Линда Джейвин – Наикратчайшая история Китая. От древних династий к современной супердержаве (страница 20)

Действие романа Ши Найаня «Речные заводи» происходит в среде, известной как цзян ху 江湖, дословно «реки и озера». В этом метафорическом месте живут мастера единоборств, политические диссиденты, предсказатели, преступники, мошенники и другие обитатели, которые презирают законы государства, однако придерживаются собственного строгого кодекса чести. Суровые, но справедливые герои, 105 мужчин и три женщины, все – нарушители закона, собираются вместе, чтобы бороться с порочным и деспотичным правительством.

Несмотря на то что действие «Речных заводей» происходит в эпоху Сун, это также критика династии Мин, которая становилась все более коррумпированной и тиранической. В романе появляются самые известные литературные герои Китая: убийца тигров У Сун и его невестка-прелюбодейка Пань Цзиньлянь. С тех самых пор Пань Цзиньлянь служит архетипом «дурной женщины», несмотря на то что ее продали в рабство сексуально озабоченному мужчине, затем принудили к браку без любви, а потом решили, что она нашла свою любовь в лице похотливого чиновника Симэнь Цина. На протяжении большей части китайской истории доступ к телам молодых женщин считался естественной привилегией влиятельных и богатых мужчин, при этом общественное мнение порицало тех женщин, которые действовали исходя из собственных желаний, – таких, как Пань Цзиньлянь.

«Цзинь, Пин, Мэй», самый известный китайский эротический роман, название которого иногда переводят как «Цветы сливы в золотой вазе», представляет собой своего рода фанатскую прозу, основанную на «Речных заводях». В романе Пань Цзиньлянь и Симэнь Цину удается избежать наказания за убийство ее мужа, после чего Симэнь Цин берет ее к себе в дом в качестве наложницы. Роман, который обличает мелкую жестокость и домашнюю политику патриархальной полигамной семьи, иногда рассматривают как аллегорию на Мин, где порочный Симэнь и его глупая старшая жена воплощают собой правящий дом, непригодный к управлению страной. «Цзинь, Пин, Мэй» считается литературным шедевром, пусть и скандальным; это первый китайский роман, в котором появляется главная героиня и описывается домашняя обстановка.

К 1487 году на троне сидел десятый император династии Мин, Хунчжи (пр. 1487–1505). Хунчжи оказался исключением из правил, и не только потому, что был единственным моногамным императором в китайской истории. Прилежно исполняя свои обязанности, он назначал ко двору талантливых людей и поощрял полемику. Он урезал полномочия евнухов, боролся с коррупцией и навел порядок в правительственных финансах.

К несчастью, его единственный сын, император Чжэндэ (пр. 1505–1521), современник Генриха VIII, оказался гедонистом и распутником, который к тому же любил переодеваться и вламываться в чужие дома и который «добыл» столько молодых женщин для своего гарема, что некоторые из них в конце концов были вынуждены голодать, так как всех их нечем было кормить. Лю Цзинь, порочный евнух с двумя комплектами золотых доспехов, был одним из доверенных советников Чжэндэ [12].

Правление Чжэндэ ознаменовалось многочисленными восстаниями. Вновь крестьяне тяжко трудились, чтобы платить подати продажным сборщикам; порой они были вынуждены продавать дочерей, кастрировать сыновей, наниматься на опасные работы в незаконных шахтах или становиться разбойниками. Некоторые из сельских бедняков добирались до растущих приморских городов, где шла морская торговля, приносившая династии половину налоговых сборов в денежной форме[52] [13]. Помимо работы в доках, там можно было наняться на ткацкую, бумажную или сталелитейную фабрику.

В 1513 году в Гуандун прибыла экспедиция под руководством португальского исследователя Жорже Алвареша. Южане, привыкшие к дружеским контактам с арабскими и азиатскими торговцами, приветствовали европейцев, однако участники португальских экспедиций раннего периода (Алвареша и его команду можно назвать исключением) вели себя скорее как пираты: они убивали и грабили, пока местные власти не изгнали «иностранных дьяволов» – похоже, этот уничижительный термин появился именно после того эпизода. Скверное поведение португальцев озлобило китайцев против других европейцев, к которым после этого относились как к варварам, за которыми нужно пристально следить.

К концу XVI века португальцам все же удалось создать торговое поселение на крошечной прибрежной территории Макао. За эту привилегию им пришлось вносить арендную плату, которую Мин называла данью. Португальцы были первыми крупными экспортерами чая в Европу; они называли его по-кантонски cha. Голландцы, начавшие экспорт чая из провинции Фуцзянь в начале XVII века, называли его thee в соответствии с принятым там произношением того же слова.

Чжэндэ умер в возрасте 29 лет, предположительно упав в подпитии с лодки. Все его сыновья умерли в детстве, поэтому трон перешел к его столь же безнравственному двоюродному брату, императору Цзяцзину (пр. 1520–1566). Правление Цзяцзина было отмечено двумя крупными кризисами.

