Линда Эванс – Приблуда (страница 22)

Аэрокар, всё ещё непредсказуемо шарахаясь из стороны в сторону, пока повреждённые системы с трудом удерживали его в воздухе, нехотя набирал высоту, но недостаточно быстро, чтобы избежать столкновения с приближающимися деревьями. В качестве последней, отчаянной меры Скотт полностью отключил антигравы. Аэрокар камнем рухнул вниз, навстречу россыпи обломков веток и расщепленным пням. Древесные коты взвыли.

Скотт пытался выбрать самый ровный участок на жутком минном поле торчащих во все стороны ветвей. Он снова включил работающие с перебоями антигравы в попытке перемахнуть скопление смертоносных щепок размером с человеческое туловище, затем рванул управление, снова вырубил антигравы и они рухнули на днище, потом подскочили. Удар тряхнул Скотта, привязанного к креслу, голова его мотнулась вперёд, несмотря на все усилия. Предохранительная сеть поймала котов, предотвратив удар.

Последовал второй удар. Они скользили боком по торчащим острым ветвям и обломкам дерева. Металл скрежетал, гнулся и рвался. Скотта снова мотнуло вперёд, его зубы лязгнули, и он застонал от боли, когда рядом с ним обшивка смялась и была содрана толстым обломком дерева, распоровшим аэрокар как консервную банку, пока тот скользил мимо. Наконец они остановились, меньше чем в метре от ближайшего из стоящих деревьев. Скотт сморгнул пот и втянул полной грудью пахнущий дымом воздух. Панели управления трещали и искрились. “Надо выбираться, Убель скоро будет прямо здесь...”

Скотт неловко потянулся к привязным ремням, открывая замки и выбираясь на свободу. Его рука была разрезана обшивкой аэрокара, когда ту содрало обломком, мимо которого их протащило. Рана не была особо опасна, — только кожа и мускул, — но кровоточила и чертовски болела. Добравшись до кресла второго пилота, он обнаружил, что коты уже выпутываются из предохранительной сети.

— Мяу!

— Вы, ребята, в порядке? — хрипло спросил он, стараясь сфокусировать глаза, чтобы проверить котов на предмет ран.

— Мяу! Мяу-мяу-мяу!

Это был их способ сказать “Быстро наружу!”. Скотт вытащил свою громоздкую аптечку, повесил её на плечо, достал ружьё из зажима, убедился, что пистолет по-прежнему находится в кобуре и начал пробираться к люку. Тот заклинило. Стиснув зубы, Скотт достал вибронож и прорезал себе дорогу наружу сквозь смятый борт. Скользнув наружу ногами вперёд, он неловко приземлился в слой щепок и переломанных ветвей доходящий ему до лодыжек.

Вслед за ним, пробравшись по разгромленным внутренностям аэрокара, наземь спрыгнули древесные коты и тут же, едва касаясь на бегу неустойчивых обломков, бросились прямиком к засохшим деревьям. Скотт последовал за ними настолько быстро, насколько мог передвигаться по коварному слою раздробленной, расщеплённой древесины. Достигнув деревьев, коты немедленно запрыгнули на ближайший ствол. Двигавшийся с осторожностью Скотт наконец их нагнал, вывалившись на свободное от мусора пространство подлеска умирающего леса. Древесные коты чирикали и излучали гнев и страх. Скотт попробовал воспользоваться наручным коммуникатором, но тщетно. Убель глушила связь во всей долине чем-то достаточно мощным, чтобы не дать ему воспользоваться ничем, что могло у него найтись.

Притормозив под голыми ветвями и судорожно втягивая воняющий разлагающимся деревом и гниющими листьями воздух, он прислушался. Деревья здесь высохли и приняли коричневый цвет. Кора с них отслаивалась и висела клочьями. Он попробовал на прочность нижние ветви, подумав, не будет ли забраться на дерево умнее, чем бежать. Движущуюся цель заметить проще, чем затаившегося хамелеона. Но ветки были трухлявыми и лишенными листвы, и даже самые толстые ломались под его весом.

Скотт вслушивался, пытаясь различить шум двигателей приближающегося аэрокара, но слышал только посвист ветра и отдалённый рык работающих машин. По дороге к здоровому лесу треск и хруст сухих сучьев у него под ногами выдал бы его местоположение любым готовым прислушаться ушам, но оторваться от несомненно идущей за ними погони нужно было как можно скорее. Убель не могла позволить кому-либо из свидетелей покинуть отравленную долину живым.

Они почти добрались до разрыва между мертвыми деревьями и здоровым лесом, когда Скотт услышал звуки издаваемые крупным животным, пробивающимся сквозь мёртвый частокольный лес в их направлении. Ощущение тревоги пронзило его одновременно с резким предупреждающим воплем остроглазых древесных котов. Скотт потянул из кобуры пистолет, проклиная Мариэль Убель и собственную неосторожность, позволившую ей сбить их. “Может быть это гексапума, учуявшая первую за неделю живую добычу? Гексапуму я могу убить без особых проблем, но у меня нет на это времени!”

