Линетт Нони – Шепот (страница 23)

– Может, да, а может, и нет, – говорит Энцо, пощипывая свою повязку. – В наших архивах есть записи только об одном Творце, но он умер десять лет назад, так что теперь это все уже неважно.

– Да и после всего случившегося… – Кида непритворно вздрагивает. – Неважно, универсальное оружие, не универсальное, такая мощь… – Она трясет головой, пытаясь избавиться от какого-то неприятного воспоминания. – Без них лучше.

Я все еще чувствую на себе взгляд Варда, но не хочу смотреть на него. Просто жду, когда он сам заговорит.

Скажет им, кто я. Они даже представить себе не могут, что среди них есть Творец. Наверняка их охватит ужас.

Я хочу узнать о том, что произошло десять лет назад. Хочу знать, что за воспоминание мучает Киду и почему Крюк называет Творцов «одержимыми властью шизиками».

А главное: почему время идет, а Вард все молчит? Я поддаюсь искушению и все-таки обращаю на него взгляд. И тут же попадаю в малахитовую ловушку его глаз. Все вокруг замирает. Он слегка приподнимает брови, самую малость, чтобы заметила я, но не заметили все остальные. Похоже на вызов – давай заговори сама. Выдай им свой самый темный, самый страшный секрет. Расскажи им, что ты – тот самый монстр, которого они так боятся.

– Ну, в курс дела мы тебя ввели, – говорит Энцо, и я заставляю себя отвести взгляд от Варда. – Лэндо, тебе еще что-то надо от нас? Или мы можем оставить вас и пойти перекусить?

Они решили оставить меня наедине с Вардом? Пытаюсь сделать вид, что сердце не выпрыгивает из груди.

Бесполезно.

– Можете идти, – говорит Вард, и я безропотно опускаю плечи. – Крюк, ты завтра с утра свободен? Зайди ко мне после завтрака, поможешь мне на уроке намерений. Энцо, побудешь его грушей?

Энцо издает безрадостный звук.

– Только если этот псих будет держать своего внутреннего маньячину под контролем. – Он кивает в сторону Крюка. – И если Ками будет неподалеку. Вдруг какой-нибудь «несчастный случай» приключится. – Он изобразил пальцами кавычки.

Вард кивает, и все направляются к двери. Кида слегка улыбается мне напоследок и машет рукой, Крюк выходит не оборачиваясь.

Энцо, похоже, не хочет оставлять нас наедине. По крайней мере, мне так кажется, пока он не спрашивает:

– Хамелеон, старина, ты идешь?

Я чуть не выпрыгиваю из штанов, когда чей-то мягкий, бестелесный голос отвечает из ниоткуда:

– Да, Энц. Но сначала я хочу с ней познакомиться.

И тут я уже и правда подпрыгиваю: менее чем в футе от меня из воздуха материализуется полупрозрачный мальчик. Я отшатываюсь, спотыкаюсь и падаю, но Вард хватает меня за локоть и удерживает. Я выдергиваю руку из его пальцев и отступаю в сторону. Не знаю, от кого мне хочется оказаться подальше – от него или от мальчика-призрака.

– Привет, – говорит тот и робко машет мне.

Судя по тому, какой он весь угловатый и нескладный, ему около четырнадцати лет. У него лохматые каштановые волосы, похожие на птичье гнездо. Он застенчиво опускает взгляд в пол под моим взглядом, поправляет пальцем очки в проволочной оправе и неловко переступает с ноги на ногу.

– Прости, не хотел напугать, – бормочет он и, кажется, вот-вот снова растворится в воздухе.

– Это Хамелеон, – говорит Энцо и хлопает полупрозрачного мальчишку по плечу. – Когда он Вещает, то сливается с окружающим миром, а иногда и полностью исчезает.

– Я все еще учусь контролировать свои способности, – говорит мне Хамелеон, и по его щекам растекается пятнами лихорадочный румянец. – С тех пор как я начал Вещать, не могу вернуть свой обычный вид. – Он указывает на свое тело. – Это максимум, на что я способен.

– Не волнуйся, чувак, у тебя получится, – говорит Энцо. – Все с чего-то начинают.

Хамелеон кивает и робко улыбается Энцо, снова поправляя очки.

– Как думаешь, сегодня в столовой будет шоколадный пудинг?

Столовая? Разве не все живут в своих номерах, как Вард и Ками? Как многого я еще не знаю о «Ленгарде». Энцо смеется и обхватывает мальчика здоровой рукой за шею.

– А давай прогуляемся и заодно узнаем. До встречи, Лэндо. Пока, Джей Ди. Увидимся утром.

Непонятно, то ли он забыл приказ Варда о моем имени, то ли намеренно решил проигнорировать его, как и многие другие приказы. Я посылаю ему тень улыбки. Тот смело улыбается во весь рот, а затем выводит призрачного мальчика за дверь.

В ту секунду, когда она закрывается за ними, мне резко становится дискомфортно. Пауза затягивается. В конце концов я набираюсь мужества и поднимаю взгляд на Варда. Оказывается, он все это время наблюдал за мной. Я не опускаю взгляд, чтобы он отчетливо увидел смесь смущения, разочарования и изумления, которая в этот момент бурлит у меня внутри.

