Лина Шир – Развод или Открытый брак (страница 12)

— Рус, ты же не забыл о нашем уговоре, верно?

— Я все помню! — он целует меня, даже нежнее, чем обычно, после чего касается моего носа своим и шумно выдыхает. — Все будет хорошо, Аль... отдыхай с девчонками.

Киваю, и вот теперь начинается самое... трепетное: мы расходимся по разным углам, и я не могу контролировать все.

Делаю глубокий вдох, снимаю толстовку, потому что в доме тепло, кто-то из нашей компании явно об этом позаботился, остаюсь в белом топе. Не зря ходила в спортзал, руки выглядят не дряблыми, а значит, я могу быть спокойной. Джинсы хоть и с высокой талией, но из-за топа полоска кожи все же остается голой, но мы же отдыхаем, да и девчонки тут только.

Выхожу из комнаты, оставив толстовку на кровати и сразу же сталкиваюсь с Димой. Он выходит из соседней, останавливается, завидев меня и улыбается:

— Ты не поздоровалась.

— Привет. Легче от этого не стало...

— А мне стало. Я то думал, что в прошлую нашу встречу я тебя обидел, но...

— Но давай не будем перегибать и ругаться ещё и сегодня.

— А что, Аль, я же был прав! Кстати, если вдруг тебе это интересно – Натка тоже приедет. Она мне отзванивалась, сказала подогреть публику.

Закатываю глаза, на что Дима смеется и наглым образом привлекает меня к себе за талию, отчего я сразу же отталкиваю его от себя и тороплюсь спуститься вниз.

— Да что ты так трепетно относишься ко всему?! Аль! — слышу, но не оборачиваюсь. — Ну прости... Я сначала делаю, а потом уже думаю!

Мне нужно выпить, чтобы расслабиться, но стоит спуститься, как девчонки зовут меня в кухню, чтобы помочь нарезать салаты, и я иду к ним. Поверить не могу в то, что Гладышева вечером будет здесь. Не только вечером... она испортит все выходные, и это уже не есть хорошо.

16

— А потом мы решили попробовать... ну не традиционный, а так сказать... через «другие ворота», и это, реально, мерзко. Мы с Аркашей наверное месяц потом не могли спокойно заниматься любовью! Каждый раз смеялись, как ненормальные! — хихикает Оля, нарезая болгарский перец и попивая вино.

— У нас тоже были эксперименты, только Рома у меня решил преподнести подарок в виде «Камасутры», по итогу весь вечер и половину ночи провели за рассматриванием картинок! — смеется Инга, протирая стаканы мужчинам под алкоголь.

— А мы с Димой не экспериментаторы... Хотя... — Настя задумывается, после чего пожимает плечами. — Игрушки считаются экспериментами? Нет?

— Тут смотря, как вы их применяете и какие именно. Если пупсы на полке стоят, то нет, а если резиновые друзья, то... — Оля смеётся на этот раз громче всех, а мне становится неловко от того, что мне рассказать нечего.

Да и ОБ не совсем то, что называется экспериментом, да и вообще я не собираюсь рассказывать об этом. Уверена, что сейчас и меня спросят по поводу «экспериментов» в постели.

— Аль? А вы? Отмолчаться не получится! — смеется Настя, делает глоток вина и удобнее располагается за столом, сложив ноги на соседний стул.

— Да-да, мы тут уже все завелись! — хихикает Оля, подливая себе ещё вина.

Кажется, она уже прилично выпила, но останавливаться не собирается. Удивительно. Как можно так себя не контролировать? Я возвращаюсь к нарезке салата, чтобы хоть как-то избежать взглядов.

— Ну... мы не такие уж и экспериментаторы. У нас все... ну... по-семейному... Мы же двадцать лет женаты.

— Ого! — отзывается Инга, после чего трёт лоб и переводит взгляд на ошарашенных девочек. — Вот это ничего себе, правда!

— И не наскучивает? Однообразие-то? Я слышала, что у мужчин...

— Что у мужчин? — Дима с мужчинами входят в кухню с огромной тарелкой шашлыка, ещё дымящегося.

— У тех, кто задаёт много вопросов, маленькие корешки! — Настя смеется, выставив мизинчик, на что я заметила, как Дима нахмурился.

Да уж, теперь и мне интересно, обидело это его или наоборот! Вряд ли с маленьким корешком, он бы вел себя так уверенно и раскрепощенно.

Продолжаю дорезать овощи, когда чувствую крепкие руки на талии, и вздрагиваю, попадая ножом по пальцы.

— Алька, прости... Я думал, что ты меня слышала! — сразу же извиняется Рус, но я не слышу его.

Палец жжет, и я отхожу к раковине, чтобы ополоснуть руку под холодной водой. Девочки воркуют со своими мужьями, я пытаюсь вести себя непринужденно, но не понимаю откуда во мне столько обиды. Кажется, что все вокруг против меня и знают о нашем ОБ.