Он добрался до бреши, где частокольный лес растворил сам себя, оставив двадцатиметровую полосу открытого пространства вокруг пострадавших деревьев, и рванул вперёд, торопясь укрыться за толстыми деревьями. На бегу он оглянулся через плечо...

... и из погубленного леса на открытое пространство вырвалась лошадь, отрезав Скотта от безопасности густого подлеска и громко заржав, когда её всадница натянула поводья. Скотт прыгнул в сторону в попытке срезать угол, но Убель выстрелила в сухостой у него под ногами, из-за чего он споткнулся и жёстко рухнул, неэлегантно раскинувшись на гниющих листьях и трухлявых ветках, когда-то составлявших лесную подстилку. Критические секунды он пролежал оглушенный падением, пока пот стекал у него по спине и пропитывал рубашку под мышками.

Мариэль Убыль была превосходной наездницей. Она управляла лошадью одними коленями, в руках держа смертоносное ружьё, в данный момент направленное прямо в грудь Скотту. По лошади было видно, что та скакала галопом, и Скотт проклял себя за то, что не подумал о такой возможности. Конечно же, она не стала охотиться за ним с воздуха. Она не хуже него понимала, что разглядеть человека сквозь пышные зелёные кроны практически невозможно, даже при помощи инфракрасной оптики. Излучаемое им тепло наверняка потеряется на фоне яркого света, отраженного от составляющих настолько плотный полог нагретых солнцем листьев. Да и в любом случае, при дневном свете от инфракрасной оптики не много толку. Гораздо лучше выследить его по земле, где его слышно и видно.

Долгие мгновения он лежал, задыхаясь, под холодным взглядом Мариэль Убель, понимая, что не сможет вытащить пистолет достаточно быстро, чтобы опередить её выстрел. Его собственное ружьё висело на плече. Жёсткие, голубые как лёд глаза поднялись, и они встретились взглядами.

— Брось.

Колышущиеся на ветру светлые волосы обрамляли лицо, которое можно было бы назвать красивым, если бы она не собиралась хладнокровно прикончить его. Убель держала его на мушке, и оба они это знали.

— Тебе это с рук не сойдёт, — сказал он, пытаясь отвлечь её разговором, надеясь хотя бы на секундное нарушение сосредоточенности, которое он мог бы использовать, чтобы выхватить пистолет и выстрелить. Его ладонь, сжимавшая пластиковую рукоятку, взмокла.

Она рассмеялась.

— Уже сошло.

— Две авиакатастрофы с твоим участием? — отреагировал он. — И без шторма в качестве объяснения на этот раз?

Она пожала плечами.

— Если я вынуждена бежать, то всё что мне нужно — это достаточно времени, чтобы покинуть планету, а сделать это я могу меньше чем за час. Задолго до того, как хоть один аэрокар доберётся досюда из города. Они всё ещё будут в пути, когда мой корабль поднимет импеллер.

Должно быть, она планировала бегство с того момента, как задумала и исполнила первое убийство. Всё что ей был нужно сделать — это уничтожить свидетельства нарушения Элиссейского Правила, тихо прикрыть лавочку, подать в отставку и исчезнуть, прежде чем у кого-то могут возникнуть подозрения. Даже если бы вскрылся факт убийства, она бы благополучно сбежала.

— Но зачем?

Светлые брови поднялись.

— Зачем? — голос её сочился презрением. — Конечно же потому, что моя карьера будет разрушена.

— Я имел в виду то, что ты выпустила. Что это было, и зачем?

Её губы неприязненно искривились.

— Дело рук Рафферти. Мы разрабатывали опытный состав, чтобы провести эксперимент и посмотреть, какой эффект вызовет синтезированный продукт. Это была не моя вина.

— Так всё-таки ты допустила выброс.

— Это была не моя вина! — резко повторила она. — Это могло случиться с кем угодно! А если бы не эти чёртовы надоедливые древесные коты, этого вообще бы не случилось! Я говорила Эрхардту избавиться от этой твари!

— Древесные коты? — тихо переспросил Скотт. — Как могут древесные коты нести ответственность за допущенный тобой выброс смертоносного биоагента?

Он остро сознавал, что Фишер и приблуда подбираются к Убель по нависающим над прогалиной ветвям, чувствовал их решимость остановить её, и даже ощущаемые ими гнев и отвращение. Лошадь нервно вскидывала голову, фыркая раздувающимися ноздрями и недовольно мотая гривой. Резкая команда заставила животное стоять на месте, но ненадолго. Она закатывала глаза и украдкой отступала от скрытно приближающихся древесных котов. Они ли вызвали беспокойство лошади? Скотт не знал, но хотел бы надеяться на это. К сожалению, Убель была достаточно хорошим всадником и её сосредоточенность была непоколебима. Она постоянно удерживала чёртово ружьё направленным точно на него.