Лина Славянова – Зови меня Волком (страница 12)

Княгиня опустила глаза и густо покраснела. Она украдкой глянула в сторону двери.

– Ну-ну! – покачала головой старушка, – хорош тут сырость разводить! Три года замужем, пора уже привыкнуть. Поди умойся, да нарядись. Угодишь князю, будет мил к тебе. Он сейчас часто будет захаживать, покуда наследника ему не родишь.

Княгиня поднялась и поспешила в угол комнаты, уставленный сундуками.

Громко стукнула дверь.

– Ты готова, жена? – прорычал Бронимир, входя в комнату.

– Я? – растерянно обернулась княгиня, но тут же опомнилась и быстро закивала, – да-да.

Князь смотрел сурово и выжидательно:

– Раз готова, почему стоишь в углу?

– Только хотела принарядиться… Украшения… – замялась княгиня.

– Ты должна быть уже готова. Или предлагаешь мне самому тебя наряжать и, как дитя, за руку водить всё время? – рявкнул Брониимир и ушёл.

– Да, то есть, нет. Я поняла, – княгиня крупно задрожала, и обречённо побрела за мужем в княжеские покои.

Волк выглянул из-за ствола, на дворцовую стену. Сторожа не видать, но шаги его ещё гулко стучат в темноте. Волк вытянулся на ветке. Из княжих покоев был слышен шум, пара гулких ударов, и тихий крик княгини, который резко оборвался.

Брониимира вернулась скоро. Она рухнула на лавку, возле старухи, и залилась слезами. Платье на спине было разорвано от ворота до пояса, и тёмные полосы и пятна наливались на обнажённой спине.

Ветвь над головой Волка крупно задрожала, и довольный Птах свесился вниз головой:

– Ох. Поучил он её разуму. Вздумала перечить баба.

– М-м-м… – безучастно протянул Влаксан.

– Не умно это. Порой мне кажется, что бабы по жизни – дурачьё. Ведь колотил её уже не раз, и нет! Всё ей перечить надо. А теперь рыдает.

– Ты что здесь забыл? – прошептал Волк.

– А тоже, что и ты. Охота поглядеть, как князь бабу свою любит. Да, заодно и разузнать, что ему колдун сказал, как он с воеводой решает вора искать. А ты что же? Не вытерпел? Тоже по окнам глядеть пошёл.

– Что узнал? – спросил Волк.

– А ничего больше. Всё так же. Нет у князя зацепок. Так что, всё будет тихо да гладко, коли ты ещё чего не наворотишь.

– За меня не бойся, – прошипел Влаксан, тихо спускаясь на ветку ниже, и направился к стене.

Он беззвучно пробежал по крыше к псарне, подальше от Птаха. Пожалуй, сегодня лучше ночевать в сарае.

18

Колодезный ворот тихо поскрипывал, поднимая ведро. Волк крутил ручку, украдкой поглядывая через распахнутые ворота на резвящихся в Княжьем саду девок. Они заливались беззаботным смехом, играя с котятами и клубками. Княгиня понемногу отходила от горя, и тоже нежно улыбалась, глядя на пушистых малышей и своих девчонок. Она и сама казалась совсем ребёнком, напуганным и нежным.

Уже пару месяцев Волк ухаживал за княжьей сворой. Жизнь при дворе оказалась спокойнее, чем в корчме, где всё зависело от длинного языка Любомира и настроения Косого с Птахом. При дворе же главное не высовываться с псарни и не показываться лишний раз князю. Брониимир хоть и открыл город, но зло на людей затаил. Взял за правило: каждый день выезжать с обзором, как в юности.

Волк зашёл в загон, отсыпал из мешка в корыто сухих хлебных корок и залил это водой. Оглушающий лай заполнил двор.

– Заприметили кормёжку? – обратился к собакам Волк, подходя к клети.

На чёрный двор вбежали две княжьи девчонки.

– Кис-кис-кис, – наперебой звали они.

Под ногами послышался тонкий писк: рыжий облезлый комок шерсти проскользнул в загон.

Влаксан поднял котёнка. Махнул рукой, подзывая одну из девчушек:

– Следите за зверьём, – мягко сказал он, протягивая сквозь решётку котёнка, – князь на охоту собирается, псы пятый день впроголодь, для них сейчас эти мальцы – лакомство на один зубок.

– Благодарю, – улыбнулась девка, явно не торопясь уходить. Помявшись, она добавила, – А правда, что ты не позволяешь никому кормить псов?

– Верно.

