Линар Шайхутдинов – Звезда по имени Питер. Записки настоящего путешествия (страница 2)

Так, в самом начале, наша авантюра стояла под угрозой.

Трасса М7 около Чебоксар – бесконечная пробка из-за ремонта дорог. Надежда ехать быстро испарилась, как утренний туман. Мы ползли, останавливаясь по полчаса, пропуская навстречу редкие машины по реверсивной полосе. Солнце палило в лобовое стекло. Пацаны на заднем сиденье, впрочем, быстро вернули себе беззаботность. Валера уткнулся в телефон, Эдик, окончательно проснувшись, начал своё:

– Дорога – она самая интересная, – заявил он с дебильной улыбкой.

Он кривлялся, строил рожи, изображая, наверное, какого-то своего родственника или учителя:

– Смотрите на дорогу! Не спите! Это же самый интересный момент нашего путешествия – асфальт, столбы, вот этот грузовик! Валера, проснись, ты пропускаешь самое интересное!

Он тыкал в засыпающего Валеру, будил его дурацкими вопросами. А ещё были его анекдоты, от которых становилось одновременно и смешно, и стыдно. Он мог, поймав мой усталый взгляд в зеркале заднего вида, сказать:

– Большой, тебе надо расслабиться.

Мы смеялись. Возможно, уже предвкушали тот момент, когда эта дорога кончится, и мы будем сидеть в каком-нибудь питерском баре, вспоминая этот день за кружкой пива.

Мы останавливались, когда хотели, ели в дороге, делали небольшие перерывы на короткий, 15-минутный сон.

В салоне играли рок-группы Nautilus Pompilius, «Аквариум», Найк Борзов, «Сплин» и другие. На зазвучавшую композицию группы «Год Змеи» – «Секс и рок-н-ролл»

– Какая бессмысленная песня. Это же простой ритм и текст по типу «ля-ля-ля».

– Да пошёл ты, Валера, – взорвался Эдик. – Тебе когда-нибудь приходилось просыпаться с жёсткого бодуна без денег в кармане?

Ответа не последовало. Валера, кажется, пожалел о сказанном и явно задел Эда за живое.

К вечеру, уже измученные дорогой, мы въехали в Москву. Вернее, влипли в её главную артерию – МКАД. Сплошной светящийся поток, редкие рывки на метр-два. Эдик, чтобы развлечься, свесился из окна и начал кричать в сторону здоровенных фур:

– Эй, мужик! А правда, что всех дальнобойщиков зовут Иван или Санёк?

Дальнобойщики, суровые, уставшие, смотрели на него как на ненормального и отворачивались. Я же, как человек прагматичный, вместе с Валерой лихорадочно искал на карте в телефоне то самое поле для ночлега. Задача оказалась нерешаемой. Все трассы были ограждены глухими отбойниками, съездов – не было, а те, что были, вели либо в другие города, либо на закрытые территории. Где-то в районе Солнечногорска мы всё же свернули по указателю на «озеро». Надежда теплилась. Но, прибыв на место, обнаружили просто небольшой пруд во дворах пятиэтажек, окружённый лавочками с шумными компаниями, с запахом пива. Перспектива ставить палатку под любопытными и уже подвыпившими взглядами местной молодёжи выглядела более чем сомнительной. Мы молча развернулись и поползли обратно на трассу.

– Большой, тебе надо расслабиться, – снова подшучивал Эдик, разряжая обстановку.

Усталость накрыла с головой. Выбравшись, наконец, из московской трясины, я проехал ещё километров сто, увидел тусклый свет придорожного кафе «У Ашота» и принял решение. Не глядя на пассажиров, свернул на его пустую, освещённую фонарём парковку и заглушил двигатель.

– Всё. Ночуем здесь.

Вопросов не было. Мы, как зомби, вылезли из машины, сходили в грязноватый туалет у кафе, умылись ледяной водой, кое-как поужинали вялыми чебуреками. Спать легли прямо в машине: я откинул водительское кресло, Эдик лёг на задний диван, подогнув колени, Валера откинул сиденье назад. Я приспустил стекло для притока свежего воздуха. Было тесно, неудобно и прохладно. Сквозь стёкла были видны огни проносящихся фур, шум из-под их колёс становился звуком нашего первого дорожного сна. Немного поспав, на рассвете, помятые и невыспавшиеся, мы умылись той же ледяной водой, молча завели машину и снова отправились в путь. Питер был ещё далеко, а коробка передач пела свою неизменную песню всё громче.

Я вёл машину – без резких разгонов. Я берег каждый щелчок рычага, растягивая оставшийся ресурс этой капризной железяки на все тысячу километров. Наверное, в машине об этом напряжённо думал только я. Для Валеры и Эдика мои вдумчивые перестроения и плавные торможения были просто частью пейзажа за окном. Они дремали, болтали, слушали музыку. А я вёл свою тихую молитву, вслушиваясь в каждый звук из-под капота, и пока что она работала – машина, хоть и с придыханием, продолжала путь.

