Линда Фэйрстайн – Заживо погребенные (страница 11)
– Вы получили какие-нибудь повреждения?
– Царапины, ссадины на лице и шее, где он все время держал нож. Швы мне не накладывали, в больнице я не лежала.
– Вы когда-нибудь видели потом этого человека?
– Нет, не видела.
– Спасибо, мисс Голдсвит. У меня вопросов больше нет. Если кто-то…
Я постаралась сделать так, чтобы все прошло гладко и дополнительных вопросов у присяжных не возникло.
Поднялись две руки: я не преуспела.
Я спустилась по ступенькам и подошла к присяжному номер девять. Он привстал и спросил:
– А где Генри? Что с ним случилось?
Генри Теппер не был ключевой фигурой в этом деле. Однако поскольку он был свидетелем нападения на Дарру и сам пострадал, присяжные заинтересовались им по праву.
Но им было вовсе не обязательно знать, что он не справился с чувством собственной вины за то, что не смог спасти свою невесту от изнасилования. Психологи называют это вторичной виктимизацией. Через месяц после случившегося жених разорвал помолвку и уехал обратно в Феникс.
– Когда вы в последний раз говорили с мистером Теппером?
– Вчера вечером. Я звонила ему прошлой ночью. Пару лет я о нем ничего не слышала. Сейчас он живет в Аризоне.
Джентльмен, задавший вопрос, откинулся в кресле. Видимо, его удовлетворяло то, что Теппера нет теперь ни в городе, ни в жизни Дарры.
Пожилая дама под номером одиннадцать все еще изо всех сил делала мне знаки.
Я прошла через зал, чтобы она задала свой вопрос для внесения в протокол.
– Мы квалифицируем это как изнасилование? – спросила она. – Даже если она не сопротивлялась? Он ведь не порезал ее?
Эти требования устарели, они не действовали уже более двадцати лет. Как еще могут у нас цепляться за эти дикие пережитки! Тогда, в восьмидесятых, закон штата Нью-Йорк требовал от жертв сексуального нападения, чтобы те сопротивлялись до последнего, даже при угрозе физической расправы. Многие женщины серьезно пострадали, многие погибли, борясь с вооруженным мужчиной, силы которого во много раз превосходили их собственные.
– Если что-то осталось непонятным, я проясню все после допроса. Мы оговорим все термины в обвинении, – сказала я. Придется разъяснить этой дуре, что изнасилование считается осуществленным, если совершен половой акт и применена физическая сила – а она применена – или кто-либо из свидетелей находится под угрозой немедленной смерти или физических повреждений. Преступник держал нож перед глазами жертвы и угрожал убийством – что могло быть хуже? – Надеюсь, я смогу ответить на ваши вопросы.
– Спасибо, мисс Голдсвит. Вы можете быть свободны.
Пристав открыл дверь, и потерпевшая вышла. Мерсер ждал Дарру в комнате свидетелей. Он делал так всегда. Потом он отвезет ее ко мне в офис, закроет дверь, будет успокаивать, убеждая, что двенадцать неприятных минут в суде стоят того, чтобы прищучить ублюдка.
Следующим свидетелем была Мари Трэвис, серолог. Она производила анализ семенной жидкости, полученной из тела и с постельного белья Дарры Голдсвит. Мне нравились ее безупречная выучка и профессионализм. Она работала в судебной лаборатории медицинской экспертизы уже восемь лет.
– Правда, что четыре года назад вам поручили работу над серией преступлений номер пять?
– Да.
– Правда ли, что в числе этих преступлений было дело Дарры Голдсвит?
– Правда. В судебной лаборатории оно проходило под номером ФБ тринадцать тридцать четыре.
– Лично вы проводили анализы?
– Совершенно верно.
– Вам предоставили улики изнасилования?
– Да, в набор входили вагинальный мазок и образцы, взятые с простынь. И мазок, и образцы с простынь дали положительный результат на содержание спермы.
– Вам удалось определить генетическую структуру образцов?
– Да, удалось.
– Какие решения вы вынесли?
– Мазок и образцы, взятые с простынь, содержали сперму идентичной генетической структуры.
– Вы сравнивали эту структуру с другими результатами, когда ввели ее в банк данных?
– Наш банк данных в то время был слишком мал, мисс Купер. Мы запустили его в работу всего за несколько месяцев до этого. Тогда я ввела данные, но совпадений не было.
