Линда Джейвин – Наикратчайшая история Китая. От древних династий к современной супердержаве (страница 23)
У Британской Ост-Индской компании, имевшей монополию на торговлю с Восточной Азией, было кое-что, чем пользовались по крайней мере некоторые китайцы: опиум, который выращивался в подконтрольной британцам Индии. Опиум к тому времени выращивали и в Китае, но в небольших количествах: солдаты и работники использовали его как надежное обезболивающее, а некоторые из тех, кто жил в праздности, курили его ради удовольствия. В 1729 году британцы продали в Китай 200 ящиков опиума, каждый весом почти в 60 кг. В 1790 году, за три года до визита Маккартни, было продано уже 4054 ящика. Количество стабильно росло.
Цяньлун покинул трон в 1796 году, проявив таким образом сыновнее почтение: он не желал, чтобы его правление продлилось дольше, чем правление его почитаемого деда Канси. Проблема опиума перешла к его преемнику Цзяцину (пр. 1796–1820).
В 1815 году британцы отправили в Пекин еще одного посланника, лорда Амхерста. Цзяцин изгнал его после очередного спора по поводу земного поклона.
До того как британцы начали ввозить опиум в Китай контрабандой, пристрастие к нему не было распространенной проблемой. Его курили, используя различные трубки, некоторые из них были весьма изысканно украшены
Пристрастие к опиуму начало разрушать структуру китайского общества. Незаконная торговля поощряла коррупцию, и серебро стало утекать из государственной казны. При дворе Цзяцина и его преемника Даогуана (пр. 1821–1850) не утихали яростные споры о том, следует ли легализовать опиум, стимулировать его местное производство и таким образом ограничить связанную с импортом коррупцию или запретить его вовсе. В 1838 году Даогуан принял решение о запрете. В марте 1839 года император послал чиновника по имени Линь Цзэсюй (1785–1850) в Гуанчжоу, центр опиумной торговли, с поручением осуществить этот запрет. К июлю Линь арестовал тысячи опиумных наркоманов и конфисковал почти 23 тонны опиума и 70 000 трубок.
Линь Цзэсюй потребовал, чтобы около 350 иностранных торговцев в Гуанчжоу сдали свой опиум. Напряженность росла, и он запер их в пакгаузах. Китайские солдаты трубили в горны и били в гонги, чтобы усилить давление. Через шесть недель торговцы отдали китайцам 20 000 ящиков. Собрав в общей сложности 1400 тонн опиума, Линь Цзэсюй приказал смешать его с водой, солью и известью и вылить в море.
В ответ на это британские военные корабли заблокировали вход в гавань Гуанчжоу, прорвали оборону китайцев, захватили порты, включая Шанхай и Нинбо, и перекрыли судоходное движение по Великому каналу и нижнему течению Янцзы. Эти события стали известны как Первая «опиумная война».
Под давлением Цин подписала Нанкинский договор, по которому британцы получали доступ в Гуанчжоу, Шанхай и еще три договорных порта. Она также на бессрочный период уступала британцам остров Гонконг – «благоухающий порт», названный так из-за торговли специями. (Тогдашний британский министр иностранных дел лорд Палмерстон ставил под сомнение мудрость приобретения «пустынного острова, на котором почти нет домов», который никогда не станет «центром торговли» [9].) На Цин наложили контрибуцию в размере 21 миллиона серебряных долларов. США, Франция и другие страны навалились на Китай со своими требованиями, в числе которых была и «экстерриториальность» – освобождение от местного правосудия иностранцев, совершивших преступления на территории Китая. Китайские законы не должны были применяться и внутри «концессий» – тех частей договорных портов, которые контролировали иностранцы. Эти соглашения стали первыми в ряду так называемых Неравных договоров, с которых начался век унижения Китая со стороны различных империалистических держав. Они провозгласили начало конца – не только Цин, но и всей династической системы, под управлением которой Китай находился тысячи лет.
В 1853 году американский миссионер-баптист, преподобный И. Д. Робертс, вспоминал:
Как-то в 1846 году или на следующий год два китайских господина пришли в мой дом в Кантоне и высказали желание обучиться христианской религии. Один из них вскоре вернулся домой, а второй оставался с нами еще два месяца или даже дольше; все это время он изучал писания и получал наставления, и вел себя безупречно [10].
