Лина Винчестер – Ноттингем (страница 63)
– Я тоже рада. Я жутко скучала. И да, ты была полным дерьмом.
В ответ она лишь смеется.
Несмотря на все, что делает Фелис, сегодня я нашла в этом один плюс – мы с Ви снова подруги.
Глава 24
Начинаю утро Дня благодарения с ранней пробежки. Мышцы горят, в легких мало места, пот течет по лбу. Вытираю лицо рукавом толстовки и набираю темп. Мысли о Фелис и Каллуме пробуждают второе дыхание и прилив сил.
Больше чем уверена – эти двое с самого начала работают в сговоре. Только никак не могу понять, почему Фелис так поступает со мной, ведь я не сделала ей ничего плохого.
Что мне с ней делать? Если показать на нее пальцем с криком «обманщица», никто не поверит, даже мама считает Фелисити ангелом. Нужны доказательства.
С неба падают первые хлопья снега, и я не могу не улыбнуться. До Рождества еще целый месяц, но мне уже хочется украшать дом и пересматривать любимые рождественские фильмы. С этой приятной мыслью я заворачиваю за угол и взвизгиваю, потому что на меня летит лохматое рычащее чудовище. Монстр. Мелькают клыки, толстые лапы толкают меня в живот, и я заваливаюсь на газон, закрывая голову руками и убеждаясь в том, что демоны существуют, а все, что написано в фэнтези-романах, реально!
– Райлс, – слышится издалека голос Сойера. – Все хорошо, она не кусается.
Я слышу тяжелое дыхание того, кто не кусается. Что-то влажное, теплое и шершавое проскальзывает по тыльной стороне моей ладони. Медленно отвожу руки от лица: передо мной черный влажный нос и два любопытных глаза. Чудовище оказалось не монстром, а собакой. Поистине огромной.
– Эльза, ко мне!
– Эльза? – повторяю я, глядя на капающую из пасти слюну. – Разве тебя не должны звать Годзилла или Бугимен?
Будто желая доказать статус настоящей леди, Эльза присаживается, словно в реверансе, и только спустя пару секунд до меня доходит, что она не показывает хорошие манеры, а просто писает. Рядом со мной.
Перевернувшись на спину, я вижу Сойера. Поправив капюшон, он перекладывает поводок из одной руки в другую и протягивает мне ладонь. Не двигаясь, я какое-то время просто любуюсь им на фоне падающего снега. Завораживающая картина. Я бы не отказалась получить в подарок на Рождество такую гифку.
– Не ушиблась?
Качнув головой, я протягиваю руку. В его горячих пальцах мою замерзшую ладонь покалывает, и это приятное ощущение сначала распространяется вверх по руке, к плечу, а затем и по всему телу.
Сойер поднимает меня на ноги. Эльза увлеченно нюхает мои кроссовки, и мне начинает казаться, что я все еще сплю.
– Откуда у тебя собака?
– Это Митча. Его младший брат Эдриан как-то нашел щенка в коробке у дороги и притащил домой. Они не думали, что вырастет демоверсия медведя.
– Сложно представить, – бормочу я, глядя на лохматую морду, – что когда-то она была маленького размера.
Сойер обходит меня и отряхивает спину, а я, к своему стыду, очень сильно надеюсь, что у меня грязная не только спина, но и все, что находится ниже нее.
– Митч приехал рано утром, чтобы оставить детей у нас, мы собирались съездить за продуктами, пока нет очередей. Но дети устроили истерику, отказываясь оставлять Эльзу дома одну в семейный праздник.
Эльза снова присаживается, и следом раздается громкое журчание с напором, как из пожарного гидранта.
– Ей очень идет это имя.
– Моне семь, и она фанатка «Холодного сердца».
Ладонь Сойера проскальзывает по моему бедру, смахивая прилипшую траву, и в моей голове сами собой всплывают грешные мысли, очень далекие от детских мультиков.
– Так почему ты здесь, а не в маркете?
– Дети не успели толком переступить порог дома, как Эдриан сразу же разбил цветочный горшок и порезался, Мона перемазалась землей, а Эльза начала грызть обивку дивана, потому что не нагулялась. В общем, мама и Митч успокаивают малышню, а я решил вывести монстра на прогулку, может, устанет и передумает есть мебель.
Сойер отстраняется и пристегивает поводок к ошейнику собаки.
– Увидимся за ужином, Райлс.
– Ты в парк?
Он кивает, а я топчусь на месте, как полная идиотка, будто мы знакомы не большую часть жизни, а всего пару минут.
– Можно с тобой? От бега уже в боку колет, а домой не хочется.
– Это единственная причина?
– Я назвала две. – Вздохнув, я сдаюсь. – Мне просто хочется побыть сегодня с тобой. Сегодня же День благодарения, не хочу, чтобы мы провели его как люди, вынужденно оказавшиеся за одним столом. Я скучаю. Ты – часть моей семьи, Сойер, и ты сам это знаешь. В смысле, не как родственник, кровный брат и все такое. Если мы вдруг начнем что-то в стиле восемнадцать плюс, то это не будет считаться инцестом и…
Сойер вскидывает брови, и я мгновенно замолкаю, подавившись собственным идиотизмом.
