Линетт Нони – Дикие края (страница 28)
— Я в норме, — холодно ответила она, скрестив руки на груди и глядя вниз на крутой склон. Из-за тумана по-прежнему ничего не было видно. — Если ты переживаешь из-за того, что я сказала, и как это выставляет тебя в дурном свете…
— Нет, нет, — я поднял ладони. — Я не об этом. — Я замолчал и провел рукой по волосам, понимая, что нужно просто сказать правду. — Есть кое-что, о чем я хочу тебе рассказать, пока камеры выключены. Кое-что о моем аресте.
Она непроизвольно отступила назад, грязь хлюпнула под её ботинками. Где-то рядом слышался шум бегущей воды, падающей с горы, и часть моего сознания отметила, что это странно — я не видел поблизости ручьев. Но я не придал этому значения, всё мое внимание было сосредоточено на Чарли.
— Я не хочу об этом слышать, — отрезала она. — Уверена, у тебя найдется миллион оправданий, и еще миллион от твоих пиарщиков, но ничто из твоих слов не заставит меня закрыть глаза на то, что ты сделал.
Я покачал головой и шагнул к ней, остановившись, лишь когда она снова отступила. Я не хотел, чтобы кто-то из нас оказался слишком близко к краю склона.
— Я не прошу тебя закрывать глаза. Я просто хочу, чтобы ты поняла,
Она горько рассмеялась.
— И ты думаешь, это тебе поможет?
Я быстро рванулся вперед и перехватил её руки, не давая снова отступить.
— Пожалуйста, Чарли. Дай мне объяснить. Если тебе не понравится то, что ты услышишь, можешь продолжать ненавидеть меня. Я просто… я хочу, чтобы ты знала всю историю целиком. Это всё, о чем я прошу.
Видимо, что-то в моем отчаянном тоне зацепило её. Она склонила голову набок, её фиолетовые глаза встретились с моими. Теперь она слушала. Это был мой единственный шанс, и я сделал глубокий вдох, чтобы начать:
— В ту ночь, на дне рождения Саммер, я…
— А, вот вы где!
Черт возьми.
Я закрыл глаза и стиснул зубы. Хок прервал нас, момент был упущен. Чарли вырвала руки, и я повернулся к эксперту. Он, как и мы, был уже полностью одет, через плечо была перекинута веревка, а на поясе висел нож. Рядом зевал Бентли, уже целясь в нас своей камерой.
Я попытался поймать взгляд Чарли, надеясь, что она увидит мое разочарование и обещание закончить разговор позже. Но она никак не отреагировала. Напротив, она словно с еще большим трудом стала скрывать свою неприязнь. Весь прогресс последних двух дней испарился — мы вернулись к тому, с чего начали.
— Похоже, скоро снова пойдет дождь, так что надо использовать это окно, пока есть возможность, — сказал Хок, подходя к нам. — Я также думаю, что нам стоит… — Он внезапно замолчал и посмотрел под ноги, хмурясь на грязь. — Вы тоже это слышите?
Всё, что я слышал — это хлюпанье ботинок Бентли и тот самый шум воды, который стал намного громче. Казалось, вода течет прямо у нас под ногами, но этого не могло быть. Наверное, какой-то поток превратился в водопад или…
Глаза Хока округлились от ужаса. Он с силой толкнул Бентли назад, а затем бросился к нам с Чарли, пытаясь оттащить нас в сторону.
Но было поздно.
Каким бы ни был этот звук, какое бы предупреждение он ни нес, времени не хватило. Земля под нашими ногами просто исчезла, осыпаясь в пустоту.
И мы начали падать.
Глава 14
Чарли
Крик вырывается у меня из груди, когда лесная подстилка уходит из-под ног, и я лечу вниз по крутому склону горы на самом грязном в мире «водном аттракционе». Я была ближе всех к краю, поэтому лечу первой, но слышу, как Зандер, Хок и Бентли кувыркаются следом. Никто из нас не понял, что вчерашний ливень пробил в почве русло — канал, который проходил прямо под нами. Мы полностью во власти матери-природы: летим вниз, лавируя между корнями, валунами, деревьями и кустами, не в силах контролировать ни направление, ни скорость падения.
Я каждую секунду жду, что сломаю шею; перед глазами проносится вся жизнь. Мне еще столько всего хочется сделать, столько увидеть и испытать — всё то, что я только начала осознавать в последние пару дней. Но теперь…
Новый крик срывается с моих губ, когда я внезапно отрываюсь от земли и взмываю в воздух. Кажется, я парю целую вечность, прежде чем бесцеремонно приземлиться в глубокую лужу густой грязи. Единственная мысль в голове — помимо изумления от того, что я жива, — мне нужно поскорее убраться с пути, пока три здоровых мужика не раздавили меня своими телами. Я полуплыву-полуползу через жижу и едва успеваю отдалиться на пару футов, как остальные с шумным всплеском падают в ту же лужу позади меня.