Этот «другой» был человек по имени Хун Сюцюань (1814–1864), который в 1847 году провозгласил себя китайским братом Иисуса Христа и основателем антиманьчжурского Тайпин тянь го, «Небесного государства великого благоденствия». Он объявил, что его миссия – изгнание маньчжуров, которых он считал демонами, и превращение Китая в христианскую страну, «рай на земле, где еда, одежда, земля и деньги разделены между всеми людьми» [11]. Запрет на азартные игры, бинтование ног, которое маньчжурские женщины, кстати, никогда не практиковали, и проституцию привлек в ряды тайпинов тысячи женщин, многие из которых служили в народном ополчении, а некоторые даже стали военными командирами. Тайпины, расплетавшие свои косички, захватили Нанкин в 1853 году, объявив его своей «небесной столицей».
Хун Сюцюань пригласил преподобного Робертса в Нанкин в 1856 году. Его бывший учитель писал, что его приводит в ужас такая «безумная» интерпретация христианства и что «все это дело», похоже, основывается на убийствах и грабежах: «Они только жгут, убивают и рушат» [12]. Другой миссионер отмечал, что, несмотря на наличие в народном ополчении женщин с полномочиями, Хун Сюцюань и другие тайпины держат большие гаремы, а их солдаты беспрепятственно насилуют женщин [13].
Восстание тайпинов, которое некоторые современные историки называют революционным из-за того, что целью его была смена системы, Мао будет восхвалять как образцовый крестьянский бунт. Это был также один из самых непримиримых конфликтов в мировой истории и самый кровавый в XIX веке. К тому времени, когда силы Цин при поддержке британских и американских солдат положили конец этому мятежу, от 20 до 30 миллионов человек лишились жизни из-за насилия, болезней и голода. Число жертв случившейся примерно в тот же период Гражданской войны в Америке (около 750 000) и Крымской войны (почти миллион) кажется незначительным в сравнении с потерями в Китае.
В 1856 году, когда восстание тайпинов еще продолжалось, а на юго-западе разразилась эпидемия бубонной чумы, Великобритания и Франция объединили силы против Цин во Второй «опиумной войне». Иногда ее еще называют Войной Стрелы, так как она началась с инцидента на борту британского корабля
Стычки продолжались, и осенью 1860 года в Пекин прибыла команда английских и французских переговорщиков из 39 человек. Придворные Цин взяли их в плен и поместили в Юаньминъюань. Восемнадцать из них умерли в результате пыток, и «даже щедрые порции извести, насыпанной в их гробы, не могли скрыть тот факт, что перед смертью они претерпели чудовищные муки» [14]. В качестве возмездия на Пекин двинулось большое объединенное войско англичан и французов под предводительством барона Гро и лорда Элджина (чей отец, Томас Брюс, лишил Парфенон мраморных скульптур). При содействии приспешников из числа южных китайцев они разграбили и сожгли Юаньминъюань «в пылу ненасытной жадности», как писал один из британцев – свидетелей тех событий [15]. Сотни изящных деревянных построек сгорели без остатка, а Западные павильоны рухнули. Капитан Чарльз Гордон из британских королевских инженерных войск писал:
Вы вряд ли сможете представить себе красоту и великолепие тех мест, которые мы сожгли. Сердцу было больно жечь их; на самом деле эти дворцы были такими большими, а времени у нас было так мало, что мы не могли разграбить их как следует. Множество золотых украшений сгорело, так как их приняли за медь. Эта задача оказалась ужасно деморализующей для армии. Все обезумели от мародерства [16].
То, что оставили после себя иноземные войска, подбирали местные жители. Популярное в то время китайское стихотворение так отражает этот момент: «В корзине у старой крестьянки лежит династическая книга Сун / В хижине пастуха на крюке висит картина эпохи Юань» [17].
Пришедший в ужас от происходящего Виктор Гюго описал действия своих соотечественников как «бандитизм». Сравнивая Юаньминъюань с Парфеноном, египетскими пирамидами и собором Нотр-Дам, он писал: «Мы, европейцы, цивилизованные люди, а китайцы для нас – варвары. Вот что цивилизация сотворила с варварством» [18]. Образ руин Юаньминъюаня стал центральным в истории «века унижений» в сегодняшнем патриотическом образовании в материковом Китае.
Во время разграбления Юаньминъюаня на троне находился император Сяньфэн (пр. 1850–1861), девятый правитель династии Цин и третий после Цяньлуна. Пекинский трактат 1860 года открыл британцам вечный доступ к полуострову Коулун (Цзюлун), находившемуся напротив острова Гонконг. Контрибуция по этому договору увеличивалась еще на 2 миллиона лянов серебром. Трактат также легализовал торговлю опиумом. Русские основали город Владивосток.