Великий спор об обрядах разразился после того, как Цзяцзин отказался следовать традиции и называть Чжэндэ своим «отцом», сохраняя видимость непрерывной династической линии; он настаивал, чтобы вместо этого императором посмертно объявили его отца. Придворные, которые возражали против этого, отправлялись в ссылку, подвергались побоям или были убиты.

Вторая серьезная драма была личной. Говорили, что Цзяцзин проявлял садистские наклонности. Однажды вечером в ноябре 1542 года доведенные до отчаяния дворцовые служанки попытались задушить его в постели. Их обнаружили прежде, чем они смогли это сделать, и приговорили к смерти через «медленное разрезание».

Потрясенный Цзяцзин переехал во дворец на озере Чжуннаньхай в Императорском городе, к западу от Запретного города, прихватив с собой 13-летнюю наложницу и двух котов, Снежную Бровь и Тигра. Он продолжал насиловать девственниц-подростков и употреблять даосские эликсиры бессмертия; поскольку в них содержалась ртуть (и менструальная кровь дворцовых женщин), они, возможно, стали причиной его смерти. Все 45 лет на престоле Цзяцзин совершенно пренебрегал своими обязанностями. Прямодушный чиновник Хай Жуй (1514–1587) обращался к нему с увещеваниями, но Цзяцзина его критика заботила не больше, чем Хунъу. Он приказал бы казнить Хай Жуя, но умер раньше.

Сын Цзяцзина, император Лунцин, сделал все возможное, чтобы разобраться с тем хаосом, который оставили после себя его отец и Чжэндэ. Он уволил коррумпированных чиновников, вновь призвал на службу Хай Жуя, договорился о перемирии с монголами и снизил налоговое бремя для крестьянства. Он занялся бы и проблемой евнухов, если бы не одержимость турецкой красавицей, которую ему подарил один умный кастрат. Лунцин утратил интерес к государственным делам и умер от болезни в 35 лет, пробыв у власти всего шесть из них.

Отказавшись от обязанностей императора в возрасте 20 с небольшим лет, Ваньли провел остаток жизни в пирах, которые довели его до ожирения, зациклившись на строительстве своего мавзолея, в котором он надеялся разделить вечность с госпожой Чжэн

Сын и наследник Лунцина, император Ваньли (пр. 1572–1620), взошел на трон в десятилетнем возрасте. При помощи способных советников он провел реформу государственной администрации, сделав ее более эффективной и подотчетной. Он также выделил средства на систему контроля за наводнениями и на другие общественные работы. Страна процветала. Китайские историки называют первое десятилетие его правления (правил он в общей сложности 48 лет, дольше всех прочих императоров Мин)«Ренессансом Ваньли».

Однако структурные проблемы, делавшие Мин крайне подверженной коррупции, никуда не делись. Хай Жуй предложил сдирать с казнокрадов кожу, чтобы отбить у чиновников охоту получать взятки, но Ваньли отказался, утверждая, что такие крайние меры не согласуются с его «пониманием хорошего управления». Он хотел назначить своим преемником сына, рожденного его любимой наложницей госпожой Чжэн. Министры были против такого решения. Раздосадованный своими императорскими обязанностями, Ваньли в приступе раздражения отказался бывать при дворе и встречаться с министрами.

Иезуиты считали, что, если им удастся обратить какого-нибудь императора в католичество, весь Китай последует его примеру. Имея образование в таких полезных областях, как естествознание, астрономия и математика, они одевались в китайское платье, учились китайскому языку и традициям и пытались попасть ко двору. В 1602 году итальянский иезуит Маттео Риччи получил аудиенцию при дворе Ваньли. Он исполнил кэтоу 磕頭 – встал на колени и стукнулся лбом об пол в знак подчинения – перед пустым троном Ваньли, и придворные пригласили его остаться. Он научил евнухов заводить европейские часы из коллекции императора и давал им уроки игры на клавесине. Кроме того, он создал первую систему транскрипции китайского языка при помощи латинского алфавита – именно из-за его латинизированного Pequim Пекин стал известен под этим названием в английском и в европейских языках.

Ко времени появления Риччи при дворе евнухи взяли правительство за горло. Из-за обременительных налогов и коррупции вспыхивали многочисленные мятежи. Шестилетняя война с японским сёгуном за контроль над Корейским полуостровом истощила казну. На пике своего величия Мин имела «много территорий и больших городов; ее города были крупнее, армии многочисленнее, корабли, дворцы и колокола больше по размеру; в ней было больше грамотных людей и профессиональных знатоков религии; она производила больше книг, керамических блюд, тканей и копий, чем любое другое государство тогдашнего мира» [14]. Численность населения Мин в 1600 году, по оценкам современных демографов составлявшая более 150 миллионов человек, превосходила численность населения Европы. И все же все признаки упадка династии были налицо: коррупция, восстания и проблемы на границах.