Линетт Нони – Шепот (страница 22)
А затем Энцо прокашливается и говорит:
– Ну что ж. Давай познакомим тебя с основами, Джей Ди. То есть Джейн. Объясним все вкратце.
Он игнорирует сверкнувшего глазами Варда и тут же приступает к делу.
– Непонятно почему, но не все Вещие одинаково владеют словом. Их силы можно условно разбить на три основные категории: физическая, ментальная и эмоциональная. Например, Крюк. Он – физический Вещий. Хотя мы не даем Вещим кличек, ведь навыков у нас много и они все разные, но мы все равно ласково называем его «Резак».
Проигнорировав мой пристальный взгляд, Энцо поворачивается к Ирокезу.
– Давай, Крюк, на мне. Ками потом подлатает. Только сделай одолжение, легонько.
Я не понимаю, о чем он говорит. А потом Крюк ухмыляется мне и неожиданно щелкает пальцами.
– Разрез, – говорит он.
Вспыхивает пучок света, врывается в Энцо и вспарывает ему кожу на предплечье. Я шумно втягиваю в себя воздух. На нем майка без рукавов, так что рану на его темной коже хорошо видно, и я точно знаю, что это не плод моего воображения.
Энцо ругается сквозь зубы, отрывает кусок ткани от майки и обматывает руку.
– Черт подери, это, по-твоему, легонько?
Крюк пожимает плечами.
– Сам сказал: Ками потом подлатает. Не будь слюнтяем.
Энцо бросает в его адрес нелестное словечко и туго затягивает полоску ткани на предплечье. Даже несмотря на то, что он перетянул рану, кровь быстро впитывается в ткань, и у меня внутри все обмирает. Не только от вида крови и способности Крюка, но и от того, какой восторг они у него вызывают.
– Некоторые Вещие совершенно не уважают людей. – Энцо бросает взгляд на Крюка и снова поворачивается ко мне. – Им ничего не стоит причинить людям боль – физическую, ментальную или эмоциональную, в зависимости от способностей.
Теперь я понимаю. У правительства есть основания побаиваться таких людей, как Крюк. Или использовать их в своих целях. Он был бы идеальным солдатом и мог бы косить своих врагов, как траву, еще до того, как они поднимут свои винтовки.
– Но у Вещих есть немало других физических талантов, которые не делают никому зла. Например, у Ками, Хамелеона и еще у парочки местных Вещих. Я уверен, скоро ты увидишь много примеров.
Мне любопытно, я хочу узнать как можно больше, в том числе и об этом Хамелеоне, которого Энцо упоминает уже во второй раз. Но тут Вард откашливается, и я понимаю, что его терпение явно на пределе.
Энцо хмурится и поворачивается к Варду:
– Бро, ты же сам сказал: Фэлон хочет, чтобы мы показали ей свои способности. Это не займет много времени, так что расслабь булки и не будь таким мудилой, ага?
Мне бы никогда не хватило мужества на такой выпад. Я давлюсь воздухом. Не знаю, чего мне хочется больше – засмеяться или съежиться.
Энцо усмехается над молчаливым ответом Варда и обращает на меня темные глаза.
– Еще у нас есть менталы, – говорит он. – Например, Лэндон. Мы называем его «Защитником», потому что он обладает чрезвычайно редкой способностью защищать и контролировать силу и намерение, которые скрываются в словах Вещих. Он как будто… видит эти слова, может придать им нужную форму, направить их, обезвредить. Короче, защищает тех, кого они могут затронуть. Иногда он защищает Вещих даже от самих себя.
Я вспоминаю о том, как Вард помог мне пробудить застывший мир, а затем заставить людей на Маркет-стрит забыть о том, что случилось с Эбби. Да, похоже, я понимаю, о чем говорит Энцо.
Я бросаю заинтригованный взгляд на Варда, но одного его выражения достаточно, чтобы я быстро повернулась обратно к Энцо.
– Бывают и другие ментальные способности: кто-то может создавать иллюзии, влиять на сны или оживлять истории, – продолжает Энцо. Он несколько напрягается и добавляет: – А у кого-то более опасные умения, например, заставлять людей делать что-то против их воли или влиять на мыслительный процесс.
У меня по спине бегут мурашки от одной только мысли о такой власти.
– Еще есть такие менталы, как Кида. Ее слова могут гипнотизировать.
Энцо поворачивается к перемазанной в краске девушке и приподнимает брови.
– Кид?
Кида смотрит мне прямо в глаза и говорит:
– Ты устала. Ты очень сильно устала.
Огонек вырывается из нее и вливается в меня. В эту же секунду на меня наваливается такая дикая усталость, что, кажется, еще чуть-чуть – и я рухну прямо на месте. Я зеваю, мои веки тяжелеют, а затем я слышу голос, доносящийся до меня как будто из густого тумана:
– Ясность!
Вижу вспышку и по щелчку снова возвращаюсь в нормальное состояние.
