Линда Джейвин – Наикратчайшая история Китая. От древних династий к современной супердержаве (страница 29)
В январе 1935 года участники похода добрались до Цзуньи, города в провинции Гуйчжоу. Там лидеры КПК проработали вопрос отношений партии с Москвой. К тому времени, как они покинули Цзуньи, Коминтерн больше не диктовал им свои условия. Мао Цзэдун вопреки советам Коминтерна выступал за партизанскую войну и сельскую революцию и трижды подвергался смещению с руководящих постов партии за неортодоксальные идеи. Вскоре его признают лидером КПК [4].
Движение за новую жизнь, делавшее упор на внешних приличиях и здоровой гигиене, было встречено с насмешками и презрением, которые продемонстрировали, насколько оторван был Гоминьдан от жизни людей, которыми он управлял. На этом плакате написано: «Соблюдайте гигиену в еде и питье»
Эдгар Сноу, американский журналист и автор книги «Красная звезда над Китаем», писал, что по сравнению с Великим походом переход Ганнибала через Альпы «казался праздничной экскурсией»
Через десять трудных месяцев участники похода добрались до изолированного обнищавшего города Яньань, совершив тяжелый пеший переход длиной в 340 км по голым холмам к северу от Сианя.
Великий поход начался как отступление под огнем. Сила духа участников похода, их геройские поступки и способность к выживанию стали легендой. За 358 дней разношерстная армия прошла почти 10 000 км по пересеченной местности, пересекла под палящим зноем и в ледяной холод 11 провинций, преодолела заснеженные горы, перешла вброд быстрые реки, пробралась через малярийные болота и при этом отбивала атаки Гоминьдана, бандитов, военачальников и враждебных южных племен. Они потеряли свой обоз с припасами и почти всю свою артиллерию, а численность армии едва дотягивала до 35 000.
Изнуренные, но торжествующие, они расселились по спартанским пещерным жилищам
Поскольку новости об эпическом походе и выживании коммунистов просочились на восток, в Яньань отправились активисты с левым уклоном, художники и писатели, а также иностранные журналисты, в том числе и американцы Эдгар Сноу и Агнес Смедли. В своей книге «Корреспондент в Китае» Смедли описала свое первое впечатление от встречи с Мао: «Я отодвинула стеганое одеяло, которым был завешен вход, и вошла в темную пещеру. Прямо в центре этой темноты стоял грубо сколоченный стол с высокой свечой. Свет от нее падал на стопки книг и газет и слегка освещал низкий земляной потолок». Она увидела высокого мужчину в телогрейке. «Крупная грозная фигура двинулась в нашу сторону, и нас поприветствовал высокий пронзительный голос. Затем две руки схватили мою руку; пальцы были длинные и чуткие, как у женщины…» Познакомившись с Мао получше, она описывала его так: «Он упрям как осел, а внутри у него стальной стержень гордости и решимости. У меня сложилось впечатление, что он может выжидать и наблюдать годами, но в конечном итоге добьется своего» [5].
Прогрессивный шанхайский журналист Хуан Яньпэй (1878–1965) тоже посетил Яньань. Он спросил Мао, как коммунисты планируют решить вопрос с порядком наследования и избежать династического цикла упадка. Мао ответил, что они нашли «новый путь» – демократию [6].
Великий поход подарил КПК историю о героическом происхождении, эпос о сельском аскетизме и эгалитаризме, о дисциплинированных и закаленных в боях лидерах. В этой пещере со свечой и книгами в сотрудничестве со своим политическим секретарем Чэнь Бода (1904–1989) Мао писал эссе и речи, которые определят уникальную идеологию китайского коммунизма: идеи Мао Цзэдуна, или маоизм. В числе этих важных работ были и «Беседы об искусстве и литературе на форуме в Яньане», в которых излагалась цель искусства: служение революции, «рабочим, крестьянам и солдатам». Этот документ давал направление политике в области культуры на протяжении всей эпохи Мао и остается значимым и сегодня.
В 1942 году КПК основала Движение по упорядочиванию стиля, которое послужило образцом для будущих «реформ мысли» и идеологических чисток. Оно требовало, чтобы люди меняли свой образ мыслей через суровый процесс критики и самокритики, «борьбы» и признаний. Или, как выразился один видный идеолог, «Снимите штаны, отрежьте свои [буржуазные] хвосты и вымойтесь».
