Лина Винчестер – Ноттингем (страница 85)
Я представляла себе зимний бал множество раз, и ни разу в моих мыслях не было варианта, где я провожу ночь в больнице под капельницей.
Прокряхтев, я приподнимаюсь, но снова опускаю голову на подушку. Подняв руку, я рассматриваю ее: покраснения почти сошли, но сыпь осталась, она пройдет только через пару дней. Нехотя касаюсь кончиками пальцев своей щеки, на ощупь шершавые высыпания похожи на прилипший к лицу песок. Я издаю стон. Какая мерзость.
Сойер вздрагивает и открывает глаза. Увидев, что я не сплю, он тотчас оказывается рядом.
– Ты как, Райлс?
– Супер, – хриплю я сквозь саднящее горло. – Сфотографируешь меня для новой аватарки?
Слабо улыбнувшись, он садится на край койки и берет мою ладонь в свою.
– Ты был тут всю ночь?
– Мы все. Твои родители пошли в кафетерий. Ви и Хлоя с Митчем уехали пару часов назад, твоя мама заставила их поехать домой и немного поспать.
– Боже, я всем устроила просто незабываемую ночь.
– Мы жутко перепугались за тебя. – Он протягивает ладонь, чтобы коснуться моей щеки, но я его останавливаю.
– Не надо, я сейчас противная на ощупь.
Меня не отпускает желание спрятаться под одеяло и разреветься. В ближайшую пару дней я даже не хочу смотреться в зеркало, поэтому мне не хочется, чтобы Сойер видел меня такой и помнил ощущение моей покрытой сыпью кожи.
– Тупица. – Несмотря на протесты, он касается моей щеки. – Самая красивая тупица из всех, что я видел.
– Спасибо, это самое романтичное, что я слышала в своей жизни.
– Твои парни из книг так не разговаривают?
– Нет, они же нормальные.
– Это который из них? Тот, что с холодным членом или который с горячим?
Усмехнувшись, я прикрываю глаза на несколько долгих секунд.
– Не хочу, чтобы ты видел меня такой.
– Ты красивая, Райлс. Всегда. И я не смогу найти в тебе изъянов, даже если очень захочу, слышишь?
Сойер говорит искренне и смотрит на меня с таким же восхищением, как и вчера вечером, когда только увидел меня в платье. Но от этого мне почему-то лишь сильнее хочется расплакаться.
Мой живот вдруг урчит, и мне кажется, что я не ела целую вечность.
– Готова позавтракать?
– Да, знаешь, я бы не отказалась от шоколадного пудинга.
– Кажется, идешь на поправку. А как насчет жирного бургера или горячих сэндвичей с сыром?
В ответ живот призывно урчит, отвечая за меня.
– Звучит идеально. И то и другое.
Улыбнувшись, Сойер намеренно целует меня в щеку, и я сжимаю в пальцах одеяло, борясь с желанием оттолкнуть его, чтобы спрятать лицо.
– Тогда я сейчас зайду в кафетерий, скажу твоим родителям, что ты проснулась, и съезжу в закусочную, потому что больничная еда только отобьет твой аппетит.
Официально заявляю: у меня самый лучший друг тире бойфренд во всей Солнечной системе.
– Сойер, – окликаю я, когда он идет к двери. – Страницы из дневника, которые вчера разбросали… Это дерьмо уже в сети?
– Не думай об этом.
Глупо было задавать этот вопрос, ответ очевиден.
– Ты… – Я чувствую, как лицо заливает краской, но уже не от аллергии. – Ты их читал?
– Нет. Это же личное. Если захочешь поделиться со мной чем-то из написанного, то расскажешь об этом сама, хорошо?
Проглотив ком из подступивших слез, я киваю.
– Я люблю тебя, – внезапно говорит Сойер, и я перестаю дышать. – Лучше думай вот об этом, идет?
Подмигнув, он выходит за дверь. Проходит пара минут, а в моей голове продолжают набатом бить слова Сойера, и я даже не хочу знать, насколько глупо сейчас выгляжу с этой широкой улыбкой на все лицо.
