Лина Янтарова – Доброе зло (страница 28)

— Никто тебя не преследует.Отец, — Фелисити особенно выделила это слово, — отправил меня сюда учиться.

— Ты безродная шавка, — вдруг проскрежетал Итан. — И никакого отношения к благородному роду не имеешь! Радуйся, что получила место в«Умбре», потому что скоро тебя здесь не будет.

Воцарилась тишина. Айви заволновалась за Фелисити, которая долго хранила молчание, но вскоре она ответила, не пряча насмешки:

— А может, здесь не будеттебя?

— С дороги, — рыкнул Итан.

Послышались тяжелые шаги. Айви вскочила, бестолково заметалась, затем бросилась в противоположную сторону. Мисс Лаветти удивленно вскинула голову, когда она промчалась мимо нее.

Через мгновение из дверей библиотеки выскочил Итан — его лицо, искаженное яростью, напоминало волчью оскаленную морду. Не заметив Айви, он пронесся в сторону спален, как вихрь.

Элвуд призадумалась, неторопливо направляясь в свою комнату. Итан упомянул благородные рода — но Уолш едва ли имела отношение к ведьмовской знати. Айви не знала никого с такой фамилией ни в Цветочных полях, ни за их пределами. Сама Фелисити никогда не хвасталась, не упоминала о том, что принадлежит к именитому роду…

В комнате Айви сложила руки перед собой и постаралась выбросить из головы все мысли о Фелисити, Рэквилле и даже Лили. Медитация оставалась единственной недоступной вещью — остальные рекомендации Райбуа она выполняла с блеском.

Спустя несколько мгновений стало понятно, что и сегодняшний вечер отправился в копилку к неудачным попыткам. Айви достала накидку, собираясь совершить небольшую прогулку в надежде, что морской ветер сможет изгнать тревогу и беспокойство.

Солнце еще освещало лучами скалы, но они уже стали теплыми, а не обжигающе горячими. Крики припозднившихся птиц вспарывали пространство, шум волн, перебирающих мелкие камушки, напоминал шепот. Айви отошла подальше от башни, уселась на плоский камень и закрыла глаза, подставив лицо ветру.

Сидеть было неудобно — она поменяла позу, поправила юбку. Затем вытерла с лица соленые брызги, открыла глаза. Тяжелый вздох сорвался с губ.

— Проклятая медитация... Что со мной не так?

— Ты напряжена, как тетива лука.

Айви резко обернулась, едва не свалившись с камня. Фаелан, чьи шаги спрятались среди крика птиц и плеска волн, подошел ближе.

— Ты разбираешься в этом?

— В Мертвой пустыне этому учат с детства.

— Медитации? — не поверила Айви. — Думала, вас учат сражаться… Добывать яд скорпионов и отрывать головы ящерицам.

— Этому учат с пеленок.

Она улыбнулась, но тут же спрятала улыбку. Не делая попыток приблизиться, Фаелан повторил:

— Ты слишком напряжена. Эмоции захлестывают тебя, и ты не можешь с ними справиться.

— Я считала, что медитация и должна помочь мне утихомирить чувства.

— Отчасти. Но ты воспринимаешь ее как задание, которое должно выполнить. Это не так, — его голос стал мягким, поучительным. — Расслабься. Не думай ни о чем.

— Я не могу.

Руки нервно скомкали ткань платья.

— Хочешь, научу? — предложил Фаелан.

Айви гордо вздернула подбородок. Ведьмы не принимают помощи от других. Согласиться — значит сдаться, окончательно признать слабость.

— Нет.

Губы Фаелана изогнулись в усмешке.

— Так я и думал. Хорошо, что я тоже упрямый.

Не спрашивая разрешения, он уселся рядом. Айви отпрянула, насколько позволял камень, взволнованная близостью, но Мерьель словно ничего не заметил. Или сделал вид, что не заметил.

Тем же мягким, бархатным голосом он попросил:

— Закрой глаза.

Глава 12

— Нож только и ждет удобного момента, чтобы вонзиться в спину, — сказала Вероника, приведя внучку в учебную комнату. — Никому не доверяй.

Айви исполнительно кивнула, напуганная резкостью ее слов. В тот день состоялось первое занятие: они варили простое зелье из трех компонентов, которые нужно добавить в строгой очередности. Вероника сообщила, что уже бросила листья руты, и Айви, конечно, поверила, сняв зелье с огня.

Мутная жидкость пошла пеной, а после свернулась вместо того, чтобы обрести чистый зеленый цвет. Губы Айви дрожали от неудачи. Не понимая, как так вышло, она посмотрела на бабушку.

— Никому, — она разжала ладонь, на которой лежали листья руты. — Не доверяй. Даже мне.

Любое напутствие Вероника предпочитала закреплять действием. Так Айви быстро научилась быть осторожной, подвергать сомнению любые слова и отгородилась от других. В том числе и от Лили.

— Закрой глаза, — попросил Фаелан.

Айви уставилась на него с возрастающим недоумением. Неужели он решил, что сможет так просто одурачить ее?

— Ни за что.

Тяжелый вздох сорвался с губ Мерьеля.

— Я уже понял, что ты никому не доверяешь. Но у меня нет намерений вредить.

— Как и тогда, когда ты схватил меня за горло?

— Справедливо, — кивнул он. — Но я уже объяснил, почему вел себя так грубо. Твоя лента...

Он скользнул взглядом по распущенным темным волосам.

— Я запомнил ее на тебе.

— Значит, ты иногда смотришь по сторонам, — задумчиво произнесла Айви. — Мне казалось, тебя ничего не интересует, кроме цели, к которой ты стремительно бежишь.

Фаелан криво улыбнулся.

— Каждый из нас прибыл сюда, чтобы получить что-то свое.

— Да, — она подняла на него глаза. — И что хочешь получить ты?

— Знания, разумеется, — сказал он таким тоном, что сразу стало понятно — это ложь. — А ты?

Айви вернула ему кривую улыбку, повторив слова точь-в-точь:

— Знания, разумеется.

Пару минут они смотрели друг на друга, понимая, что каждый прятал глубоко внутри тайну, которой не готов поделиться с миром. Недоверчивость, незримо существующая между ними, разделяла сильнее, чем любое расстояние.

— И все же, — заговорил Фаелан. — Я прошу довериться мне хотя бы в медитации. Ты тратишь время впустую, пытаясь заставить тело расслабиться.

Айви вздохнула, признавая разумность довода.

— Что я должна делать?

— Закрыть глаза, — напомнил Мерьель.

— Для чего?

— Просто закрой, — нетерпеливо сказал он.

Айви прислушалась к собственной интуиции. Ведьма внутри все еще с опаской относилась к Мерьелю, чувствуя огромную силу — ту, что способна заставить содрогаться землю. Она одновременно и отталкивала, и влекла к себе.

— Ладно, — Айви подчинилась, опустив веки.

Вынужденная слепота обострила остальные органы чувств: шум моря и крики птиц стали пронзительнее, а соль в воздухе — насыщеннее. Присутствие Мерьеля ощущалось четче, чем раньше — она не видела его, но ощущала телом. Внутри разлилось чувство, похожее на азарт и волнение, растеклось по венам бодрящей смесью.