Нападение на Дарру было первым из преступлений Шелкового Чулка, насколько нам было известно. Случись оно на несколько недель раньше – и мы бы попали под аннуляцию за давностью срока.
– Вы проводили статистические подсчеты с целью определить частотность такого типа ДНК среди афро-американцев?
– Да, по описанию жертвы мы знали, что нападавший был чернокожим. При определении частотности мы руководствовались методами, разработанными Национальным научно-исследовательским советом.
– Какова вероятность найти среди афроамериканцев точное соответствие определенной вами структуры ДНК?
– Мы обнаружили всего одно совпадение, мисс Купер, среди девяноста пяти миллиардов афроамериканцев.
Осталось найти нашу Условную Личность среди этих девяноста пяти миллиардов.
У меня больше не было вопросов. Нужно было подтвердить нашу точку зрения научно. Мы связали улики и условного человека, которому собирались предъявить обвинение. Я проводила Мари. Затем вернулась, зачитала определения различных категорий преступлений и попросила присяжных проголосовать.
Выйдя из зала на время голосования, я увидела Мерсера. Тот сидел у стола судебного пристава.
– Ну что, они согласились с тобой?
– Подожди пять минут. Дело для них необычное. Они будут голосовать дольше, чем всегда.
– У нас проблема в аэропорту Кеннеди. Можешь дожидаться присяжных или поехать со мной, – сказал он.
– Что случилось?
– Только что прилетели родители Анники Джелт. Им никогда не приходилось уезжать дальше чем на двадцать миль от своей фермы. У них нет нужных документов, миграционная служба не впускает их в страну.
Глава 9
Мы сидели в стеклянной кабине, держа в руках полицейские значки и удостоверения личности и ожидая, пока сердитая сотрудница миграционной службы сходит за контролером.
– Выньте все металлические предметы, – сказал он, заходя в кабину. – Правила есть правила. Мы никому не делаем поблажек.
В коридоре на складных деревянных стульчиках сидела пожилая пара. Лица у них были словно окаменевшие. Они смотрелись как иммигранты девятнадцатого века на острове Эллис.[10]
– Послушайте. Их дочь в реанимации. Она изо всех сил цепляется за жизнь. Мы можем забрать их под расписку, а через неделю привезти к вам обратно. Мы ручаемся за них. Что еще можно сделать?
Однако нас по-прежнему не хотели понять.
– Добро пожаловать в Америку, пост девять-одиннадцать! Не знаю, как их выпустили без нужных документов, но дальше им не пройти.
– Поймите нас правильно. Шведское консульство все уладило. Их проводил на самолет дипломатический представитель из Американского консульства. Он вручил им письмо, подписанное рукой посла. Капитан нью-йоркского отдела полиции обещал ему, что здесь их встретит представитель администрации аэропорта, который все организует.
– Они могут нарушать правила у себя в Стокгольме, но здесь командую я. Документы из посольства устарели.
Мерсер решил вмешаться, чтобы я окончательно не испортила дело. Со всем возможным хладнокровием он сказал:
– Можно поступить по-вашему, а можно так, как советовал мне начальник полиции. Сюда приедет мэр с ключом от города и толпой журналистов. Тогда вы будете действовать так, как скажет он. Давайте немного отступим от правил – позвольте забрать людей…
Мы спорили до шести часов, пока не началась новая смена и не появился новый контролер. Пока не закрылся суд, я позвонила приставу. Коллегия проголосовала в пользу обвинения. Через час мы уже выехали на Белт-парквей с нашими подопечными, которые казались более напуганными, чем уставшими. На английском они не говорили со средней школы, но этих основ хватало для того, чтобы мы могли объясниться. Но пути я рассказала, что могла, о происшествии и сказала, что их дочь идет теперь на поправку.
Мерсер въехал в Манхэттен через тоннель Мидтаун.
– Высади меня на Первой авеню – надо перехватить Майка и Дорфмана в морге, – попросила я.
Медсестра все равно не пропустила бы всех в крохотную палату к Аннике, а Мерсеру необходимо было присутствовать при этой встрече – на случай, если в разговоре всплывут еще какие-нибудь факты нападения. Мне было гораздо проще и спокойнее работать со скелетом. Эти кости существовали в моем сознании отдельно от какого бы то ни было конкретного живого человека.
Я впервые оказалась в подвале у Энди. Тусклые коридоры наполнял знакомый запах формалина. Пустые каталки застыли вдоль стен, готовые принять новый неживой груз.