Как это вообще возможно? И чего они ждут от меня? Будут обучать меня, делать из меня одного из своих… солдат? Творец с безграничными возможностями… Неудивительно, что они так долго держали меня взаперти и ждали, что я в конце концов смогу как-то подтвердить свою ценность. Да, может, у моих способностей и нет границ, но я ведь могу причинить столько вреда. Обязательно причиню.

И уже причинила.

– Ты должна неукоснительно соблюдать два простых правила, – говорит Вард без какого-либо предисловия. – Во-первых, никому не говори, что ты – Творец. Ты видела, как они реагируют на упоминание о том, кого нет в живых уже десять лет. Твоя ситуация… сложная, поэтому лучше, если все остальные не узнают правду. Ты поняла?

Я стискиваю зубы и киваю. Да, я, может, и монстр, но это не значит, что я хочу, чтобы люди меня боялись.

– Во-вторых, ты обязуешься стать частью проекта «Исход». Это значит, что ты должна будешь пройти обучение. А обучение на проекте – это уже участие. Тебе придется Вещать. Я не смогу научить тебя держать под контролем твои способности, если ты будешь молчать.

Я бросаю на него острый взгляд. Держать под контролем? Монстра нельзя держать под контролем. Только в клетке. Вард перехватывает мой взгляд.

– Я тебе не лгу. Ты можешь научиться контролировать их. Просто нужно попрактиковаться. Если ты согласишься на тренировки, то сможешь включать и выключать свою силу так же, как и мы все. Сможешь разговаривать, как любой нормальный человек. Разве ты этого не хочешь?

Память тут же уносит меня далеко-далеко, в то время, когда слова наполняли жизнь, как пузырьки газировку, когда болтовня не утихала, а фразы срывались с моих губ и таяли в безобидном забвении. Эти воспоминания были похожи на мечты. Невозможные мечты о далеком прошлом.

– Вижу, что хочешь, – говорит он, тонко подмечая мое настроение. – Я видел тебя с Энцо и Ками. Видел с Эстер и детьми. Ты пытаешься не привязываться, но очень хочешь, чтобы в твоей жизни были люди. Это желание естественно. Дядя был прав. Чем ближе ты подпускала к себе людей, в том числе и меня, тем быстрее рушились твои стены.

Приходится отвернуться, чтобы он не увидел, как мне больно от его слов.

– Я видел, как ты изо всех сил старалась не говорить, – продолжает он. – Видел, как ты иногда машинально открывала рот и тут же закрывала. Только представь, какой ты станешь свободной, когда снова сможешь говорить о чем угодно, когда угодно, не думая о последствиях. Ни за что не поверю, что ты этого не хочешь.

Ненавижу его.

Ненавижу, ненавижу, ненавижу!

Он все-таки поймал меня и прекрасно это понимает!

– Так или иначе, теперь ты станешь частью проекта «Исход». Другого выхода у тебя нет. Фэлон этого не допустит. «Ленгард» не допустит. Вопрос лишь в том, собираешься ли ты сама сотрудничать с нами? Готова ли ты посвятить себя обучению и научиться контролировать свою силу?

Он делает эффектную паузу, а затем добавляет:

– Скажешь что-нибудь?

Я знаю, что ему нужно. Я не хочу отвечать, но мне нужно узнать, возможно ли то, о чем он говорит. Правда ли это? Потому что я готова на все, чтобы снова стать нормальным человеком, пусть даже тенью того человека, которым я была когда-то. Прежней жизни мне все равно не вернуть.

Я не солдат. И никогда им не стану. Но я буду полной идиоткой, если откажусь от возможности, которую мне предлагают. Даже если есть самая слабая, самая призрачная вероятность того, что он прав. Поэтому я дам ему то, чего он хочет. Надеюсь, о возможностях этих черных глянцевых стен он не солгал, и они смогут защитить весь остальной мир от того, что могут ему причинить оброненные здесь слова.

– Да. Я согласна.

Я слишком долго молчала, и голос стал слабым и хрупким, но глаза Варда все равно торжествующе загораются: добровольно или нет, я все-таки заговорила. Однако он не выглядит самодовольным, что удивляет меня. На секунду его черты согревает эхо того тепла, которое наполняло их раньше, как будто он просто рад за меня. И даже чувствует облегчение.

Я вспоминаю, что это искусная игра. И больше не позволю себе забыть об этом.

– Славно, – говорит он. – С этого и начнем завтра, прямо с утра. Как мне теперь тебя называть?

Я пожимаю плечами:

– Как хочешь.

Я произнесла всего несколько слов, а на сердце у меня уже намного легче. Стоя здесь, в этой тесной и темной комнатке, я чувствую себя свободнее, чем когда бы то ни было. А потом…

– Я хочу звать тебя твоим настоящим именем.

Я качаю головой и выдыхаю:

– Не бывать этому.

– Мне напомнить тебе о том, что ты только что согласилась сотрудничать? – спрашивает Вард пугающе низким, тихим голосом.