Дорога была полна сюрпризов, и не самых приятных. Огромные фуры, словно мастодонты, периодически резко перестраивались на нашу полосу, заставляя вдавливать педаль тормоза в пол. Запаса хода у тормозов этого китайского седана хватало ровно на то, чтобы сердце уходило в пятки, а в салоне воцарялась секундная, леденящая тишина. Но машина держалась молодцом, она была нашим кораблём, ведущим к веселью и приключениям.

По названиям деревень за окном уже можно было чувствовать приближение цели. Звучные, твёрдые названия сменились другими – из учебников по истории, с намёком на Финский залив и север. Мы не торопились, шли в разрешённых диапазонах, поймав некую умиротворяющую, круизную волну путешествия.

Валера, наш штурман, склонился над навигатором и вынес вердикт:

– Первую ночь – в хостеле. Я нашёл. На Петроградской. Это был самый понятный способ: приехали, заселились, в душ и спать.

Мы поддержали. После вчерашней ночёвки в машине мысль о кровати казалась раем.

Дорога легла через КАД, и вот мы уже не на трассе, а в самом городе. Петроградская сторона встретила нас высокими домами со шпилями, лепниной, огромными окнами и массивными дверями, которые окружили нас со всех сторон. Мы ехали медленно, буквально вытянув шеи, и по очереди выдавали:

– Ого…

– Смотри…

– Вау…

Мы были потрясены. Дорожная картинка резко сменилась архитектурой Петроградского острова. Это не была открыточная картинка, это было плотное, почти осязаемое присутствие истории, давящее и восхитительное одновременно. Как финальный акцент, мимо нас по велодорожке бесшумно проехал парень на моноколёсе, балансируя между прошлым и будущим. Вот тогда мы и осознали окончательно: мы в Питере.

Первым и единственным желанием теперь был сон. Настоящий сон в горизонтальном положении, с вытянутыми ногами. Мы нашли хостел, заселились в тесную, но чистую комнату на четверых, помылись в долгожданном душе, смывая с себя дорожную усталость, и рухнули на кровати.

Вечером мы были уже другими людьми – выспавшимися, чистыми, снова жаждущими действий.

– А давайте сходим в «Камчатку», – предложил Валера, изучая карту на телефоне. – К Цою. Это же вроде недалеко.

Идея была встречена единодушно. Виктор Цой был таким же обязательным пунктом программы для нашего поколения, как Эрмитаж или развод мостов. Это был правильный, почти паломнический старт.

Мы отправились пешком. Шли через мост, с которого открывался вид на тёмную воду, стоящие на приколе корабли-рестораны и освещённые фасады. Вечерний Петербург был не таким пафосным, как дневной, но более таинственным и своим. Мы говорили негромко, боясь спугнуть эту новую, ещё незнакомую ауру города.

Для простоты и удобства расплаты в кафе мы придумали идеальную схему. Она была проста и принята единогласно. Все деньги мы скинем на общую карту равными долями и будем вести все оплаты с неё. Это избавит нас от ведения бюджета и упростит схему расчётов. Переводы с карты на карту или передача наличных после каждой оплаты обеда или покупок в магазине – последнее, чем хотелось заниматься. Всё наше желание было направлено на веселье. Схема была идеальной.

Вернулись в хостел довольно рано, и, казалось, день должен был закончиться на этой спокойной, культурной ноте. Мы хотели быть приличными туристами. Но Эдик, которого вечно мучил «жор» после любого стресса, отправился на общую кухню «что-нибудь пожевать». Своей еды у него не было. Мы услышали, как открывается холодильник. Он вернулся в комнату с каким-то сыром в одной руке и половинкой чужой колбасы в другой.

– Там полно всего! – радостно сообщил он, уже откусывая. – Люди добрые, оставили.

– Эдик, это же чужая еда! – попытался я возразить, но было поздно. Он уже вовсю уплетал «трофеи», найденные в холодильнике других постояльцев хостела. Наше благостное, культурное завершение вечера треснуло с первого звонкого хруста нагло откушенного чужого огурца. Приключения продолжались.

На следующий день мы проснулись с чётким планом. Первым делом отправились завтракать в ближайшую столовую. За чаем я выложил свою идею:

– Давайте покатаемся на корабликах, с экскурсией. Я куплю билеты на «Биглионе».

«Биглион» – сайт, где все развлечения города продавались со скидкой в 70%. Наш девиз «максимальное веселье при минимальных затратах» работал безотказно.

Пока я рассказывал про маршруты по каналам, Валера, приглушив звук телефона, отошёл в сторону. Он созванивался с той самой девушкой-риелтором, с которой договаривался о квартире на «Авито». Вернулся с деловым видом:

– Всё ок. Встречаемся у неё на остановке через час. Ключи будут сегодня.

Мы поехали. Добрались до места встречи, но тут всё пошло не по плану.

– Она просит пройти в офис, – сказал Валера, хмурясь. – Говорит, на остановке неудобно.

– Странно как-то, – сказал я.