Кида все еще смотрит мне в глаза, и я быстро отвожу взгляд – не хочу знать, каким еще образом она может попытаться испытать на мне свою силу. Что, если она заставит меня говорить? Похоже, мое выражение лица – просто открытая книга, в которой большими буквами написано беспокойство. И правда, «синяя» девочка тут же качает головой, как будто прочитала мои мысли.
– Мы не можем заставить Вещих говорить против их воли, даже самые обычные слова. Это – один из самых главных запретов, – говорит Кида. – Требуется невероятная сила, чтобы прорваться сквозь естественные защитные механизмы другого Вещего. – Она снова качает головой. – Я не знала никого ни в проекте «Генезис», ни в проекте «Исход», кто умел бы такое.
Ну хоть какое-то облегчение.
– Ты все еще переживаешь, – замечает Кида, и я снова бросаю на нее взгляд. Это я зря. Она тут же наклоняет голову набок и велит мне: – Скажи нам свое настоящее имя.
Я вижу вспышку и чувствую, как меня накрывает волна гипноза. Я знаю, что должна открыть рот и ответить, но что-то меня останавливает. Какой-то голос у меня в голове нашептывает, что я вовсе не обязана подчиняться, что я могу просто проигнорировать вопрос. Все в моей власти. И я прислушиваюсь к этим словам, потому что благодаря им чувствую себя в безопасности. Когда звучит тихое «Ясность» и вспыхивает новый огонек, я часто моргаю и обращаю изумленные глаза на Киду.
– Поняла, о чем я говорила? – Та улыбается краешком рта. – Естественные защитные механизмы в действии.
Я тоже улыбаюсь Киде. Надеюсь, она поняла, что я благодарна ей, ведь Кида смогла немного меня успокоить.
Энцо продолжает рассказ, и я снова переключаю внимание на него:
– Последняя категория – это Вещие с даром воздействовать на эмоции. Они могут манипулировать чувствами других людей, делать их счастливыми, грустными, злыми, смущенными и так далее. Некоторые могут сделать комплимент и польстить так тонко, что ты уже никогда больше не будешь сомневаться в себе. А могут и наоборот.
Я не в восторге от мысли, что кто-то может так легко влиять на мои чувства, но я не успеваю дать волю мрачным мыслям, потому что Энцо продолжает:
– Я как раз из таких. Я умею поощрять других людей, мотивировать их и вдохновлять.
Его глаза поблескивают, и я чувствую внезапную тяжесть в груди. Готовлюсь к тому, что он скажет дальше.
– Не думаю, что тут нужна демонстрация, потому что с первого дня нашей встречи я только и делал, что Вещал, – признается Энцо без капли смущения. – Я побуждал тебя любить тренировки сильнее, чем ты полюбила бы их в обычном состоянии.
Вот оно что.
Я думала, что они нравятся мне, потому что позволяют хотя бы чуточку контролировать мою ограниченную жизнь. А теперь оказывается, что и эти чувства были ненастоящими.
Он меня
Вот ведь гов…
– Эй, ну сработало же! – врывается в мои мысли Энцо, очевидно, заметив, что я рассердилась. – Ты стройнее Чудо-Женщины, да и дерешься будь здоров. Потом еще спасибо мне скажешь.
Он только что лишил меня последней отдушины. Какое уж тут спасибо?…
Вард снова покашливает, и Энцо понимает, что пора поторапливаться.
– Такие дела. – Он зажимает рану рукой, и я невольно смягчаюсь, но совсем чуть-чуть. – Вот мы какие. Мы, конечно, чуваки талантливые, но есть немало других Вещих. – Он указывает на стену, за которой скрывается гигантский зал. – Эти ребята могут заставить тебя поверить в самую несусветную брехню, могут управлять животными, убедить тебя в том, что ты – главный герой выдуманной истории, и много чего еще. И это – лишь часть тех способностей, которые мы видели.
Я даже не знаю, как переварить сказанное. Может, я не такая, как они? Потому что… я не попадаю ни под одну из перечисленных Энцо категорий. Физическая, ментальная, эмоциональная… а есть какие-нибудь другие категории?
– В рамках каждой категории у Вещих есть сильные и слабые стороны. Но так или иначе все мы ограничены в употреблении слов, – продолжает Энцо. – Есть только один вид Вещих, сила которых безгранична. Их называют…
– Творцами, – вмешивается Вард, пристально глядя на меня. Меня пробирает холодок. – Творцы сильнее всех, и у них нет никаких слабостей.
Энцо кивает.
– Они не попадают ни под одну из категорий, потому что могут буквально
Универсальное оружие. Универсальный монстр. Точнее не скажешь.
– А еще они – шизики, одержимые властью, – усмехается Крюк.
В глубине души я слегка удивляюсь, что Резак, пугающий, утыканный железяками парень, способный причинять неизмеримую боль другому при помощи одного слова, имеет наглость называть кого-то психом.