Лина Винчестер – Ноттингем (страница 55)

– Тебя никто не любит, – бросает гадалка мне в спину.

– Это говорят карты?

– Нет, это мое мнение.

Я встречаю у шатра Элисон и посылаю ее за чашкой горячего кофе для Всевидящей Петуньи, с которой больше не хочу сталкиваться.

Наконец-то выдается минутка, чтобы осмотреть зал. Стены завешаны плотными черными шторами, всюду цветные огни, пауки и горящие тыквы. В воздухе пахнет карамелизированными яблоками и шоколадными конфетами. Из-под стола с угощениями расплывается искусственный дым. Сквозь песни из колонок изредка доносится клоунский смех. Рядом визжат девчонки, увидевшие клоуна из «Оно», в которого загримировали кого-то из родителей.

Каллум Брайт, как обычно, нарядился в самого себя. На плечи накинута куртка капитана, но при этом он старается выпятить пострадавшую руку, чтобы девушки с сочувствием потерлись об него лишний раз.

– Что за черт? – Передо мной останавливается Ви. На ней парик с темным каре, укороченные брюки, безразмерная рубашка и тренч. Она с такой брезгливостью рассматривает мой наряд, словно я пришла в футболке с надписью «Мне не нужны подруги». – Где Селина? Где пистолеты? Почему ты в костюме маленького мальчика?

– Я же написала, что с костюмом вышла загвоздка.

– Ты написала: «Я – Криштиану со свистком», откуда мне было знать, что это значит?

Я дергаю за шнурок на шее и достаю из кармана желтую карточку. Еще раз оглядев меня с головы до ног, Ви прыскает со смеху:

– Боже, прости, что смеюсь. Все не так плохо, честно.

Сквозь толпу к нам протискивается Хлоя. На ней бледно-розовый топ и белая юбка-пачка с поясом – несложно догадаться, что она выбрала образ Кэрри Брэдшоу.

– Простите, это самое быстрое, что я смогла сшить после того, как испортила платье Дейенерис. Больше никогда не подойду к одежде с шоколадным коктейлем в руке… Ох, милая, почему ты в костюме моего младшего брата?

– Она Криштиану.

– Оу. – Хлоя не задает лишних вопросов, чему я очень рада. – Вы не видели Митча? Он написал, что уже тут.

– Да, вон там. И он не один. – Ви толкает меня локтем, кивая в другой конец зала.

Группа «Мерсер» пришла на праздник, да к тому же без костюмов. Вместе с ними Фелисити, которая пьет пунш и выглядит абсолютно счастливой. К ней подходит парень в костюме Супермена и приглашает на танец, но она качает головой и, взяв Сойера за локоть, встает за его спину, будто ей угрожает реальная опасность. Супермен проваливает, но словно из ниоткуда рядом с ребятами появляется клоун и пугает Фелис. Она визжит и мгновенно обнимает Сойера, пряча лицо у него на груди.

Моя кровь превращается в лаву. Кипит, бурлит и обжигает внутренности. Я так сильно не ревновала, даже когда Сойер встречался со Стефани. Даже когда они целовались на моих глазах, когда он держал ее за руку, нежно перебирая пальцы, когда обнимал ее со спины за талию, целовал в шею и смеялся над ее шутками. Тогда мне было больно, но сейчас я в ярости.

– Ну все, – подтянув сползающие гетры, я упираю руки в бока. – Сейчас я напугаю ее похлеще клоуна.

Не успеваю сделать шаг, как девочки хватают меня под локти, останавливая. Они правы – я лишь в очередной раз выставлю себя глупо.

Я опять позволяю эмоциям взять верх над собой. Мне не нравится, какой я стала в последнее время, я привыкла держать себя в руках на людях. Фальшивая маска идеальности словно отклеилась от моего лица, и теперь мне постоянно приходится придерживать ее.

Я решаю взять себя в руки и сосредоточиться на празднике. Хлоя уходит поздороваться с Митчем и заодно на разведку, а Ви теряется в группе футболистов и чирлидерш.