Я так густо заляпана грязью, что приходится трижды протереть лицо, прежде чем я начинаю хоть что-то видеть. Меня колотит крупная дрожь, я до сих пор не верю, что выжила, но заставляю себя отбросить шок и быстро проверяю тело на наличие новых травм. Чудесным образом, не считая легких ссадин и кучи синяков, я цела.
— Все в порядке? — спрашивает Хок из центра лужи, вытирая грязь с лица.
Зандер, такой же заляпанный, лишь кивает вместе со мной, мы оба слишком потрясены, чтобы говорить.
Бентли потерял очки, его камера исчезла; он прижимает руку к голове с ошеломленным видом, но тоже подтверждает, что в норме.
Хок смотрит вверх на желоб, по которому мы только что скатились, по нему всё еще стекает грязный каскад воды, и с задумчивым видом бормочет:
— Этого не должно было случиться.
Мне приходится прикусить щеку, чтобы не заорать: «НУ ДА, ОЧЕВИДНО ЖЕ!», и вместо этого я первой пробираюсь к краю лужи. Ползя на четвереньках по мелководью, я наконец выбираюсь из липкой жижи. На твердой земле становится только хуже: теперь к слою грязи на коже и одежде липнут палые листья и лесной мусор, превращая нас в болотных монстров из малобюджетного ужастика.
Я очищаюсь как могу, брезгливо вытирая кожу и понимая, что грязь забилась в такие места, которые сделают дальнейший поход «особенным» удовольствием. Но тут до меня доходит: физический дискомфорт — это меньшая из наших проблем.
Зандер, тоже вытираясь, приходит к тому же выводу. Его глаза расширяются от тревоги:
— Всё наше снаряжение осталось в пещере.
У нас нет ни одного рюкзака на четверых. Учитывая, как размыло склон, вернуться наверх невозможно — особенно без альпинистского снаряжения, не считая той веревки, что была на Хоке.
— Вообще-то, это не самая большая наша беда, — говорит Хок необычно напряженным голосом.
Я только сейчас замечаю, что он не поднялся на ноги, как все мы. Он сидит, прислонившись к дереву и обхватив ногу.
Нет — не обхватив. А бережно придерживая.
— Ты ранен! — в ужасе вскрикиваю я, подбегая к нему по чавкающей грязи.
Бентли вполголоса ругается и добирается до Хока первым, опускаясь на колени, чтобы оценить ущерб. Они обмениваются многозначительным взглядом, и я инстинктивно понимаю: то, что они скажут дальше, мне не понравится.
— Лодыжка? — спрашивает Бентли, осторожно поворачивая грязный ботинок.
Хок кивает.
— Неудачно приземлился при падении. Почти уверен, что перелом. — Его голос напряжен, но достаточно ровен, чтобы скрыть масштаб боли, которую он наверняка чувствует. Он в режиме выживания: его разум ищет решения, а не зацикливается на проблеме. Сломанная кость — ничто по сравнению с нападением льва, но всё же я поражена его выдержкой. По крайней мере, пока он не добавляет: — Но даже это еще не главная проблема.
— Как это может быть не главной проблемой?! — требую я ответа. Паника подступает к горлу: что может быть хуже того, что наш лидер и проводник не может ходить?
На лице Хока появляется извиняющееся выражение, будто он боится говорить то, что должен.
— Не знаю, заметили ли вы во время нашего внепланового спуска, но нас… прилично пошвыряло.
«Прилично» — это еще мягко сказано.
— Мы сильно сбились с курса, — продолжает Хок. — Очень сильно. — Мой желудок пустеет от мрачного блеска в его глазах. А когда он добавляет полным сожаления голосом: — И я не могу идти, — чувство страха растет в геометрической прогрессии.
Я сглатываю страх и говорю:
— Мы будем нести тебя по очереди. И мы вернемся на маршрут.
Мне это кажется очевидным решением. Из нас всех я меньше всего смыслю в выживании, поэтому уверена, что Хок согласится. Нести его будет тяжело, он человек не маленький, но втроем с Зандером и Бентли мы справимся.
Но Хок качает головой, и его извиняющийся взгляд возвращается.
— Ты не понимаешь. Когда я говорю «сбились с курса», я имею в виду, что мы у подножия горы, но на её
У меня пересохло в горле.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Я хочу сказать, что мы предоставлены сами себе. — Хок бросает взгляд на свою ногу и поправляет: — Точнее,
Зандер подходит ко мне, его голос звучит натянуто:
— Что это значит?
Хок снова переглядывается с Бентли, достает из кармана карту парка и расстилает промокшую бумагу у себя на коленях.
— Завтра в пять вечера мы должны быть в точке эвакуации. — Он указывает на обведенный чернилами круг. — Туда прилетит вертолет. И вы двое, — он смотрит на нас с Зандером, — должны быть там вовремя, чтобы сообщить им наши координаты и вызвать помощь.