Линда Фэйрстайн – Мертвечина (страница 39)

— Шнырял по дому. По-твоему, он не знал о смерти Куини, когда заявился к ней домой?

— Пока я могу полагаться только на его показания. Мы сверим их с записями телефонных разговоров и узнаем, правда это или нет.

— Хочешь сдержать слово? — спросил Майк. — Отпустишь его домой?

— У нас есть только незаконное вторжение. Ни один судья не выдаст ордер на арест. Наверно, лучше попытаться расположить его к себе, показав ему свое доверие.

— У тебя полно знакомых на Виньярд. Попроси местную полицию приглядеть за ним.

— Меня волнует не столько Логан, сколько его пленки в банковском сейфе. Я хочу добраться до них прежде, чем он успеет с ними что-нибудь сделать. Возможно, некоторым словам Куини он не придал значения, а нас это может навести на след. Я сейчас же займусь этим. Узнай, как с ним связаться, пока он не ушел, ладно? И не забудь про ключ от квартиры.

— Хочешь ухватиться за золотые часики герцога Виндзорского?

— Вот именно.

Сара Бреннер сказала, что поможет уладить юридические формальности между двумя штатами, поскольку именно ей поручено расследовать убийство Рэнсом для большого жюри. Я позвонила в полицию Оук-Блаффс и дала им наводку на Спайка Логана.

Вешая трубку, я увидела, что в дверях между своим столом и приемной стоит Лора и выпроваживает какого-то мужчину, чтобы сначала выяснить, захочу ли я его принять.

— Ну и народ, — сказала она, входя в мой кабинет. — Теперь что, не принято договаривается о встрече по телефону? К вам пришел Питер Робелон и вместе с ним другой адвокат, мистер Хойт. Они были поблизости и решили узнать, не уделите ли вы им несколько минут.

Я вышла со своим кофе из кабинета, теряясь в догадках, какую тактику для затягивания дела они придумали на этот раз.

Оба адвоката встали, когда я вошла в приемную.

— Алекс, я сожалею о том, что случилось с Пэйдж Воллис. Мы оба вам сочувствуем.

Я посмотрела на них с каменным лицом.

— Вы слишком рискуете моим доверием, ребята. До сих пор я принимала вас более или менее серьезно. Надеюсь, вы пришли не для того, чтобы выразить мне соболезнования?

— Не надо, Алекс, — сказал Хойт. — Нельзя терзаться из-за каждого клиента. Вы не должны себя винить…

— Я себя не виню, будьте спокойны. — Не лезь ко мне в душу, подумала я, бросая на него гневный взгляд. — Виноват убийца.

— Грэм допек меня за эти выходные, Алекс. Последние два часа я провел с Эндрю Триппингом. Я подумал, может, нам стоит вернуться к старому разговору о частичном признании вины, особенно теперь, когда обстоятельства дела так драматично изменились? Не хотите присесть?

Я придвинула стул и села за стол.

— Мы уже убили уйму времени на эти переговоры, Питер. Не стоит начинать все сначала. С какой стати Триппинга вдруг проняло?

— Все дело упиралось в девушку. При всем уважении, Алекс, даже если он признает себя виновным в изнасиловании Пэйдж Воллис, в тюрьму его не посадят. Она мертва. Неужели вы не понимаете, что обвинение в изнасиловании ни к чему вас не приведет? Все кончится отменой разбирательства из-за процессуальных нарушений.

Я еще не успела выяснить, есть ли у меня юридические основания для продолжения дела, если мне вдруг повезет и Даллес откровенно расскажет обо всем, что произошло тем вечером. Медицинские свидетельства и анализ ДНК доказывали факт полового сношения. Возможно, Даллес подтвердит наличие угроз. Но, конечно, шансы невелики. Я не ответила.

— Предположим, я обращусь с ходатайством исключить из обвинительного акта пункт об изнасиловании, — продолжал Робелон. Хойт безмолвствовал. — Я не прошу об этом вас. Просто внесу свое предложение, а вы сможете его опротестовать. Протест запишут в протоколе, ваша совесть останется чиста, а Моффет поступит, как сочтет нужным. Вот мой план.

— Похоже, вы с ним уже обо всем договорились. Частным образом.

Я была уверена, что в мое отсутствие судья дал Робелону добро.

— Вы слишком эмоционально на все реагируете, Алекс. У Моффета нет выбора, — заметил Робелон. — Если говорить начистоту, и у вас тоже.

— А обвинение в издевательствах над Даллесом? Эндрю готов его признать?

— Думаю, если мы насядем на него вместе с Грэмом, он согласится. Это будет мисдиминор[13] — насильственные действия третьей степени.

— А тюрьма?

За избиение сына Триппинг получил бы не меньше года.

Робелон задумался, покусывая губы.