Сжав зубы, я хожу по залу, как строгий преподаватель, и при этом изо всех сил стараюсь не смотреть в сторону Фелис. Тренер Брайт ходит мимо танцующих школьников как коршун, выискивая любой намек на то, что кто-то из учеников осмелился выпить. Все ненавидят его за это еще больше, каждому известно – если дежурит тренер, то о веселой вечеринке можно забыть. Но сегодня мне на руку такой напарник, потому что я хочу, чтобы все прошло идеально для отчета директору. К тому же снижается вероятность того, что Фелис решит выпить, из-за чего я снова могу попасть под домашний арест.

Мобильный телефон, который я спрятала в спортивный лифчик, вибрирует. Повернувшись спиной к залу, засовываю руку под воротник футболки и вытаскиваю телефон.

Сойер:

Хэллоуин дерьмо. Не конкретно этот, а в принципе.

Райли:

Я злюсь.

Сойер:

Знаю, я тоже. Но я не мог отказать твоей маме в просьбе. Ощущение, будто привел чью-то младшую сестру на детский праздник. Я бы с радостью променял это на все что угодно, даже на чтение книжек про холодные члены.

Ладно, мне становится чуть легче.

Сойер:

Кстати, в этой форме ты выглядишь так же сексуально, как и в форме чирлидерши.

Вот теперь мне хорошо. До боли прикусываю губу, чтобы не улыбнуться.

Райли:

Как ты прошел без костюма?

Сойер:

Нико пообещал ударить Тедди, если тот не пропустит.

Райли:

Поверить не могу, что ты здесь. Ты бываешь на таких вечеринках, только если я затаскиваю тебя силой. А Хэллоуин ты вообще терпеть не можешь.

Сойер:

Я пришел потому, что здесь будешь ты. На самом деле это единственная причина.

У меня на душе становится тепло и легко. Впервые за этот день я испытываю искреннюю радость.

– Весь вечер смотрю на твои печальные глаза, – слышится низкий голос рядом с моим ухом.

Щеку обдает горячим дыханием с запахом алкоголя. Обернувшись, я вижу стеклянные и раскрасневшиеся глаза Каллума, губы растянуты в довольной улыбке. Он пьян.

– С ума сошел?! – шиплю я.

Спрятав телефон обратно в спортивный топ, я хватаю Каллума за рукав и утягиваю за огромную фигуру дементора.

– А если твой отец увидит тебя в таком состоянии?

– Еще немного, и я начну думать, что ты переживаешь за меня.

– Я больше переживаю за то, что он прикроет вечеринку. А если тренер Брайт с позором выведет тебя отсюда за шкирку, то ты еще больше обозлишься на этот мир и окончательно изгадишь мою жизнь. Хотя хуже уже, кажется, быть не может быть.

– Потанцуешь со мной?

– Прости, не могу, слишком занята тем, что ненавижу тебя.

– Но мне скучно. – Прикусив губу, Каллум барабанит пальцами по груди. – Что ж, думаю, мне следует пойти и рассказать отцу, из-за кого именно пострадал его сын.

Я отхожу, демонстративно уступая Брайту дорогу. Он откровенно блефует, потому что боится тренера и ни за что не подойдет к нему, будучи пьяным.

Каллум разражается неуместным пьяным смехом, будто сидит на стендап-концерте.

– Ты такая сексуальная, когда злишься, Райли. – Опустив ладонь на мой затылок, он склоняется к моему уху. – Я люблю тебя.

Рядом с нами останавливается Лайнел, вечно сидящий в запасе во время матчей. Он выглядит взволнованным и жутко радостным.

– Чувак, было сложно, но я это сделал. Достал.

Услышав это, Каллум мгновенно забывает обо мне и, бросив короткое: «Развлекайся, детка», уходит. Мне становится интересно: что же могло так быстро отвлечь Каллума? Я собираюсь проследить за парнями, но меня перехватывает Хлоя. Она выглядит такой же взволнованной и счастливой, как и Лайнел. Надо еще раз проверить пунш на алкоголь.

– Ты не обидишься, если мы уйдем?

– Вы с Митчем?

– Все ребята из группы уходят, они пойдут на главную площадь в лабиринт страха. А Фелис… Фелис тоже хочет пойти.

С праздника один за одним уходят самые популярные люди Ноттингема, а это значит, что вечеринку можно официально похоронить. Я могла бы обидеться на кого угодно, но только не на Хлою. И я знаю – если бы не Митч, она бы ни за что не ушла.

Улыбнувшись, я обнимаю подругу.

– Напиши потом, как прошел вечер и был ли поцелуй.