Лина Янтарова – Доброе зло (страница 45)
— Твой эликсир, — тихо произнес он. — Ты можешь помочь ей?
Айви покачала головой.
— Он еще не готов. Я нашла необходимый ингредиент, но не успела приготовить пробную порцию.
Заметив их перешептывания, Синтия внезапно рявкнула:
— Я же сказала: всем выйти вон!
И, тут же успокоившись, буркнула себе под нос:
— Жить будет.
Айви поверила ее словам, когда бледность на лице Абигайль уступила место слабому румянцу. Итан устало повалился на скамью возле камина, вытирая пот рукой. В лекарской было жарко, резко и горько пахло лекарственными травами. Айви стянула с себя накидку и случайно дотронулась до лежащего в кармане камня.
Он был теплым. Не веря собственным ощущениям, Элвуд достала кристалл для связи, который слабо светился.
— Я вам больше не нужна? — справившись с радостным изумлением, спросила Айви.
Синтия мотнула подбородком.
— Нет. Можешь идти.
Элвуд выскользнула за дверь, крепко зажав руке кристалл. От того, чтобы узнать судьбу Лилиан, ее отделял всего лишь мост, ведущий из Башни в Салвуд.
Глава 17
Мэйвис она заметила еще на подходе к трактиру: взволнованная женщина крутилась на крыльце, высматривая во взбудораженной толпе ведьму. Ускорив шаг, Айви взбежала по ступенькам, мысленно благодаря госпожу Лаше за порядком возросшую выносливость.
Мэйвис бросилась навстречу, как перепуганная курица, в чей дом забрался волк.
— Он там, — горячо зашептала она. — Снял первую комнату.
— Давно?
Мэйвис отрицательно замотала головой. Айви с облегчением выдохнула. Успела…
Элвуд направилась к двери, но была остановлена изумленным окриком:
— Что же ты, одна пойдешь? Ежели он ту девушку украл, — всплеснула руками Мэйвис. — Так разве ж можно одной идти? А ну как беда случится…
Айви нетерпеливо отмахнулась.
— Я сумею за себя постоять.
Скрипучие ступеньки, издающие жалобный звук при каждом шаге, напоминали тоскливые стенания плакальщиц. Айви прикоснулась к кулону, пробежалась пальцами по теплой поверхности камня, чувствуя, как окрепла внутри решимость.
Узкое запыленное оконце не пропускало в коридор солнечные лучи — идти приходилось почти в полной темноте. В отличие от первого этажа, где царил шум, второй был погружен в тишину, нарушаемую лишь шорохами и скрипами иссохших досок.
Перед дверью Айви замерла, собираясь с силами. Элвуд не знала, как начать непростой разговор, но точно знала — без ответов она не уйдет.
Комната оказалась не заперта. Створка издала длинный протяжный стон несмазанных петель, оповещая о прибытии гостя, которого ждали: массивная мужская фигура, стоящая у окна, повернулась со словами:
— Ты опоздала.
Солнечный свет бил в глаза Айви, превращая лицо колдуна в сплошное темное пятно. Она прищурилась, желая рассмотреть его, но кулон на груди ощутимо завибрировал, предупреждая об опасности.
В воздухе разлилась магия — яркая, жгучая, оседающая на губах терпким вкусом.
Светлая магия.
Айви инстинктивно закрыла руками лицо, спасаясь от ослепительно белого света. Глаза резало даже через ладони, острая боль пронзила виски. Упав на колени, Элвуд попыталась отползти в спасительную темноту коридора, но кто-то схватил ее за волосы, дернул.
Сквозь стиснутые зубы вырвался стон. Вслепую Айви вскинула руку, произнесла заклинание. Воздух затрещал; послышалось чье-то сдавленное ругательство, звук падения. Свет стал еще ярче, глазницы запекло, кожа горела. Казалось, еще чуть-чуть — и одежда начнет плавиться прямо на ней.
Снизу раздались взбудораженные крики. Среди какофонии звуков Айви послышался воинственный голос Луизы, который сразу же заглушился шумом собственной крови в ушах — ей отвесили пощечину, точно щенку, посмевшему укусить хозяйскую руку.