Одной из мишеней этой кампании стал писатель Ван Шивэй (1906–1947), критиковавший коммунистов за то, что они потакали себе в иерархических привилегиях и высокомерном поведении, которое сами же призывали искоренять. «Не один повар здесь стремится занять то же положение, что и те, кто превосходит его по статусу», – писал он [7]. Подверглась наказанию и писательница-феминистка Дин Лин – за то, что указывала на патриархальные устои и гендерное неравенство в КПК. Яростные нападки на Вана, Дин и других писателей в Яньане продемонстрировали, что КПК отказалась от гуманистических, космополитических и индивидуалистических элементов наследия Движения 4 мая. В 1947 году, эвакуируясь из Яньаня во время нападения Гоминьдана, они обезглавили Ван Шивэя, не желая ни взять его с собой, ни оставить там. (44 года спустя КПК признает, что его казнь была «ошибкой».)
В Яньане Мао познакомился со своей четвертой женой, шанхайской киноактрисой Цзян Цин (1914–1991). Свой первый, договорной брак он отказался признавать. В 1930 году связанный с Гоминьданом военачальник замучил и казнил его вторую жену, 29-летнюю Ян Кайхуэй (1901–1930), его соратницу по партии и мать его первых троих детей. Она отказалась предать Мао и отречься от революции, несмотря на то, что Мао покинул ее двумя годами ранее ради Хэ Цзычжэнь (1910–1984), ставшей его третьей женой. Храбрая и преданная делу партизанка Хэ родила Мао шесть детей, большинство из которых не выжили или затерялись в хаосе войны. Мао развелся с Хэ в Яньане, чтобы жениться на Цзян Цин.
В городах студенты и другие люди продолжали агитацию за то, чтобы Чан Кайши сосредоточился на борьбе с японцами, которые вторгались все дальше на юг. Чан, считавший японское вторжение «поверхностной раной», сравнивал его с «раковой опухолью» коммунизма и категорически отказался от предложения коммунистов создать второй союзный фронт против японцев.
В октябре 1936 года Мао Цзэдун и Чжоу Эньлай связались с «молодым маршалом» Чжан Сюэляном и кое-что ему предложили. Чжан, пользовавшийся доверием Чан Кайши, выдумал историю, чтобы заставить его прилететь в Сиань. Там произошло то, что затем назвали Сианьским инцидентом: Чжан и генерал-националист Ян Хучэн (1893–1949) взяли генералиссимуса в плен в Хуацине, курортном местечке с древними горячими источниками, в которых под пристальным взглядом страстно влюбленного императора Тан когда-то купалась соблазнительная Ян-гуйфэй. Попавший в засаду Чан неохотно согласился на образование второго союзного фронта[58]; позже он посадит Чжан Сюэляна под домашний арест, а Ян Хучэна прикажет казнить.
7 июля 1937 года японцы спровоцировали военный инцидент на 700-летнем мосту Марко Поло, примерно в 16 км к западу от Пекина. Это означало японское вторжение непосредственно в Китай (к югу от Великой стены). Одно из общепринятых определений войны между Японией и Китаем – «восьмилетняя война сопротивления» – датируется начиная с этого инцидента.
В августе японские танки ехали по улице Цяньмэнь в Пекине. Националисты оставили город японцам, которые сделали его своей базой для операций в Северном Китае. К ноябрю в руках японцев оказались Шанхай, Гуанчжоу и Ханькоу. Националистское правительство снялось с места и направилось в Чунцин, оставив японцам Нанкин, в котором японские войска шесть недель убивали жителей, совершали групповые изнасилования женщин, отчего некоторые из жертв умирали, и творили бесчисленные зверства, в том числе закалывали штыками младенцев. Число жертв среди гражданских лиц и военнопленных по некоторым подсчетам составило сотни тысяч[59]. Нанкинская резня до сих пор вызывает сильные эмоции в Китае, где память о ней жива и хранится в учебниках истории, книгах, фильмах и в посвященном этой теме музее.
Другие общеизвестные японские военные преступления произошли в секретном центре «исследований бактериологического оружия» в Маньчжурии. Там члены Отряда 731 Императорской армии Японии устраивали медицинские эксперименты, сходные с теми, которые проводил нацистский врач Йозеф Менгеле в концентрационных лагерях Европы. Они заражали китайцев и русских сибирской язвой и тифом и занимались вивисекцией на беременных женщинах. В результате этих экспериментов погибло около 3000 человек. Число пострадавших не поддается подсчету [8]. После войны США предложили преступникам иммунитет от уголовного преследования в обмен на данные их исследований [9].
В 1940 году японцы основали в Нанкине марионеточное Реорганизованное национальное правительство, президентом которого стал симпатизирующий нацистам Ван Цзинвэй (1883–1944), один из первых товарищей Сунь Ятсена по республиканской революции, ставший после его смерти главным соперником Чан Кайши в борьбе за пост главы Гоминьдана. Ван подвергается всеобщему поношению как самый отъявленный негодяй из тех, кто сотрудничал с Японией; его сравнивают с Филиппом Петеном в вишистской Франции или норвежцем Видкуном Квислингом.