Линетт Нони – Дикие края (страница 24)

— Сейчас — никак, — бормочу я, сосредоточенная только на том, чтобы не начать задыхаться.

Хок посмеивается.

— Тогда я помогу. Это значит, тебе нужно взять вот это расстояние, — он хлопает по тросу, — и умножить на тридцать. И этого всё равно будет мало. Представь.

Я сглатываю.

— Лучше не буду.

Хок продолжает рассказывать исторические факты, но я отключаюсь, стараясь сохранить спокойствие. Не знаю, облегчение это или новый виток ужаса, когда он наконец объявляет, что я готова.

— Первый шаг всегда самый трудный, — изрекает он мудрость. — В данном случае это значит перелезть через край и занять позицию. Видела, как делал Бен? Как только окажешься над пропастью, перевернись вниз головой и двигайся дальше. Готова?

Во рту слишком сухо, чтобы ответить, поэтому я просто выдаю нечто среднее между кивком и качанием головы.

— Увидимся на той стороне, Чарли, — тихо говорит Зандер. Я встречаюсь с ним взглядом, и спокойствие в его синих глазах снова напоминает мне о том, что мы уже преодолели.

Я смогу, говорю я себе. Я смогу.

— Вот так, медленно и плавно, — руководит Хок, пока я повторяю движения Бентли и вытягиваюсь вдоль троса, пытаясь унять дрожь в руках. — Теперь скользи вперед. Почти на месте.

Мне приходится ослабить хватку, так как я сама себе мешаю, но, в конце концов, я дюйм за дюймом выбираюсь в пустоту.

— Хорошо, Чарли, теперь переворачивайся, — говорит Хок. — Представь, что ты ленивец на ветке. Доверься страховке — она тебя держит, ты никуда не денешься.

Ему легко говорить — не его сердце сейчас пытается пробить грудную клетку. Но я стискиваю зубы и поддаюсь гравитации, пока не повисаю вниз головой, вцепившись руками в трос, а страховка держит ноги и таз в горизонтальном положении.

— Отлично, — хвалит Хок. — Теперь закинь одну ногу на трос для устойчивости и начинай подтягиваться. Первая половина пути будет легче, потому что твой вес будет работать на тебя, так что используй это и береги силы для второй половины. Поняла?

— Поняла, — кряхчу я, желая поскорее начать движение.

— Тогда вперед, — говорит Хок. — Покажи Зандеру, как это делается.

Лишнее давление мне сейчас ни к чему, так что я игнорирую вызов и начинаю перебирать руками, стараясь подражать движениям Бентли. Я не смотрю вниз — я не настолько глупа, чтобы повторить эту ошибку, когда я уже далеко от безопасного края.

Когда я преодолеваю четверть пути, Хок выкрикивает:

— Как ты там, Чарли?

— Пока всё нормально! — кричу я в ответ, и это, на удивление, правда. Если не считать дискомфорта от веревки, впивающейся в ногу, и нарастающей усталости в руках, это не так страшно, как я думала. Не так легко, как у Бентли, но и не самое худшее, что было в этом походе.

Но затем я достигаю середины, прохожу точку равновесия, и теперь мне приходится буквально тащить себя вверх. К тому же в лицо начинает бить ветер — здесь, над ущельем, деревья больше не защищают меня. Я стискиваю зубы, перетаскивая свое тело по тросу. Плечи, ладони и грудь горят огнем.

— Остановись и отдохни секунду! — кричит Хок, его голос почти уносит ветром. — Пошевели пальцами, чтобы вернуть чувствительность.

Я так тяжело дышу, что не могу ответить, но следую совету, шипя от болезненного покалывания в руках. Правая нога затекла от троса, и я решаю поменять ее на левую. В процессе перехвата мои глаза невольно косят вниз. Резкий приступ головокружения и тошноты подкатывает к горлу.

— Ты почти на месте, Чарли! — кричит Зандер, словно чувствуя мой страх. — Еще пара метров. Ты справишься!

Как бы мне хотелось, чтобы его голос не действовал на меня так успокаивающе. Как бы мне хотелось, чтобы его поддержка не значила так много. Я бы хотела… я бы хотела…

Я бы хотела, чтобы он не был тем, кто он есть.

Или, вернее, чтобы он не совершал того, что совершил.

Потому что тогда, возможно…

Нет.

Я не позволю себе об этом думать. Это бессмысленно. Прошлое не изменить — он тот, кто он есть, и он сделал то, что сделал. Я не могу этого забыть. И не забуду.

Руки буквально кричат от боли, когда я наконец достигаю края ущелья. Бентли откладывает камеру и помогает мне взобраться на скалу. Каждая мышца ноет, но я в безопасности. И я это сделала.

— Молодец, — говорит Бентли, сжимая мое плечо, и снова берется за камеру, направляя ее на ту сторону.

Я не могу сдержать гордость, глядя в бездну и осознавая, чего я добилась. Несмотря на боль, какая-то часть меня чувствует себя невероятно живой. Как и вчера, я понимаю, что давно не чувствовала ничего подобного. Слишком давно. Но в отличие от вчерашнего дня, сегодня я не чувствую такой сильной вины за это чувство. Просто… грусть. Словно я упускала что-то жизненно важное, о чем даже не подозревала, потому что сама это в себе подавляла.