Голова мотнулась назад, зубы клацнули друг об друга. Во рту появился солоноватый привкус. Вместе с кровавой слюной Айви выплюнула еще несколько слов, напрочь опустошая магический резерв. Внутри разверзлась дыра необъятных размеров — и боль от ее появления не могла сравниться ни с чем, испытанным ранее.
Свет померк. Колдун, напавший на Элвуд, бросился было в коридор, но тут же попятился — там его ждали разгневанные посетители трактира во главе с Луизой. Айви попыталась встать, опираясь о стену, вскинула голову, чтобы увидеть…
Звон стекла — оглушительно громкий — резанул по ушам. Колдун выпрыгнул из окна. Превозмогая боль, Айви бросилась следом, но успела увидеть лишь фигуру в темном плаще, расталкивающую всех на площади. Через мгновение она уже вбежала в лес.
Элвуд вытянула руку, будто пытаясь ухватить казавшийся крошечным на фоне гигантских сосен силуэт, но бессильно повисла на оконной раме. Один из осколков, агрессивно торчащих вверх, вонзился ей в бок. Перед глазами все поплыло, сознание помутилось.
— Разошлись, — рявкнул кто-то в коридоре.
На грани обморока Айви успела узнать повелительный голос и перестала сопротивляться. Ее глаза закрылись, безвольное тело поползло вниз, оставляя кровавый след на подоконнике. От падения на пол уберег Фаелан — ворвавшись в комнату, он подхватил Айви на руки.
— Айви? Айви!
Страх пронзил его подобно тысяче маленьких игл, окропленных ядом. Фаелан не мог припомнить, когда он в последний раз так боялся: даже будучи брошенным в пустыне на растерзание палящему солнцу и ядовитым скорпионам, он не испытывал и сотой доли того ужаса, что чувствовал сейчас.
— Айви…
Он прижал ее к себе, унося из трактира. Дородная женщина в заляпанном фартуке пыталась что-то у него спросить, но Фаелан отмахнулся от нее, как от мухи.
Расстояние до Башни он преодолел за ничтожно короткий срок, ворвавшись в лекарскую с Айви на руках. Синтия, присевшая передохнуть, издала короткий звук, похожий на смех пополам с рычанием.
— Что еще?
Она осеклась, заметив след из кровавых капель.
— На кушетку! Разрежь ее одежду.
Отдавая приказы, лекарь распахнула дверцы шкафа, выискивая снадобье. Там, где недавно находилась Абигайль, теперь лежала Айви: в лице — ни кровинки, только губы время от времени двигались.
Фаелан склонился, чтобы услышать тихое:
— Лилиан…
— Рану нужно зашить, — лекарь прищурилась. — Подержи ее. Да крепко держи…
Он положил обе руки на плечи Айви. Она выглядела до невозможного хрупкой с рассыпавшимися вокруг головы темными волосами и белой, как мел, кожей. Но когда Синтия щедро плеснула на рану зеленоватой жидкостью, Айви открыла глаза и рванулась вперед, яростно закричав от боли.
Фаелан прижал ее к кушетке, с силой надавив на плечи.
— Не отпускай!
Синтия ловко орудовала иглой, не обращая внимания на истошные крики, в то время как сердце Фаелана обливалось кровью.
— Дайте ей обезболивающее.
— После. Иначе никак, — Синтия качнула головой. — Обезболивающее зелье имеет сильный, но краткосрочный эффект. Поверь, позже оно ей будет нужнее.
Айви снова закричала, задергалась — пальцы Фаелана сжали ее до синяков, удерживая на месте. Его взгляд был прикован к окровавленной игле, которая ловко протыкала кожу и стягивала края воедино.
Казалось, это длилось вечность: вопли боли, красные разводы, блеск иглы. Когда Синтия опустилась на низенькую скамеечку, чтобы перевести дух, Фаелан ощутил неимоверную усталость.
Он посмотрел на уснувшую Айви. Лицо, искаженной гримасой боли, расслабилось, приобретя безмятежность и невинность. Фаелан расправил плечи, чувствуя внутри желание защитить ее от всего, что может причинить боль.
— Благодарю. Вы присмотрите за ней?
Лекарь устало кивнула в ответ.
— Естественно. Но ректору сообщить все же придется.
— Я сам расскажу.