— Мы только начали обсуждать с ним эту тему. Когда речь шла об изнасиловании, ему грозила тюрьма штата, и об этом не могло быть речи. Другое дело — городская тюрьма. Я думаю, мы его уговорим.

— Почему вы передумали? Я хочу сказать — кроме убийства Пэйдж Воллис?

Мне ответил Грэм Хойт.

— Эндрю Триппинг понимает, что воспитание сына ему не по зубам. Он его любит — или хочет любить, но воспитатель из него никакой. Публично он этого не признает, но мне кажется… можно говорить без протокола?

— Конечно.

— Мне кажется, он готов признаться в этом мне и Питеру. Эндрю такой же, как все отцы. Он хочет для своего ребенка лучшего будущего. В частной беседе мы все это обсудим.

— А другие адвокаты? — Я имела в виду Нэнси Таггарт и Джесса Ириззари из службы опеки и попечительства. — Они пойдут на сделку?

— С ними мы еще не говорили. Сперва вы должны дать согласие, — ответил Робелон.

— Триппинг сделает официальное заявление?

Я хотела от него полного признания вины, а не извинений или ласковых слов.

— Мы его уломаем.

— В среду утром, когда начнется заседание?

— Да, но… — начал Робелон.

— Так я и знала, что будет «но». Почему у вас всегда камень за пазухой? — спросила я. — Что на этот раз?

— Он признает свою вину в среду утром. Расскажет про телесные повреждения и синяки. Мы готовы пойти на все ваши условия. Но исполнение приговора отложат на три недели. Пусть приведет дела в порядок, увидится еще разок с мальчиком…

— Не пойдет.

— Что значит не пойдет? Его обвинят в мисдиминоре. Ему нужно время, чтобы уладить проблемы, позаботиться об имуществе, распорядиться об оплате счетов на время заключения. Прокуратура никогда не возражала против таких вещей.

— Дело в мальчике, Питер. Я не хочу, чтобы он виделся с ребенком.

— Один раз. Под наблюдением. Вам предоставят все отчеты. Вы же знаете, Даллес его любит. С каких это пор вы начали разбираться в детской психологии, Алекс? Мы пригласим на встречу доктора Хуанг. Эндрю нужно хоть раз повидаться с мальчиком. Попросить у него прощения, объяснить, почему им лучше побыть врозь, пока он не сможет забрать его домой. Черт возьми, откуда вам знать, что чувствует ребенок, когда отца сажают в тюрьму из-за его жалоб докторам?

Мне нечего было ответить на тираду Питера. Возможно, это единственное свидание под пристальным наблюдением специалистов действительно поможет мальчику прийти в себя.

— Мне надо посоветоваться с нашими психологами, — сказала я.

Грэм решил проявить дипломатичность.

— Алекс, мы понимаем, что сейчас уже конец дня и мы застали вас врасплох. Подумайте об этом вечером, обсудите завтра с вашими людьми, и давайте к среде решим это дело. Я уверен, что частичное признание вины будет идеальным решением для всех.

— Кроме Пэйдж Воллис, — заметила я. После смерти девушки ее интересы, похоже, никто не собирался учитывать. — Наверно, я создаю себе лишние проблемы и рискую упустить возможность посадить Триппинга в тюрьму, но мне хотелось бы узнать, причастен ли он к смерти Воллис.

— Господи, Алекс! — воскликнул Робелон. — Будь у вас против него хоть малейшая улика, вы и ваши головорезы уже давно упекли бы его за решетку! Попробуйте пойти в суд и предъявить ему обвинение в убийстве, которое вам нечем доказать! Это вопиющий непрофессионализм.

Робелон вскочил на ноги, но Хойт усадил его обратно, толкнув ладонью в грудь.

— Нам всем нужно отдохнуть, — заметил он. — Давайте закончим все до выходных. Гретхен уже в пути. Надо ехать за город.

— Гретхен? — переспросила я, сбитая с толку этим внезапным переходом.

— Ураган «Гретхен». Завтра он дойдет до Внешней Банки,[14] а потом, скорей всего, обрушится на побережье и здорово потреплет мыс и острова. Вот что означают эти тучки. — Хойт показал в окно на скопление серых облаков.

— Надо же, я их не заметила. Кажется, с утра не выглядывала на улицу.

— Мне придется срочно лететь в Нантакет, чтобы позаботиться о яхте. А вы подумайте о доме, — предупредил он.

Хойт давал мне возможность сменить тему и замять неприятный разговор с Робелоном. Я не собиралась отказываться от своих слов в адрес Триппинга. Детективы не исключали его кандидатуру в расследовании убийства Воллис.

Я решила остаться на нейтральной территории. Беседа с Логаном напомнила мне о нашей оживленной дискуссии в Нью-Йоркском яхт-клубе.