Линда Сауле – Помутнение (страница 58)

13. Мне больше нравятся «Братья Систерс» Жака Одиара, фильм. И книжка, по которой он, тоже. Там как раз про новую маскулинность, то есть альтернативу всему этому скулежу, который за рык выдается. Если вкратце, там про двух наемников на Диком Западе, братьев, ну, понятно. Один вообще конченый, а во втором проклевывается что-то человеческое. Они всю дорогу убивают, квасят, что-то такое, спины гнут, а в конце приходят к маме – и они снова дети, их купают в ванне.

14. Мать была очень внимательной, даже, наверное, слишком. Денег было немного. Она была страховым агентом, а до этого вахтершей на хлебном, а потом на сахарном заводе. Где-то в детсадовском возрасте я посмотрел «Охотников за привидениями» и стал выпрашивать у нее плазменный бластер. Найти что-то такое в провинции в конце девяностых было, конечно, нереально, и она сделала его сама. Склеила из детского конструктора, проводов и шланга. Я тогда результатом остался недоволен и поломал игрушку. А сейчас – понятно. Или еще случай – мы приехали на ее малую родину, в Феодосию. Это прибрежный город в Крыму. Я уже взрослый был, лет 16, и при этом все равно не понимал, как ей важно показать мне это место. Мы приехали туда одним днем, и вот весь день она странно улыбалась. Я походил там отдельно от родителей. Зашел в частный сектор. Это просто копия Ельца. Город тоже древний, дома с резными окнами и тоже на крутом склоне. Я все понял, мне так показалось, и стал ныть, когда уже поедем, хотя на подкорке понимал, что упускаю что-то о своей матери. Что-то важное.

15. Причина № 1, почему я никогда бы не бросился с Каракумовского моста: у меня есть вкус. В тысяча девятьсот двадцать каком-то году писательница Анастасия Чеботаревская, жена Сологуба, прыгнула с Тучкова моста. Это в Петербурге. Загуглите фото Каракумовского моста. А теперь Тучкова, оцените обстановку там и там. Ну и все.

16. На самом деле очень люблю Елец. Никуда бы отсюда не переезжал. Исторический центр люблю. Тут церкви и рынки. На рынках продается все и соленая рыба, такая задубевшая, что ее можно использовать как холодное оружие. У Артемия Лебедева с Ельцом тоже любовь. Он его в блоге хвалил, потом брендинг нам делал. Местные от брендинга остались не в восторге. Там зеленый вензель, что-то про купеческое прошлое, а местным видится змий и что-то про спиртное. В том году у нас снимали фильм. Василий Степанов из «Сеанса» его посмотрел и сказал, что там Фасбиндер Кустурицей погоняет. По-моему, лучшего определения для Ельца не найти – Фасбиндер Кустурицей погоняет.

