Линда Джонсон – Лиля (страница 3)

– От безнаказанности, – последовал холодный, как сталь, ответ. Отец смотрел на него не со злостью, а с каким-то разочарованным аналитическим интересом, будто на бракованную, но дорогую деталь. – Ты живешь в вакууме. Пожил бы ты, как обычные люди живут, хоть год – без кошелька, без имени, без моего телефона в записной книжке. Может, и поумнел бы. Да только я уверен – не выдержишь. Сломаешься. Струсишь и сбежишь обратно в свою позолоченную клетку.

Максим тогда был изрядно на взводе, может, оттого слова и зацепили так, как не цепляли никогда. Они впились в самое уязвимое – в его представление о себе как о сильном, самостоятельном.

– Я не выдержу? Я струшу?! – выдохнул он, и в его глазах вспыхнул азарт, замешанный на обиде и вызове. – Спорим, в легкую! Год? Я покажу тебе!

В итоге теперь Максим, стиснув зубы, ходил на пары, как самый обычный студент государственного вуза. «Жирующий студент», как любил поддевать его Серега, тыча пальцем в его швейцарские часы, которые Максим так и не смог заставить себя снять. От многих атрибутов прежней жизни он просто не смог отказаться. Он жил в своей, купленной на первые же заработанные (по меркам отца – символические) деньги, квартире в центре, ездил на своем приглушенном черном BMW X6. Не работал, да, и в глубине души понимал, что спор нечестный. Как обычный человек, который с утра до ночи вкалывает за копейки, он точно жить не сможет и не хочет. Это была игра в демократичность, спектакль для отца и, как он начал подозревать, для самого себя.

Но в качестве странной компенсации за эти слабости, из чувства какой-то внутренней необходимости доказать, что он может быть «нормальным», он по собственному, изначально праздному желанию начал обращать внимание на Лилю. Ту самую тихоню, которая всегда сидела в последнем ряду, в простой, немодной одежде, и казалась абсолютно не от мира сего. Она его, разумеется, игнорировала, старательно делая вид, что не замечает ни шоколадок, ни его попыток заговорить. И Максим постепенно втянулся. Это стало для него своеобразным спортом, интеллектуальной забавой для скучающего ума. Игра называлась «Покори неприступную крепость». Правила были просты: добиться ее внимания, ее улыбки, доказать себе, что может. И вроде не было у него никаких объективных поводов думать, что она сдастся – ее отторжение было искренним и твердым. Но он продолжал, выделяя ее из строя ярких, доступных и неинтересных Анжелок. В ней была какая-то недосказанность, вызов иного рода.

А потом, на той дурацкой вечеринке, он взял и все испортил. Сам. Собственным высокомерным языком. Дебил, конечно, полнейший.

И теперь получалась абсурдная ситуация. Чтобы продолжить свою игру (а хотел ли он ее продолжать? Этот вопрос вертелся в голове навязчиво), нужно было сначала добиться у Лили прощения. Как будто он сломал дорогую, но чужую игрушку и теперь должен ее починить, прежде чем снова получить право с ней играть.

Вот только что-то, какое-то новое, непривычное чувство подсказывало Максиму, что с этой девушкой ничего «просто» не будет. Не с Лилей.

Лиля не доверяла людям. Ни мужчинам, ни женщинам. Это недоверие было не философской концепцией, а выстраданным, плотным панцирем, наросшим за двадцать один год жизни. Мужчинам – особенно. Их она еще и боялась, тихо, до дрожи в коленках. Этот страх был родом из подросткового возраста, из нескладных попыток общения, окончившихся грубыми насмешками, и из наблюдений за тем, как тетя Маша говорила о мужчинах – исключительно как о добытчиках или обузе.

В самом деле, ну что хорошего можно ждать от человека, который смотрит на тебя и видит не личность, а объект? Объект для удовлетворения амбиций, плотских желаний, потребности потешить свое эго. Такой точно не будет спрашивать о твоих мыслях, мечтах или страхах. Да и любить, по-настоящему, самоотверженно, полностью, всей душой, мужчины, по мнению Лили, не умели. В этом она была полностью, железобетонно уверена. Разве что в редких книгах или старых черно-белых фильмах. В жизни же у них всё завязано на сексе, статусе и удобстве. Ну какая тут любовь? Потрахались и разбежались. Максимум, сделали любовницей – красивой, ухоженной, молчаливой. Не Лилю, конечно. С ее фигурой, лицом и вечной готовностью спрятаться в тень не стать ни женой, ни любовницей. Да даже секретаршей в солидной фирме не сделаться – не тот типаж.

– Полы тебе мыть в туалетах в торговых центрах. На большее ты не способна, – не раз и не два утверждала с ледяным презрением Дашка, критически оглядывая кузину с ног до головы.

И Лиля верила ей. Каждое утро, надевая свои безразмерные свитера и юбки, скрывающие формы, она верила. Каждый раз, ловя в зеркале свое отражение – круглое лицо, слишком простые черты, обычные волосы, – она мысленно кивала. «Поломойка. Не больше». Зачем, спрашивается, она тогда мучает себя учебой? Куда она, такая, устроится с дипломом филолога? На нее посмотрят пару раз на собеседовании, вежливо улыбнутся и скажут: «Девушка, мы вам перезвоним». А сами про себя добавят: «В следующем веке, и то только если других кандидатов не будет».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.