Лина Винчестер – Ноттингем (страница 84)

– Слышал, сегодня выступает группа из Трентона? – спрашивает он меня. – Почему не пригласила нас?

Мне хочется напомнить, что группа распалась, но Нико и без того выглядит взвинченным.

– Погоди, не отвечай, я сам. – Неуместно рассмеявшись, он показывает на своих друзей. – Потому что эти двое кинули меня, просто поставив перед фактом.

Отлично, этот парень выглядит как ходячая неоновая вывеска «Я хочу конфликтовать и драться».

– Нико, по-моему, тебе стоит выйти и немного проветриться.

– Выруби папочку, Сойер. А ты не смотри так на меня, Митч, ты вечно идешь у него на поводу. И вообще, что ты делаешь на этом празднике, Митчи, разве ты не ушел из школы? Ученики платят взносы на бал, а ты? Или гуляешь за наш счет?

– Он заплатил взнос, – отвечает Хлоя сквозь стиснутые зубы.

Сойер с Митчем выглядят так, будто вот-вот вышвырнут Нико из зала. А тот явно не собирается уходить тихо, и обязательно начнется очередной цирк.

У меня горят щеки, горло саднит все сильнее, и нет никакого желания получать от директора из-за выходок пьяного Нико Майерса.

– Так, все, хватит! – Я щелкаю пальцами перед лицом парня. – Мы с комитетом рвали задницы, чтобы организовать этот праздник. Меня шантажировали на протяжении двух месяцев и насмехались, Сойер был на грани переезда, вся наша жизнь катилась под откос. И теперь, когда все наконец-то начало потихоньку налаживаться, ты хочешь испортить вечер всем. Понимаю, ты обижен из-за распада группы, но нужно уметь принимать выбор друзей. Поговори с ними, выслушай. И, пожалуйста, перестань быть таким кретином и постоянно выводить людей из себя. Хотя бы один вечер. Продержишься? Если нет, то, клянусь, я сейчас же сниму туфлю и засуну каблук прямо в твою мелкую, наполовину итальянскую задницу!

Округлив глаза, Нико выглядит растерянным. Он тяжело сглатывает и медленно кивает.

– У меня не мелкая задница, – только и говорит он, а затем усмехается.

Мои плечи расслабляются, потому что Нико меня услышал.

– Спрятались за юбки, – говорит он парням, но уже без обиды в голосе, а затем протягивает ладонь для примирительного рукопожатия, чем стирает остатки напряженной атмосферы.

Отлично, минус одна проблема.

Я чувствую на себе пристальный взгляд, от которого волосы на теле встают дыбом. Повернувшись, вижу Каллума – подперев плечом стену, он стоит в окружении футболистов, но все его внимание приковано ко мне. Улыбка хищника, парень с обложки журнала, внутри которого сидит мстительный и обиженный монстр. Уверена, что сейчас Каллум проигрывает в голове варианты того, как мог бы испортить мне вечер, если бы я не ответила шантажом на шантаж.

От его пристального взгляда все тело неприятно покалывает, а кожа зудит. Чтобы отвлечься, я тяну Сойера за руку.

– Знаю, что ты это ненавидишь, но потанцуешь со мной?

Он не сопротивляется, позволяя увлечь его в центр танцпола. Руки Сойера опускаются на мою талию, и я сцепляю пальцы за его шеей. В его серых глазах отражаются огни гирлянд, а воздух вокруг нас наполнен запахом корицы и цитрусового пунша.

Я на зимнем балу с Сойером Вудом. Мы пришли сюда в качестве пары, и он смотрит на меня с нескрываемой нежностью и любовью.

Я не совру, если скажу, что мечтала об этом мгновении годами. В этот самый миг, на вершине своих мечтаний, я испытываю счастье в чистом виде.

– Можно я буду брать тебя на все ссоры с друзьями? Ты отлично ставишь их на место.

– Надеюсь, Нико не обиделся.

– Уверяю, ему даже понравилось. Ты в порядке? – Он касается костяшками моей щеки. – Ты вся горишь.

– Здесь немного душно.

– Я бы не сказал.

– Чувствую себя не очень, но это не испортит мне праздник. Сейчас я хочу просто потанцевать с тобой.

Прикрыв глаза, я прислоняюсь лбом к его плечу, и мы медленно движемся по кругу. Я чувствую теплое дыхание Сойера над виском, он неспешно водит большим пальцем вверх-вниз над моей поясницей.

Голова слегка кружится, и я жалею, что не послушала маму и не поела. А еще не покидает ощущение, что Каллум до сих пор смотрит на меня, потому что кожа продолжает зудеть. В какой-то момент руки чешутся так сильно, что я обнимаю Сойера за талию и чешу запястья прямо за его спиной.

– Сойер, – врывается в наш танец Митч, – Нико опять нарывается на конфликт, докопался до бейсболистов. Надо усмирить, пока не устроил драку. Давай выведем его на воздух, пусть подышит.

Выругавшись, Сойер ловит мой подбородок пальцами и коротко целует в губы.

– Я быстро, Гномик.

– Что бы ни случилось, только не дерись ни с кем, умоляю. Мы только избавились от всех проблем.

Он рисует в воздухе круг над головой, изображая невидимый нимб, и уходит. Хлоя набрасывается на меня с объятиями и, громко подпевая песне и смеясь, заставляет меня танцевать с ней.