17. В 16-м году рак вроде притих, но у меня окончательно сорвало резьбу, окопался ото всех. Общался только с девушкой своей и Сашей, но мы в основном переписывались. Тогда я увлекся пессимистами: антинатализмом, вот этим всем, философией ужаса. Она на меня действовала успокаивающе. Эти авторы – Цапффе, Лиготти, Такер, – они считают когнитивную революцию ошибкой, что нам не следовало слезать с деревьев и осознавать себя. Цапффе сравнивает человеческое сознание с рогами вымерших оленей, какого-то вида, у которого рога росли без остановки и становились слишком большими. Мы свои рога обламываем о религию, семью, карьеру, в целом культуру, но все равно отрастают. Это вот была моя несущая конструкция: все плохо, мы живем не в идеальном мире и лучше бы не умнели, не мучились бы, осознавая абсурд всего этого действия. Теперь нам приходится постоянно вытеснять всякий unheimlich, это «жуткое» по-немецки, – вообще, термин Фрейда, но философы взяли его в оборот. У философов unheimlich – это что-то немыслимое, что надо суметь помыслить. Мы ведь не можем жить с неизвестностью. Нам надо все кругом объяснять. В конце концов, для всего, что мы не можем объяснить, есть спекулятивный реализм и прочая наука там, культура. В них якобы можно найти ответы, и даже если их не искать, у нас в подкорке записано, что они там есть. У пессимистов эти маневры мозга называются анкеровками. Да, кажется, первым это придумал Цапффе. Анкеровки глушат сознание, и существование становится условно сносным. Суеверие – тоже анкеровка. Так я докопался до гостий. Иррационально это было? Да. Тупо? Да. Но очень по-человечески. Мой самый близкий контакт с unheimlich случился в ночь с 19 на 20 марта 2018 года. За несколько месяцев до этого матери сделали очередную операцию, у нее образовалась непроходимость, она не могла есть. Операция прошла плохо. Где шов – там возник свищ. Она перестала вставать и быстро худела. Чтобы как-то питать организм, ей ставили капельницы. Иногда мы по несколько раз за день вызывали скорую, я выходил навстречу машинам, а когда один раз потребовалась госпитализация, мы с отцом и медбратом выносили ее в гамаке из одеяла. Идти она не могла. Я держал со стороны головы. Помню ее взгляд, когда мы проходили во дворе под яблоней. Я сказал, гуляешь? Она не ответила. Все туалетные дела теперь тоже делались не вставая. Когда отец ее мыл, видна была каждая косточка. А 19 марта она сошла с ума. Мозгу не хватило кислорода. Она перестала нас узнавать, стала агрессивничать. С января она лежала без сил, а тут на нее как нашло. Не могла уснуть. Отцу утром было на работу, мы оба грипповали, с температурой были. Решили, что полночи с ней побуду я, полночи он. Если что, буди. Ладно. Ладно. Мы лежали без света, но она не спала. Мы о чем-то говорили, я доказывал ей, что я ее сын, успокаивал. Ей было то жарко, то холодно, только одеяло сброшу, уже кутаю обратно. Она просила открыть дверь. Я не хотел, потому что за дверью спал отец. Потом мы с ним поменялись, уже часа в три ночи. Договорились утром вызвать скорую, но до утра еще надо дожить. С отцом она стала громче и злее. Не верилось. Утром была в себе. Это ведь совсем не про нее. Я уже не мог уснуть, слушал их из-за двери. Потом включил ноутбук, сел в кресло, стал записывать.

18. На хрена ты мне тут нужен?

19. Я твой муж.

20. Кто-о-о?

21. Муж твой, а ты кто?

22. Я под одеялом. (Пауза) Послушай. (Пауза) Миш.

23. М? Погладь меня по головке.

24. Да пошел ты.

25. Я твой муж, я тебя люблю.

26. Слыш.

27. М?

28. Я п-п-п…

29. М?

30. Под одеялом. (Пауза) Послушай.

31. М?

32. Я под одеялом.

33. Ты моя жена.

34. Какая я твоя жена?

35. Любимая.

36. Уйди отсюдова.

37. Куда?

38. (Пауза) Ты спишь?

39. Угу. И тебе надо спать.

40. Миша.

41. М?

42. Я под одеялом.

43. Угу.

44. Да уйди ты отсюда! (Пауза) Миш.

45. М?

46. Миш.

47. М?

48. Уйди отсюда.

49. А я кто?

50. Ты?

51. Угу.

52. Никто.

53. Дед Пихто и бабка с пистолетом.

54. Я под одеялом.

55. Уф-ф, давай спать.

56. Да я под одеялом!

57. Спать давай.

58. Да пошел ты отсюда. (Пауза) Я под одеялом.

59. Угу.

60. Ба-а-ля. (Пауза) Ты что вообще, что ль, охренел? Э? Послушай, ты тут кто?

61. Я твой муж.

62. Муж?

63. Твой.

64. Ты что, шуганулся? Я под одеялом! (Пауза) Да уйди отсюдова.

65. Сегодняшней ночью все должны быть под одеялом.

66. Бля.

67. А сейчас ночь.

68. Ты что, дурак, что ль? (Пауза) Я под одеялом. (Пауза) Ми-и-иш, я под одеялом! (Пауза) Миш, кто ты хоть есть?

69. Твой муж.

70. Ты что, дурак, что ль?

71. Как хочешь.

72. Пхэ!

73. А Алёнка? Дочь Алёнка есть?

74. У меня нет мужьев.

75. А кто тебе сказал, что у тебя нет мужьев?

76. Я под одеялом. (Пауза) Послушай меня… (Пауза) Ты кто такой?

77. Твой муж.