Это было не наше дружеское «люблю». Не повседневное. Не вежливое. А самое настоящее.
Немного грустно, что я получила свое «люблю» именно здесь, в больничной палате, вся в покраснениях и сыпи, но от этого я не чувствую себя менее окрыленной.
Боже!
Кажется, я никогда не смогу перестать удивляться и радоваться этому.
Дверь приоткрывается, и в палату заглядывает Фелисити. Счастье тут же сменяет ярость, раскаленная и тягучая, словно лава. Стиснув зубы, я приподнимаюсь и оглядываюсь, ища тяжелый предмет, которым смогу запустить в голову Фелис. Не удивлюсь, если она пришла сюда в надежде, что я сплю, чтобы придушить меня подушкой.
– Где кнопка вызова медсестры? – шиплю я, хлопая по краю больничной койки. – И заодно надо вызвать копов, им придется зафиксировать кровожадное убийство и оформить мой арест.
Фелис предупреждающе вскидывает ладони:
– Райли, пожалуйста, я очень тебя прошу, выслушай меня.
– Пошла вон.
– Мне правда очень и очень жаль, что все так вышло. Я расскажу тебе все, обещаю, только дай мне шанс. Хотя бы пару минут.
– Ты хоть понимаешь, чем все могло закончиться? Проваливай!
– Клянусь, я не знала, что все будет так серьезно, – всхлипывает она. – Думала, у тебя просто покраснеет кожа, и все. Но когда ты начала задыхаться… Прости! Каллум заставил меня, у меня не было выбора. Я не хотела. Мне так жаль, Райли! Прости меня, пожалуйста.
Прижавшись спиной к стене, Фелисити медленно оседает на пол, плечи трясутся в беззвучном плаче. Я верю, что это искренние слезы, но это не отменяет того факта, что вчера мое горло опухло, и я едва могла дышать.
– Что у него на тебя?
– Фото. Очень откровенные.
– Боже. – Вздохнув, я откидываюсь на подушку. – Я ведь предупреждала тебя, просила не отправлять ему ничего.
Утерев потекший нос, Фелисити обнимает себя за колени, прижимая их к груди.
– Он клялся, что это останется между нами. Признавался в любви, говорил, что никогда и никого не любил так сильно… У меня нет оправдания своему поведению, и я расскажу всем, какой Каллум на самом деле, но перед этим хочу рассказать тебе, как все было. Знаю, что не имею права просить тебя о чем-либо, но, пожалуйста, умоляю, Райли, просто выслушай меня.
Сжав челюсть, я киваю.
– Все началось еще в тот день, когда Каллум попросил меня стать его репетитором. Он рассказал о ваших отношениях, о том, как любил тебя, а ты обманывала и пользовалась им, чтобы стать популярной. Теперь понимаю, что он врал, но тогда я ему поверила. Он выглядел искренним, сказал, что жалеет, что я не училась в Ноттингеме с самого начала, говорил комплименты. До этого никто и никогда не говорил мне комплименты, тем более такие парни, как Каллум. Парень, словно сошедший с плаката, вдруг говорит, что ты красивая. Ну как тут не сойти с ума от счастья? Я… Мне кажется, я влюбилась в него еще в самый первый день в школе, когда он подошел к тебе в коридоре.
Слабо улыбнувшись, Фелис вытирает слезы.
– Ты влюбилась в картинку, в красивый фантик.
– Будто с тобой такого никогда не было.
Вспомнив висящий в моей комнате плакат «One Direction», я думаю о своей бывшей фанатской одержимости Зейном Маликом. Это определенно была любовь с первого взгляда.
– Я рассказала Каллуму свою историю о буллинге и издевательствах в школе. Он сказал, что хочет помочь, пообещал, что к концу семестра я стану новым человеком – сильным и уверенным в себе, смогу дать отпор всем, когда вернусь в свою школу в Манчестере. Я почувствовала себя Золушкой, которая встретила принца и фею в одном лице. К концу вечера Каллум был убит горем, то и дело вспоминая о тебе, поэтому я спросила, могу ли как-то помочь ему. И он ответил, что могу.