– Мне хватило бы простого ответа, где ты говоришь, что хочешь побыть со мной. Мы с Эльзой сделаем вид, что не слышали последнюю часть.
Сойер идет вперед, а я еще несколько долгих секунд остаюсь на месте, пытаясь понять, как умудрилась ляпнуть такое, и с каких пор теперь
– Зайдем за кофе? – спрашиваю я, нагоняя.
– Конечно, сестренка.
Сойер стягивает край моей шапки со лба прямо на мое пылающее от неловкости лицо и закидывает руку на плечо, чем заставляет рассмеяться.
В парке Ветеранов тихо и безлюдно. Хлопья снега медленно оседают на пожелтевшую траву. Скоро стукнут первые морозы, озеро покроется льдом, и можно будет кататься на коньках.
По всему периметру парка установлены постаменты со старыми истребителями, в выходные рядом с ними всегда полно любопытных детей. Когда-то мы с Сойером были такими же. Рядом с перехватчиком F-101 я заставила его дать клятву, что, вне зависимости от статуса отношений в выпускном классе, мы вместе пойдем на зимний и выпускной бал. Теперь же на зимний бал он идет с Мишель, потому что должен ей из-за меня и чертовой книжной ярмарки.
Застегнув молнию на жилете до самого подбородка, я грею пальцы о стенки стакана с теплым кофе и мельком поглядываю на Сойера. Мне нравится, что нам не нужно искать поводы для разговора, чтобы заполнить тишину, мы можем молча проводить время рядом друг с другом, и нам все равно будет комфортно.
Сойер отвязывает Эльзу и, достав из кармана куртки мяч, бросает его вперед. Радостно взмахнув хвостом, собака с рычанием несется за игрушкой.
Я сворачиваю к детской площадке и, стряхнув тонкий слой снега с деревянного гимнастического бревна, сажусь на него. Вдохнув полной грудью, я выдыхаю облако пара и вместе с этим чувствую болезненную ностальгию. Этот миг больше никогда не повторится. Через год мы будем студентами, которые приезжают домой только по праздникам.
– Поверить не могу, что скоро мы уедем отсюда. Столько воспоминаний. Помнишь войну снежками средней школы против старшей? Мы были младше, но все равно выиграли. А как ты учил меня кататься на коньках? Или как целое лето в младшей школе никто из девочек не подходил к озеру, потому что Джексон Моррис сказал, будто бы девчонки беременеют, как только заходят в эту воду.
– Джексон сам в это верил, потому что это первое, что ляпнул его папа, когда он спросил, откуда у мамы в животе взялась его сестра.
Улыбнувшись воспоминаниям, я делаю долгий глоток кофе.
К нам подбегает Эльза, и Сойер снова бросает мяч. Я не могу долго сидеть на одном месте, поэтому забираюсь на гимнастическое бревно и медленно прохаживаюсь по нему.
– Может, скажешь уже, в чем дело, Райли?
Взглянув на него сверху вниз, я останавливаюсь.
– Ты о чем?
– Я же вижу, тебя что-то мучает. Рассеянна, мало болтаешь и почти не задаешь вопросы, а это значит, что мысли заняты чем-то другим.
Прикусив губу, я притопываю носком кроссовки, раздумывая. Когда я говорю родителям о том, что делает Фелис, они считают меня импульсивной, а мои аргументы глупыми. Не знаю, то ли в силу возраста, то ли из-за чувства жалости к ней, а может, она и вовсе загипнотизировала их. Но все каждый раз выворачивается по одному сценарию: я – агрессор, жертву Фелис жалеют, а меня просят пойти в комнату и подумать над своим поведением.
Порой мне кажется, что родители хотели бы именно такую дочь, как Фелисити, которая не ходит на свидания, ведет себя хорошо и без напоминания сама убирается и моет посуду. Я потихоньку начинаю чувствовать себя ненужной везде. Раньше мне казалось, что девчонки в школе не смогут прожить и дня, не обсудив, во что я одета. Я была главной темой обсуждений, была важна, все хотели узнать мое мнение и понравиться мне. А сейчас кажется, что, если я вдруг исчезну, никто и не заметит. Даже Сойер.
И я до жути боюсь, что Сойер, услышав мои аргументы, займет такую же позицию, что и родители. Нашего
– Ладно. Фелис сводит меня с ума. Тебе не кажется странным, что она полностью копирует меня?
– Честно говоря, нет, в Ноттингеме большинство девушек мечтает походить на тебя. Раньше ты говорила, что тебе это льстит.
– Сойер, она пытается жить моей жизнью.
– Что ты имеешь в виду?
– Наряжается мной на Хэллоуин, душится моими духами, а потом врет родителям, что не брала их. Красится в такой же оттенок, – я демонстративно дергаю себя за прядь волос. – Помнишь, как она ляпнула, что с волосами ей помогла мать Дафны из актерской группы? Хлоя сказала, что у них нет никакой Дафны. Одежда как у меня, обувь, аксессуары. На все это нужны деньги, и я думаю, что ей их дает Каллум.