– Что ж, не боязно тебе с голодными зверьми в одном загоне сидеть? – спросила девка, радостно улыбаясь.

– Меня не тронут. Они знают, что я их кормлю, и знают, что могу плетей всыпать, – пояснил Волк и нерешительно добавил, – но ежели князь ещё день помедлит с охотой, то уже и я их не удержу. Иди уже, им жрать пора.

Едва Волк открыл задвижку на клети, псы, толкаясь и возбуждённо лая, бросились к корыту. Девки, вереща, побежали обратно в Княжий сад.

Из дома, спотыкаясь, вылетел слуга:

– Псарь, княгиню видел? – спросил тот, пробегая мимо. Волк молча махнул рукой за терем, в сторону распахнутых ворот.

Следом вышел ключник и, бросив недовольный взгляд в сторону псарни, пробежал к конюшням. Видно, Брониимир куда собрался, раз все так забегали.

Двор затаился, только слышно было, как псы громко лакают из корыта, огрызаясь за каждый кусок. Только когда за дворцовой стеной прозвенели бубенцы княжьей повозки, из изб показались дети. Снова застучали инструменты, и девчата обступили колодец.

Только за полночь тихо со стороны красных ворот послышался топот копыт и приглушённые голоса. В тишине ночи было отчётливо слышно, как ключник раздаёт указы.

Волк уже прибрал загон, ещё раз проверил поводки и кнуты для охоты. Коли повезёт, Брониимир завтра соберётся на охоту и перестанет мучить свору. Он огляделся: серп луны светил так, что было видно лучше, чем при фонарях, псы тихо спали в клети. Только далекий крик совы да тихая брань разбуженных на красном дворе слуг изредка нарушали тишину.

Да уж… княжий псарь… уходя искать лучшей жизни, он и подумать не мог, что докатится до княжьего двора, и уж тем более, что будет прислуживать постылому Брониимиру.

Едва слышно скрипнула дверь терема, и тихие женские шаги зашуршали по земле. Волк поднял упавшую метлу, поставил её в угол и пошёл к сараю. Уж очень не хотелось портить ночь пустой болтовнёй с княжьими служанками.

– Что, псарь, не спится? – раздался за спиной тихий женский голос.

Влаксан редко слышал его, но не спутал бы ни с кем. Он обернулся: возле загона стояла княгиня, кутаясь в тончайшее светлое покрывало. В простой сорочке и без украшений, она казалась особенно беззащитной, маленькой. Княгиня тихо всхлипывала, словно плача.

– Псарни следует прибирать. Не станет пёс верно служить, если его в грязи держать.

– Ты сегодня отослал моих девок, – дёрнула плечом княгиня.

Она говорила сухо и безжизненно, точно ей плевать о чём и кому говорить, лишь бы не молчать.

– Просил следить за котами, только и всего. Псов к охоте велено голодом изводить.

Княгиня прижала к лицу белый платок, покрытый тёмными пятнами.

– Не жалеешь, что нанялся? – снова всхлипнула Брониимира.

Волк не ожидал такого открытого и справедливого вопроса:

– Нет, государыня. Псарня очень хороша.

– Пса-арня, – протянула княгиня, словно пробуя слово на вкус, – и это мечта? Завидую я тебе.

Княгиня вошла в загон, внимательно оглядев чисто выметенный выгул. Стало даже не по себе. Ещё никто из княжьих людей не совался в загон. Даже ключник всегда кличет со двора.

– Государыня, лучше не входить в загон. Псы голодные…

– Да-да, –отмахнулась Брониимира, – великий государь на охоту собирается. Но ты же не страшишься, чего мне бояться здесь? Самое страшное уже случилось, собаки меня не напугают. Как думаешь, что страшнее боли? – утирая нос, произнесла княгиня.

Платок, руки и рукава её сорочки покрывали тёмные пятна. Так вот почему она странно хлюпает носом – это не плач, а кровь, не останавливаясь, идёт из носа.

Прав был Косой, дурная баба. Что же ей всё не спится да неймётся?

– Я не знаю, что сказать, – признался Волк.

– В том и суть, псарь… в том и суть… – пробормотала Брониимира, – девки всегда знают, что сказать, и скажут… то, чему их выучили, а потом и мужу доложат… как каждый в этом дворе, – зло выплюнула она, – Ты когда-нибудь терял близких, псарь? Знаешь ли ты, что такое боль? А безразличие? Знаешь, каково это – потерять сына?

– Может, на княжьем дворе, сыщется кто больше разумеет в девичьей душе? – огляделся Влаксан.