвечает не Пандора, а Кайл:

– Мы наблюдали за тобой годами, Алиса Скотт.

У меня внутри все холодеет от одного лишь звука имени, которое я слышала всего два раза за два с половиной года, и оба раза его произнес Кайл. Он еще не договорил, но я уже знаю, что его последующие слова разотрут меня в порошок, уничтожат.

– Мы наблюдали за тобой задолго до того, как ты убила своих родителей.

Глава 24

Мне нужен воздух. Воздуха, скорее! Не осознавая, что я делаю, я разворачиваюсь и выбегаю из комнаты, прежде чем кто-то успевает меня остановить. Слышу крики тревоги у себя за спиной, но все равно не могу остановиться – не остановлюсь – не могу – не буду! Я бегу и бегу по озаренным пламенем коридорам подземного лабиринта, не думая о том, что могу потеряться или что кто-нибудь сейчас выскочит из-за угла и поймает меня. Мне просто нужно сбежать, сбежать!

– Алиса, остановись!

Я не могу остановиться.

Я не остановлюсь.

Не буду!

– Лис! Ты можешь остановиться хоть на секунду?!

Легкие горят. Икру сводит судорогой, в боку колет так, словно меня ударили ножом. Но все это – ничто по сравнению с болью, которая просто рвет меня на куски изнутри. Так что я просто слепо бегу, петляю по коридорам бесконечных тоннелей, углубляясь все дальше и дальше в подземный лабиринт.

– Алиса! Хватит!

Руки появляются прямо из темноты и обхватывают меня стальным обручем. Из моей груди вырывается воздух, только теперь я понимаю, как быстро и рвано дышала все это время и с какой скоростью у меня колотится сердце.

Я не могу контролировать эти приступы. Все, что я знаю, – мне нужно вырваться и сбежать. Сбежать отсюда. Поэтому я извиваюсь и нападаю, как загнанный зверь, вырывая, выцарапывая себе путь к свободе. Но стальные руки только крепче стискивают меня и намертво прижимают к такой же стальной, неподвижной и теплой груди. Я не могу шевелиться, не то что вырваться. Но несмотря на это, я не сдаюсь. Я борюсь с ним. Борюсь! И только когда мои силы начинают сдавать от усталости, я слышу глубокий, успокаивающий голос, долетающий до меня как будто издалека. Слышу обрывок истории, которую он рассказывал все это время:

– …а потом, когда мне было четырнадцать, я врезался на своем велосипеде в припаркованную машину – не спрашивай как, – и опять разбил ее! Я чувствовал себя таким идиотом, что боялся рассказывать об этом несколько дней. Я ждал так долго, что им пришлось залепить дырку в черепе железной пластиной, чтобы все срослось, как надо. Напомни мне показать тебе шрам в следующий раз, но только, пожалуйста, до того, как опять попытаешься содрать с меня лицо!

Вспышка проходит, я поднимаю взгляд, вижу Кайла, и мой разум проясняется.

– П-п-п-прост-т-ти… – заикаясь, говорю я.

Не знаю, то ли я просто замерзла, то ли это нервная реакция на случившееся.

– Я н-не хот… хот…

– Забей, принцесса. – Он все еще обнимает меня. – Ну что, о следующей хочешь услышать?

– След…следующей?

– О моей следующей поездке в отделение неотложки.

Так вот о чем он рассказывал!

– Зач-чем ты рассказываешь м-мне о том, как ездил в больницу?

Я почти горжусь собой за то, что умудрилась проговорить целое предложение, практически не запинаясь. Сердце успокаивается, дыхание тоже почти выровнялось. Я чувствую, как Кайл пожимает плечами.

– У тебя была паническая атака. Раньше и с папой бывало подобное. Единственное, что ему помогало, – отвлечься на что-то. Послушать кого-нибудь.

Я снова напрягаюсь, но Кайл сжимает меня и говорит:

– В этом нет ничего постыдного. И у сильнейших из нас есть свои слабости.

Я отталкиваю его. У меня трясутся коленки, но я могу устоять и без его помощи.

– Готова поспорить, с тобой такого не бывало, – говорю я, избегая его взгляда.

– Но это не значит, что я от этого застрахован, – говорит он, не осуждая, но и не жалея меня. – Обсудим случившееся?

– Нет, – быстро отрезаю я. Даже слишком быстро.

– О’кей, я перефразирую, – твердо говорит он. – Мы обсудим случившееся. Я видел панические атаки и раньше, но это… это было слишком. Мне не хочется тебя пугать, но ты орала: «Я не могу остановиться! Не буду!» Снова и снова. С намерением. Оно было очень сильным. Если бы я не побежал за тобой и не разрушил его, ты бы загнала себя до смерти.

Я поджимаю плечи. Он прав. Более того, в приступе паники я могла выкрикнуть что угодно. Если бы он не пошел за мной…

Не хочу думать о том, что еще я могла бы наговорить. Или наделать.

– Прости, – тихо говорю я. – Я не знаю, что произошло…

– Конечно, знаешь, – отзывается он. – Ты потеряла контроль, потому что я упомянул о твоих родителях.

Я вздрагиваю.

– Это случилось много лет назад, но ты до сих пор это не пережила, – продолжает он, то ли не замечая, то ли намеренно не обращая внимания на то, что каждое его слово режет меня, как лезвие. – Ты все еще чувствуешь вину. Но ты должна избавиться от этого чувства до того, как оно тебя уничтожит.

– Я не могу, – выдавливаю я. – Я не знаю… как…