У меня были причины — видит бог, были. Но теперь…

Я не уверена, что эти причины всё еще имеют вес.

Или что они вообще должны его иметь.

Но сейчас не время для раздумий, так что я сосредоточенно растираю затекшие пальцы и руки, наблюдая, как Зандер начинает свою переправу. Он делает это почти так же легко, как Бентли — черт бы его побрал — и добирается до нас в рекордные сроки. Его щеки раскраснелись, а глаза горят от азарта.

— Завтра я это ох как почувствую, — говорит он, разминая конечности.

— А я чувствую это уже сейчас, — отзываюсь я. Гордость гордостью, но я — один сплошной синяк.

Зандер не отвечает, лишь восхищенно свистит, когда мы видим, как Хок начинает переправу. Но он идет не как «ленивец», вися внизу. Наш эксперт ложится грудью на трос и буквально переползает по верху с такой скоростью, что кажется, будто мы все потратили на это месяцы.

Не успеваю я опомниться, как Хок уже на нашей стороне и объявляет короткий перерыв на воду и ягоды. Мы не задерживаемся — через пару минут мы уже снова в пути, как будто и не перетаскивали себя через гигантскую расщелину в земле.

Я напоминаю себе, что для Хока и Бентли это рутина — они делают такое каждую неделю. Хок занимался этим годами, будучи рейнджером и инструктором. Каково это — жить в гармонии с природой и постоянно искать приключений? Мое сердце замирает от этой мысли, но я не понимаю почему… или просто не хочу признаваться себе. Страх так долго держал меня в узде, что привычка уступать ему и оставаться в зоне комфорта стала моей второй натурой.

Точнее, я так думала. Но после того, что я преодолела за последние тридцать шесть часов… я уже не так в этом уверена. Я знаю только одно: когда этот поход закончится, мне придется о многом подумать. Мой личный ящик Пандоры стоит передо мной, ключ уже в замке, и что-то внутри велит его повернуть.

Проблема в том, что я понятия не имею, что произойдет, если я это сделаю. И я пока не уверена, что хочу это знать.

Так что пока я игнорирую эти мысли и концентрируюсь на том, чтобы просто переставлять ноги следом за Хоком. Всё остальное может подождать.

Наш поход продолжается через лес. Здесь деревья растут гуще, земля покрыта выступающими корнями и подлеском, который цепляется за лодыжки и мешает идти. Наконец, тропа расчищается, но только потому, что путь преграждает нагромождение огромных валунов.

— Дай угадаю, их тоже нельзя обойти? — вздыхаю я, глядя на Хока.

— Только через верх, — подтверждает он. — Но осторожнее: мох скользкий, и некоторые камни могут быть неустойчивыми.

Он идет первым, легко перепрыгивая с камня на камень. Я ступаю осторожнее, Зандер идет за мной, а Бентли замыкает группу. К тому моменту, как я спрыгиваю с последнего валуна на землю, ноги сводит судорогой. Я так сосредоточена на том, чтобы размять мышцы, что совсем не смотрю под ноги.

И на то, что только что проскользнуло мимо.

В тот момент, когда я замечаю массивную коричневую змею, напугав ее так же сильно, как она меня, становится уже слишком поздно. Я просто замираю, реакция «бей или беги» полностью отказывает.

Но в тот миг, когда она шипит и делает резкий выпад в мою сторону, руки Зандера стальными обручами обхватывают мою талию и дергают назад — ровно в ту секунду, когда в воздухе пролетает охотничий нож Хока.

Я всё еще не могу пошевелиться, пока Хок вытаскивает нож из пригвожденной к земле мертвой змеи и оттаскивает её в сторону.

— Это было близко, — говорит он. — Хорошая реакция, Зандер.

— Ты в порядке, Чарли? — спрашивает Бентли с беспокойством в голосе, хотя его камера по-прежнему направлена на меня.

Я абсолютно не в порядке. Настолько, что мне даже всё равно, что я всё еще крепко прижата к груди Зандера и дрожу как осиновый лист.

Я прижимаюсь к нему еще сильнее, когда Хок поднимает змею за хвост. Она висит, как двухметровая веревка. Мой пульс колотит в ушах так громко, что я едва слышу голос Хока, который снова включил режим рассказчика:

— Это одна из самых смертоносных змей в мире: восточная коричневая змея. Говорят, её яд убивает быстрее любого другого, без медицинской помощи смерть наступает в течение тридцати минут.

У меня вырывается невольный всхлип, ноги подкашиваются. Зандер замечает это и прижимает меня плотнее, пока Хок объясняет, что змеи боятся нас больше, чем мы их, и нападают только если их напугать, что, к сожалению, только что и произошло.

— В Австралии запрещено убивать змей, если они не представляют прямой угрозы жизни, — продолжает он, опуская тушу на землю. — Я вижу, что ты напугана, Чарли, и жаль, что пришлось прервать жизнь такого благородного существа, но эта встреча удачна в одном: мы нашли наш обед.