— Аль? Все в порядке? — шепчет Рустем, когда мы садимся за стол, и я киваю. — Правда? На тебе лица нет. Я переживаю.

— Все в порядке, правда! — глажу его по руке и тянусь к бокалу с вином.

— Я рад, что мы сегодня все собрались нашей большой и дружной... — начинает Дима.

— Семьей! — смеется муж Инги, краснощёкий, лысый «масик» в серой футболке с мокрыми пятнами подмышками.

— Семьей извращенцев! — отзывается Олин Аркаша, наоборот тощий мужчина в черной водолазке с горлом.

— Так, заткнулись все, я говорю тост! — шутливо злится Дима, отчего все за столом смеются, а следом громко хлопает дверь.

Я напрягаюсь, заранее зная кто приехал. Рустем оборачивается и машет рукой, отчего мне становится еще более обидно. Он знает, как я отношусь к Гладышевой. Знает и все равно не прекращает с ней «дружеские» отношения. Это неприятно, но я же доверяю ему, а потому просто беру его за руку, и он вновь возвращается ко мне, приобнимает, целует в висок, и мне больше ничего и не нужно.

— Всем привет! Я вовремя? Еле убежала от своей ребятни! Русик все со мной хотел поехать! — смеется Наташа, и меня передергивает, я оборачиваюсь на нее, и кажется, именно этой реакции, она и ждала. — Руслан очень не любит, когда я уезжаю на ночь глядя. Вы будете виноваты в том, что мои дети на меня ругаются!

Она хихикает, снимает куртку, бросает ее в ближайшее кресло и торопится за стол. У нее неплохая фигура, но для чего себя вести и одеваться так, будто бы ты на панель собралась. Она в черных леггинсах и топе, сверху серая укороченная кофта с капюшоном с ушками. Черные волосы рассыпаны по плечам, яркий макияж, кажется и не смывается вовсе.

— Так, за что пьем? — сразу же вливается в коллектив, а я... я боюсь этой конкуренции и сильнее сжимаю руку Рустема.

— Э-э... — выдает Дима, после чего испепеляет меня взглядом и поднимает стакан с алкоголем. — За милых дам!

На его лице много эмоций, но он прячет из за хитрой ухмылкой, и мне становится непонятно ничего. Что ж, эти выходные я запомню надолго.

Я пью, чтобы не отставать от других, чтобы раскрепоститься и может быть показать мужу то, чего никогда не делала. Ну а что? Девчонки сказали, что за двадцать лет брака, и правда, можно наскучить друг другу. И Таська была права, когда сказала, что ОБ – хороший способ разнообразить нашу семейную жизнь. Ну а что? Неужели, я не могу стать другой?

Вечер проходит спокойно, несмотря на то, что Гладышева все время трётся рядом с мужчинами. Было глупо приезжать туда, где все парами, и только она одна.

Вечер идёт своим чередом.

Рустем пьет наравне с мужчинами. Оля продолжает творить то, чего трезвая Оля делать бы не стала, Настя с кем-то активно переписывается, а Инга с Ромой куда-то делись. Наверное, решили уединиться. Мы с Наташей ни разу даже не перебросились фразами. И вообще, кажется, что мне стоило сразу поставить ее на место, но тогда все решат, что я ревнивая дура, которая... не умеет держать себя в руках.

— Аркаш, пошли спатки, а... Рубит, конкретно! — стонет Оля, которой завтра будет хуже всех, вот только ее Аркаша минут двадцать назад ушел наверх в комнату.

Я одна сижу в кресле, глядя в одну точку. Алкоголь расслабил, но не сильно. Я все еще переживаю за то, что Рустем не сдержит обещание.

— Аль? — голос Димы звучит откуда-то из вне, и я вздрагиваю.

— А? Я уснула? Ого... — хлопаю себя по щекам и смотрю по сторонам. — Где все? Где...

Рустема нигде нет. Да и вообще в гостиной только я и Дима.

— По комнатам разошлись.

— Мне тогда... тогда тоже пора... — поднимаюсь из кресла, чуть ведёт в сторону, но Дима вовремя поддерживает, чтобы я не завалилась вообще. — Спасибо!

— Друзья?

— Не настолько... Доброй ночи...

Я неторопливо направляюсь к лестнице, поднимаюсь на второй этаж и иду в нашу комнату, где уверена, что Рустем уже спит, но открыв дверь и включив свет, я тяжело выдыхаю и чувствую, как страх подкрадывается неожиданно.

Постель собрана.

Дурацкая толстовка валяется так, как я ее бросила, а Рустема нигде нет.

17

Паника.

Паника хватает меня и трясет, как тряпичную куклу. Я провожу руками по лицу, чтобы понять то, что Рустема, и правда, нет. Пытаюсь найти хоть какие-то оправдания, но не могу.

Трезвею в миг.