Через несколько минут раздается противный писк микрофона.

– Приветствую всех, – говорит директор Морроу. – Самое время объявить короля и королеву зимнего бала Ноттингема, а после продолжим праздник.

Стоящая неподалеку Ви мгновенно расправляет плечи, готовясь выйти на сцену.

– Королевой зимнего бала становится… – распечатав конверт, мистер Морроу делает драматическую паузу. – Райли Беннет!

Зал наполняется аплодисментами, кто-то треплет меня по плечу, выкрикивая поздравления, а я продолжаю стоять на месте, хлопая ресницами. Мне послышалось?

Обиженный взгляд Ви говорит об обратном. Теперь она решит, что мои слова о снятии кандидатуры были ложью.

– Райли, где ты? – Щурясь от света прожекторов, директор прикладывает к глазам ладонь. – Поднимайся к нам.

Меня подталкивают к сцене, я продолжаю растерянно качать головой, даже когда поднимаюсь по ступеням.

– Мистер Морроу, это какая-то ошибка, – говорю я, глядя на переливающуюся на бархатной подушке корону. – Я сняла свою кандидатуру.

– Твое имя было в бюллетене. К чему излишняя скромность? Кто отказывается от короны? – рассмеявшись, он возвращается к микрофону. – Королем Ноттингема становится наша звезда футбола, Каллум Брайт! Прошу на сцену!

Бурные овации и крики оглушают меня. Зал превращается в кричащее смазанное пятно. Под светом софитов и повышенным вниманием моя кожа горит все сильнее. Помещение вдруг кажется до жути маленьким и душным, отчего становится тяжело дышать.

– Корона для нашей королевы!

Мистер Морроу выглядит излишне счастливым и даже пьяным, возможно, он тоже попробовал желе с водкой. Остановившись напротив меня, директор замирает с протянутой короной, так и не надев ее на мою голову.

– Райли? – зовет обеспокоенно он. – Ты вся красная.

– Еще бы, меня не должно быть здесь.

Что-то в его взволнованном взгляде заставляет меня опустить подбородок: мои руки покрывают красные пятна, которые расплываются, буквально на глазах становясь все больше. Я потираю зудящее предплечье, и в центре красного пятна проявляется мелкая сыпь. Она неспешно набухает, и я точно знаю, что через пару минут сыпь превратится в волдыри. Так выглядит аллергия на мед.

Я судорожно пытаюсь вспомнить, где мне мог попасться мед. Пунш? За весь день я выпила только его и… Фреш. Когда я зашла за ним на кухню, оттуда выходила Фелис. Фелис, которая потом искренне извинилась за что-то.

Я нахожу в толпе Фелисити. Она стоит у угла сцены и обнимает себя за талию, смотрит на меня испуганно, а в глазах застыли слезы. Это ее работа. Повернув голову, я встречаю улыбку Каллума. Ну конечно же! Он не мог не отомстить. Директор Морроу спрашивает что-то, но я не нахожу в себе сил ответить, хочется сбежать, только ноги словно вросли в пол.

Мне это снится. Очередной кошмар, только и всего.

Под ноги падает стопка бумаг, и кто-то принимается разбрасывать по залу листы, как конфетти. Мне хватает секунды, чтобы узнать свой почерк. Каллум не блефовал, когда сказал, что сделал фото моего дневника. Не знаю, как много он сфотографировал, но это и не важно, ведь каждая страница буквально кричит о моей одержимости Сойером.

– Ты ведь не думала, что сможешь бросить меня без последствий, Райли? Пусть вся школа знает, насколько ты чокнутая.

В зале слышится смех читающих. Я вижу, как Ви и Хлоя вырывают листы из рук каждого, кто попадается им на пути. Мне хочется кричать, но я не могу сделать даже маленький вдох, чувствуя подступающую истерику. Горло распухает, и, обхватив его пальцами, я пытаюсь сказать мистеру Морроу, чтобы он помог мне уйти.

Сквозь слезящиеся глаза я снова вижу улыбку Каллума, а в следующую секунду он получает кулаком по лицу и падает на пол как мешок с мукой.

– Райли! – Сойер обхватывает мои щеки ладонями, на его лице отражаются волнение и даже страх, и это окончательно пугает меня.

– Аллергия, – хриплю я, сильнее сжимая горло. – Мне нужно на воздух. Дышать.

– Черт возьми, – цедит он сквозь сжатые зубы и, сгребая меня в охапку, поднимает на руки. – Нужно срочно отвезти тебя в больницу.

Глава 32

Мне едва удается разлепить тяжелые веки. В глаза бьет яркий свет, заставляя щуриться. Кругом голубые стены больничной палаты, а на сгибе моего локтя закреплен катетер капельницы. У стены на диване устроился Сойер, который умудрился заснуть сидя. Волосы взъерошены, рубашка помята, он не переодевался с зимнего бала, видимо, провел со мной всю ночь.

В голове проносятся смазанные картинки вчерашнего вечера: жар и зуд во всем теле, сыпь, превращающаяся в волдыри, испуг на лице Сойера, мелькающие фонари за окном машины по дороге в больницу. Перепуганные голоса родителей, вопросы врача. Страх в глазах Фелисити в тот момент, когда она стояла у сцены, наблюдая, как я покрываюсь сыпью, опухаю и задыхаюсь на глазах у всего Ноттингема.